Глава 82 — Без названия

Минуя Ист Порт, а так же пересекая по касательной столицу Королевства Короля Драконов, компания из юноши Нилрема Грейрата и барышни Мари, просели во времени на целый месяц.

Снег сменился ласковой весной, а белые пустоши вьюжных ветров переменились тёплыми потоками экваториальных широт. Так уж повелось, что горячее течение Гольф Прим несётся в сторону государства с абсолютно неприемлемо длинным названием.

Не так далеко от столицы королевства, располагалась приметная на ближнюю округу таверна. Как, впрочем, и любые иные подобные местечка, запашок оно имело соответственный. Перегарный. Ни один проходимец не спутает это заведеньице с иным другим.

Город Уртир, как и добрая половина мира, медленно клонился ко сну. А там, где ложатся спать прилежные мальчики и девочки, просыпаются их ненасытные родители. Естественно, в таверну все не поместятся, да и не одна она такая на весь городишко, однако репутация отличного заведения прибавляла свои проценты к продаже. Здесь было убрано, под ногами не скрипели изнывающие доски, а столиков было достаточно дабы разместить здесь две, среднего размера, свадьбы, ещё и для отряда приключенцев бы хватило. По столикам семенили официанты — чернявые, низенькие, щуплые прислужники, кои больше наталкивали на мысль о их суровом жандарме-хозяине трактира, чем на здоровый персонал. Создавалось впечатление, что бегали детишки, а не работники.

Как прокомментировала Мари, на закате подставляя веки, носик, губки и щёчки к аромату здешнего алкоголя: «Не дурно».

Удивительно, но идущий за ней Нилрем, только и покачал головой в общем осуждении.

— Моя ученица становится пьяницей, ах, горе в семье… — и пускай не обманет прохожего напускная обречённость сказанного устами парня.

Парочка уселась около барной стойки так буднично, словно каждый четверг уже на протяжении десяти лет, они вот так усаживаются на это место.

По правде говоря Нилрем всерьёз раздумывал, как бы отбить у Мари привычку выпивать в каждом встречном заведении. Не всегда попойка проходила удачно (в смысле, без происшествий).

Иной раз ему доводилось поддерживать свою доверчивую ученицу за волосы, дабы та всем нутром прочувствовала, как позорно играть в лотерею Таверны. Панацея мог бы убрать все нелицеприятные последствия бесконтрольной попойки, да и сама девушка, слёзно умоляла подлечить, однако беспристрастные глаза точечно отвечали на мольбы о помощи в интоксикации. Слова: «Сама заслужила» так и не умолкали до самого утра.

— Да ну, это все не правда. В самом деле, какая из меня пьяница если я могу себя контролировать? — со сверкающей улыбкой произнесла Мари, параллельно профессионально махнув хозяину заведения. Да так махнула кистью, что тот без лишних слов кивнул и в сию же секунду подсунул ей под руку кружку. Вопросительный взгляд Нилрема только удивил девушку. — Что?

Поднятая бровь медленно опустилась, а парень точно так же заказал вина. Пойло оказалось на удивление чистым и незамутненным. Выдержка здесь была отличной, а запах не повергал в ужас.

— Ежели здесь все так же средне, то место это неплохо.

Похвалы юного мага могли удостоится немногие счастливчики, однако какое дело, протирающему бокалы у стойки мужчине на похвалу какого-то парня? Как можно было бы догадаться, имя Панацея здесь уже не ценилось так же ярко и пёстро, как на прошлом континенте. Не успела блаженная рука Нилрема пройтись по местным прокаженным, не выветрила она злобные миазмы из местечкового лорда… Да в общем, и не собиралась это делать.

У Грейрата на сей раз иная цель — спасти свою жизнь. Посему доводилось с меланхоличной апатией отмечать, как слабые жгутики прошлой известности все истончаются и исчезают в небытие. Только красно-фиолетовое вино могло закрыть образовавшуюся душевную рану. Алкоголь, по непонятному алгоритму, уравновешивал совсем новенькую ранку на сердце.

Заведение не пустовало. Таверна, не лучше живого улья, полнилась множеством жужжащих насекомых. И пока Грейрат безуспешно выглядывал погоды у моря, Мари уже вовсю пользовалась моментом.

Каким образом? А вот так: «И вот он, после слов: «Тебе самое место в свинарнике!» Как зарядит в того пламенной рукой, да как разлетятся искры, как вскипит воздух…»

С недавних пор, одной из повседневных обязанностей пьяненькой Мари было в достоверности с внутренними феями и демонами, с достоинством ведать иным, несмышлёным умам, байки. Да не простые, а о замысловатых баталиях великого Панацеи, которого отныне, видимо, по ошибке в Милисе почитают целителем. Все, потому что фигурировал он на губах Мари не как великодушный и добрый самаритянин, а как воинственный и сильный спартанец.

Стоило губам барышни прильнуть к вину или иному алкоголю, как по мнению Грейрата, внутри её черепной коробки происходила смена директив. Раньше подобное не так бросалось в глазах, но чем больше Нилрем сравнивает вот эту вот, громкую распутную пьяницу и краткую тихую скромницу, тем больше приходил к выводу, что девушка очень много чего скрывает внутри себя. Эмоциям иной раз следует выходить наружу, иначе… Иначе получится как с Мари.

Можно было буквально слышать, как трещали её оковы прилежной ученицы мага, как раскрывался на всеобщее обозрения слегка обидчивый, часто весёлый, а иной раз азартный, ларец, который полнился разными сокровищами на каждый цвет и вкус.

Подобное прельщало глаз юного мага. Забавно наблюдать за чужим весельем, будто этим он и сам мог насытиться. Ему не надоедало раз за разом наблюдать, как его воспитанница отыгрывалась на мелких чиновниках, уважаемых людях и крепких авантюристов. Вот какой народ больше всех хвастается, так это эти поборники магзверей. Мари не раз и не два в своем пьяном состоянии заборола в голой силе именитых мечников. Правда все были не больше среднего ранга. Здесь синергировала заслуга Мари, её упорство, талант к запоминанию, щепотка помощи Нилрема со стороны магии крови и алкоголь.

Те приемы и трюки, которые девушка раньше не могла или, вернее сказать, боялась сделать, сейчас исполнялись на пять с плюсом. При хорошей удаче, одним ударом в корпус, эта хрупкая на первый взгляд девчонка может снести и продвинутого фехтовальщика, ежели тот подумает легкомысленно отнестись к шалостям «малышки».

Вот прямо сейчас, Нилрем, на пару с остальной частью постояльцев таверны, и продохнуть не успели, как подруга скинув ботинки, как кошка запрыгнула на свободный столик, откуда с четверенек переместила тело на две ноги. Она все продолжала активно махать рукой с вином, уже откровенно морося каждого в радиусе трёх метров. Уста не замолкали.

— А потом он такой Вух! — новая волна вина омыла таких же готовеньких людей. Какой-то одиночка, что подошёл слишком близко получил изрядную порцию прямо в глаза, из-за чего изогнулся и завыл раненным зайцем; однако особо его не утешали, над тем бедолагой потешались, пока виновница, не заметив происходящего, продолжила активно крутиться на столе грозясь свалится на пол и что-то себе подвернуть.

Подобно страшно-широкой заразе, по таверне расползался вирус под названием «улыбка». Никого не оставил, все поддались её очарованию, её огню в глазах, её рвению в деяниях!

Юла, а не Мари, однако, такая её сторона совсем не портила чудесный образ, все совсем наоборот и Нилрем понимал эту сторону как никто другой. Он понимал, не будь здесь всех этих недостойных пьяниц и она не сумела бы засиять подобной силой. Лучезарная улыбка Мари притихла, а после она взяла курс на иной маршрут.

Мари вело как тот корабль под началом страшного и яростного шторма. Неустойчивые ноги то подступали к краю, то отступали и оказывались на другом конце. В таком сравнении, бросающую из стороны в сторону барыню только чудом, и никак иначе не топило.

— А кто не верит в мои слова-ик! Тот может померяться со мной силушкой! Пах! — столик, на котором она только что отбивала «чечётку» вдруг опустел, покуда туда не умостилась единственная тонкая и нежная рука Мари.

Она успела закатать рукав, однако не снять перчатку.

Да, при подобных мероприятиях, барышня носила перчатки. «Дабы не касаться грязи», как-то раз заявила она Грейрату которому не давал покой сей вопрос.

О каком именно мусоре шла речь, вопросов быть не может.

За празднеством, играми и весельем, которое было настоящее, Мари не умела так искусно лгать, скрывался далекий расчёт этой самой «Краткой» стороны.

Не один лишь только Нилрем стенал от утраты известности. Некоторых прав лишилась и его вечная ученица. Непотребство следовало исправить, если не добровольно, то насильно впихнуть в головы деревенских, благоверный трепет перед великим и ужасным Панацеей! Тем более, что последний махнул рукой Мари, давая той полную мысленную и языковую свободу. Нилрем ведь понимал, что девушка его позорить не будет, но чтобы она вот так, подсев к чужим людям, и насильно чокалась, вместо принятого всеми тоста заводила шарманку о Панацее, не мог себе позволить ожидать, пожалуй, никто.

Грейрат недооценил её желание вернуть к чужим глазам блик узнавания и удивления. Ведь даже в самой потрёпанной таверне Милиса, стоило речи зайти за Панацею, как знали о нём все, от велика, до дворового щенка, что родился-то вчера.

Мари проводила ребрендинг устоявшегося имени Панацея совсем не понимая, как активно тем самым зарабатывала народное имя себе.

Кровавая Ведьма, реже просто Ведьма, или как вариант, Кровавая Мари. Нилрем так и не понял, откуда в её имени фигурирует кровь, если только не из-за её одеяний, где там и сям вшиты декоративные полосы и подвешены цепи. Мари сама то, как-то не привыкла за собой оглядываться, слушать, что про неё народ распускать начал, вот и проморгала дивный новый мир, в котором её знают и как Ведьму и как Кровавую что-то там…

Уж если сказали о «А», для равновесия противоборствующих сил, следует поведать и о том, чего же такого очевидного не замечает сам Нилрем.

О, то было особо преинтереснейшее зрелище, о котором барышня не забудет. Намотает на хвостик, данное событие и ещё место для одного останется.

Локация — близ столицы Королевства Короля Драконов, город Камлот, погодные условия — солнечный день, место действия — близкое к понятию вымершего переулка, действующие лица — Мари, Нилрем, парочка авантюристов.

На тот момент Грейрату в голову прилетело озарение, и дело было неотложной важности. До того, ищущие, где бы поживиться молодые люди, по инициативе старшего (духовно и физически, и ментально), вынуждены были ретироваться куда-то ближе к глуши. Нилрем вот взял, и достал, вот так прямо, у какой-то стены свои бумаги, и как давай начни по ним выводить, не то графики, не то буквы, не то цифры, а то и все вперемешку. Складывалось ощущение, что парень очень долго держал все в себе, а сейчас наконец выпустил. Редкие проходящие мимо люди реагировали по-разному. Одни улыбчиво удивлялись, другие откровенно посмеивались, третьим было до факела, кто там и что пишет. Мари не особо ушла от первого типа. Она быстро решила отвести одержимого чарующей музой Нилрема подальше от остальных глаз (ещё дальше, чем безлюдный переулок!).

А пока та тянула Грейрата за собой, ей на глаза случайно попалась очень милая парочка авантюристов. Сразу было понятно, муж и жена, тут и обсуждать было нечего. Вспомнились Хвостикам её мечты о том, как только они вдвоём против свирепых драконов, и как в закатах яркого солнца, он одевает ей золотистую крону…

Не понятно в этой истории было только одно, с какого момента туда затесались авантюристы, но как-то так устремилась прямая, совсем не прямо. Вышла она (стрела направления) к гильдии Авантюристов. Оказалось сие строение недалёко, а Нилрем, по виду, ещё только разгонялся. Вот и взяла барышня свои алые хвостики в руки, Грейрата за локоть, и пошла сама регистрироваться, так вдогонку ещё и команду регистрировать.

«Паракровь» название группы утвердилось и кивком второго её члена, который за стойкой регистрации хорошенько умостил руку с бумагами, совершенно забывшись в своей писанине. Парень кивнул бы и на предложение пожениться, лишь бы от него отстали и дали закончить чертову мысль.

Нилрем до сих пор не знает, что он не просто оказался в группе, так ещё и поднялся на один ранг в карьерной лестнице авантюристов. В то время, как Мари не знает о своем прозвище Кровавая.

Выпрыгивая из густой пены раздумий, мы тут же возвращаемся к настоящему, настоящему хаосу, который совсем недавно начинался как простая игра обычных людей. Побороть девку на руке, что может быть проще?

Вот и Нилрем так думал, однако то ли он переусердствовал в своей излишней заботе при их тренировках и слишком сильно «незаметно» влиял на организм барышни, то ли Мари не за красивые глазки получила прозвище Кровавая.

На ногах оставалось ровно пятеро мужей несчастных. Их судьбой было простое унижение, проигрыш мелкой соплячке, дабы в итоге быть переработанными в обычное топливо её самомнения. Предрешенное событие никак не умаляло храбрости этих пятерых мужчин. В глазах каждого читался удел пораженца, однако никто не свернул, не убежал и не думал пускаться у бега. Настоящие воины!

Нилрем продолжал медленно употреблять вино, радуясь успехам ученицы. По дивной договорённости, вокруг него собрались те, кого не затронул грех чревоугодия. Это был Хозяин, и несколько официантов. Жались они рядом с юным магом по одной простой причине… Нет в таверне больше посетителей, которые бы нуждались в обслуживании. Ну разве что помощи и то, медицинской, однако хозяин таверны подобными услугами не располагал.

— Когда же она прекратит?! — Грейрат не впервые видел, чтобы здоровый на вид мужик пищал как девочка, однако это впервые, на его памяти, когда так пищат из-за девочки. — У-уважаемый господин, вы же её знакомый, верно?

Нилрем неопределённо покачал головой, условно подавая согласие.

— Тогда прошу вас, заберите её! Она же всех посетителей убила!

— Не ори мне в ухо, я ещё прекрасно слышу, — в ответ спокойно ответил парень, ущипнув себя за переносицу. — Никто не умер, они просто спят.

— Но у меня не конюшня! Сердечно вас умоляю, заберите эту… эту Ведьму!

— Лучше держи язык за зубами, — термин Ведьма, здесь явно использовался не в лучших намерениях, потому хозяина тут же саданули за подобное своеволие по щеке, да так, что тот три с половиной раза по оси закрутился настоящей балериной.

Остудив инерцию, мужчина наградил парня выпученными зенками. Хватал ртом воздух, подражая той же рыбёшке на суше, пока не воскликнул ещё более криво и пронзительно:

— Да как ты смеешь?! Да кто ты такой?!

— О, я смею, внимательно ведь слушал историю во-о-он той девочки, которая уже разбирается с предпоследним?

— О чем ты?

— В её истории фигурировал я. Я и есть Панацея.

Тяжкое «м-м» протянулось вслед за хозяином таверны, когда его шиворот оказался в руках Мари.

Ещё никогда она не буянила так сильно. Ещё очень долго, по окрестным землям будут ходить слухи о девочке, что в одиночку завалила полную таверну мужиков.

Закончился бал, остались лишь двое. Азартное начало побудило Мари с вызовом бросить взгляд на Грейрата.

— Ты себя переоцениваешь, — не поддержав воодушевляющих начинаний молчаливого взгляда девушки, Нилрем собирался уходить, однако…

— Нил, подойди-ик! Сыграем на желание! — уста её облизнулись, а взгляд обострился к лезвию бритвы. — Или ты испугался?

— Так.

Нилрем в мгновение ока оказался рядом и схватил за руку отшатнувшуюся Мари. Его не поддела её подначка… только немного. Основной мотивацией все же было спустить Мари с небес на грешную землю, дабы в последствии она никогда не недооценивала своих врагов. А Грейрат… а Грейрат пускай и дальше будет думать, что дело в выпивке, и этот вызов его совершенно никак не задел.

История о двух слепцах, ещё только начинается.