Глава 84 — Без названия

Могло ли достоинство покрыться сединой? Есть ли у мысли человека материальная основа? Что более первично, материя или разум? Сознание или бытие?

А какая принципиальная разница между заклинанием школы воды и земли? А между начальным заклинанием и заклинанием святого ранга?

На все эти удивительные вопросы можно найти ответ. Остаётся вопрос, а нужно ли их искать, и если нужно, то где?

Университет магии Ранноа. Основанный не в столь далёком прошлом за поддержкой гильдии магов и трех государств. Во главе принципов и методов обучения сумели затесаться умелые руки мастера, да не одного, потому то сие заведение и прославилось на весь мир. Сюда стекается перспективная молодежь, именитые мастера и те, кто ищет знания иль корм для мозга. По окончанию университета, в зависимости от успехов, вас регистрируют в гильдию магов, откуда молодые таланты разбредаются по своим интересам.

Изначально, университет планировали строить далёко за городом, где место будет больше, однако местные власти как-то не задумывались на перспективу. Престижное заведение и вправду строили не очень близко к городу, однако в конечном итоге университет оказался окружен им. Молодые и перспективные поселялись поблизости или недалёко от университета, из-за чего уже сейчас, то количество денег на домик близ учебного заведения стоит кругленькую сумму ни чета тому, что можно купить у края.

Рента жилья здесь так же была распространена (на время обучения).

В общем, удивительным людям, не менее удивительное место. Единственным недостатком здешнего окружения, местные по праву считали прохладные периоды года, когда даже лето, в лучший свой день, блистало не сильно краше заурядного осеннего денька у соседей — Асуры. К примеру, сегодня ещё было тепло, и не смотря на весеннюю радость и цветущую гадость, молодежь то и дело всматривалась в небо, загадывая: «Не грянут ли плотные, снежные облака на реванш?»

***

Они добрались.

Нилрем Грейрат, так же известный как Панацея и Мари, с говорящей кличкой Кровавая Ведьма.

Карете-развалюхе, которой за всю свою короткую жизнь пришлось пережить больше некоторых людей, за все их длинное бытие, была оказана большая честь, в последний раз услышать слова своего хозяина. Тот в четвертый раз сносил грузные облака со своего взора, и в третий раз тихо ругался так, чтобы этого никто не услышал.

Складывалась мысль у мага, мол, кто-то специально на стороне, явно злой, насылает ему на глаза неприятные воспоминания. И мысль эта, его раздражала. Царапала ему спинной мозг, давила на нервы, а он возьми и поддайся неосознанному желанию стереть тучи прочь, в самую даль мира.

— Нил! Ты закончил? — на сцену поднялась Мари, виртуозно, одним махом крутанувшись по собственной оси, позволяя рассмотреть все ремешки и серебряные цепи, которыми полнился её наряд. Необычный для остального мира, в этом городе, эта клетчатая рубашка, по-детски заправленная в темное платье до колен, являлась чем-то заурядным и понятным.

Нилрем приподнял глаза, натыкаясь на тот элемент стиля, которому преоюражаться запрещала религия (иного объяснения и не придумать). Два красных хвоста, опутывала тематическая алая резинка, которая лишь слегка выбивалась из тона цвета волос.

— Ещё минуту.

Пробежавшись глазами по светлой земле и тяжело выдохнув, Мари юркнула обратно, словно мышка, так тихо и незаметно, что только кончик хвостика сверкнул яркой вспышкой на солнце.

Посмотреть, любопытным юным глазкам было на что. Плавно проплывая маленькую аллею гостиничной усадьбы, любопытная мордочка выглянула за аккуратную каменную арку, во внешний мир.

Городок по праву считался студенческим и насчитывал более десяти тысяч учащихся. Само местное населения располагало к границе близкой к пищащей молодости. Даже старики в окружении молодых и цветущих людей, смотрелись намного свежее обычного.

Мари и сама заметила сей факт, когда ещё краем глаза отмечала сующих за окном кареты людей. Они с Нилремом тогда торопливо добирались к гостинице и потому приходилось ускорять собственные руки, которые перечитывали и пересортировали прономерованные мануалы.

Нилрем в непривычном темпе едва не торопил Мари палкой, дабы та наконец снизошла до озарения, что же такое «архивация данных» (словосочетание второпях само вырвалось из чрева юного мага, и не заметилось, как оглушило барышню «тяжёлой артиллерией»). Девушка, бурча себе под нос, обидчиво жаловалась на «не женскую» тяжёлую работу.

Так и припарковалась парочка, в конюшне, где юноша остался заканчивать приготовления, а барышня бродила узкими проулками, заглядывая собакам и котам в зевающую пасть и даже умудрилась потолковать с торговкой сладкими плодами. Та, как приметила Мари своим «магическим торговым глазом», сразу предложила ей несколько черешен за счёт заведения.

Отказываться от свежо нарисованного предложения барышня не стала, смело приняв предложение. Она так забавно протянула руку в требовательном жесте, что торговка тут же заулыбалась; поняла какая не местная птичка к ней залетела. Мари и рада начать щебетать о своей новизне в городе. «А как здесь люди живут?» Привычным вопросом, Мари не догадывалась, как открыла для себя бабкину сокровищницу. «Да молодежь все магией балуется», ох и легкомысленно повела себя женщина, добродушно махнув рукой.

И пока торговка задерживала у себя «прожектор» для мужчин, первые клиенты начинали подтягиваться поближе. Те зеваки, кто хотел поближе подобраться к алой розе, и потрогать её шипы, платили деньги. Подходили улыбчивые к продавщице, перекидывали: «С добрым утром», покупали те же черешни, а после странно ухмылялись, и умывали руки под прицелом глаз Мари. Эти смельчаки казались ей подозрительными личностями, но не потому, что в магазине смели покупать, а из-за схожей выправки. Приходили, скупо что-то говорили, бросали на неё многозначительные взгляды и уходили.

«Чудаки».

Непривычная к иному вниманию, дорожная Мари, совсем не понимала каким оружием владела. Её воспитывал характер Нилрема Грейрата, её идеал, её «брат», «отец» и возлюбленный. Его монументальные ладони всегда сильны, прочны и нерушимы — резюмируя, они всегда являлись тем, на что в трудную годину можно положиться так же, как и на себя, а в случае же барышни и вовсе, им, она вверяла больше, чем себе. Однако, в слепой вере, Мари отказывалась замечать тот явный факт, что длани Нилрема сотканы из греха Гордыни.

Частичка сей «золотой чаши», поселилась в её сердце, лишь укрепив его, сменив вектор бытия. Именно потому она совсем не видела продажной красоты, её силы, скорости, возможности.

В отдалении, за столиком открытой кафетерии, сидела парочка мужчин… нет, какие же они мужчины, если и первый пух на лице не проявился? Так, мальчишки, но мальчишки коих загипнотизировала не местная новенькая дева. Будто диковинный цветок.

Трое статуй так и протирали дырку в собственных портках, с приоткрытыми ртами, не решаясь не только сделать долгожданный заказ (официант и сам подвинулся так, дабы лучше разглядеть багровую диковинку получше), но и перестать откровенно пятиться на незнакомку. Пора тогда уже не просто тихо наблюдать, ведь можно свистануть от всей души, на всю округу разнося весеннее волнение и настрой к любви и ласке.

Мальчики заглядывались на девочек в несоизмеримо большее количество раз… Менее скрытно, чем девочки на мальчиков.

Гуляет и по сей день, в мире бодрым ветром такой стереотип, мол, только парни подходят знакомиться, только они могли набрать в грудь терпкого воздуха, пережить стучащий пульс в висках, и подойти, да высказать свое прямое намерение в самой неказистой форме бытия. Ох, девушки же тоже люди.

Вон как, к примеру соседний недовольный столик совсем не юных дам. Сидящие позади мальцов, они медленно превращались в могильных ворон, что только каркать на душу и умели.

Женщины за тридцать пять, в количестве трех штук, осуждающе цокали языками, и кривились, выпивая горький кофе, уже и позабыв как он им раньше нравился. Дамы, представительницы не усопшего поколения, строили из себя тех «скамейных баб», чьи нравы улетали выше всех возможных благодетелей церковнослужителей, хотя ещё лет пять назад, они развлекались так, что и у Попа не вымолить греха.

У них было достаточно постельных приключений, кто с мужем, кто с юными парнями, одно оставалось ясным, их тела ещё способны на страстную любовь, а вот голова, к прискорбию, полнилась различными предрассудками.

Не нравилось подругам, как молодые мальчишки за соседним столиком откровенно капали слюной, и сливались с собственной натурой зверя. Они пришли сюда опочивать от тяжести заурядных дней, а не смотреть на мелодраму не созревших отроков. Да и неприятно цепляла их, подобная пренебрежительная весть, ведь на фоне молоденькой Мари, их красота терялась и не знала куда примкнуть.

Однако, быстро-быстро, их тонкие брови, как дворники, согнали спесь с лица, обнажив милость.

Из арки, на ту же улочку, где и обосновалась Мари, себя презентовал юный Нилрем. Здоровый, красивы, высокий юноша, будто создан не людским естеством, оказал поразительное действие на тех дам, что постарше.

Их сердца забились в унисон, щеки заливались пунцовой краской, а сотканные из небесной глади глаза Грейрата мимолётно скользнувшие по ним, мгновенно вызвали взволнованные охи.

Дамы и сами не ждали от себя подобных ярких ощущений. Будто сбросившие пять тяжелых лет, подобный юноша производил эффект заостренного копья, что без смирения и жалости, пронзил их сердце насквозь, того даже не заметив!

Женское желание мужчины, ничем не уступает мужскому желанию женщины.

Сопровождаемые завидными взглядами, красная дорожка для двоих выстраивалась прямиком к ректору академии.

***

— Удивительное строение, — пробормотал юноша, как только его лицо приблизилось к главным вратам Академии Магии.

Нилрем подобрал те самые часы для посещения, которые соответствуют второму уроку в заведении, потому не было ничего удивительного подметать глазами пол за пустующими садами и коридорами, лишь изредка встречая далеких учеников и учителей. Время полноценной тишины, что образовывалась четкой дисциплиной.

— И чем же оно так удивительно? — Мари собиралась поддержать разговор, и для этого создавала множество условий.

— Понимаешь, даже без магического глаза, я могу ощутить странную обстановку этого места, — они уже успели оказаться в пустынном коридоре, и Нилрем без опаски провел рукой по колонне, прежде чем двинуться дальше. — Уверен, ты уже заметила здешнюю ауру, — дожидаясь риторического кивка, Грейрат продолжил. — Так вот, стены здешней академии зачарованы. Не знаю какие схемы и круги сюда вложили, но они защищают это место от магического вмешательства.

— Получается, защита от магии?

Вопрос задавался с возросшей интонацией. Прорезался интерес к слушанию. Как и принято в пустынном помещении, а сейчас его заменял коридор, слова отражались звонким эхом.

Секунды три, разгуливая впереди, Нилрем ещё рассматривал стены уже с точки зрения иного восприятия, прежде чем выдать неутешительное заключение, сложив руки за спиной и отричательно покачав головой.

— До определённого момента, как не погляди, а этим стенам некуда отводить единоразовый мощный всплеск магии.

— А, то есть, от большого погрома они не спасут… — запал в глазах Мари тут же испарился, и стены классов, коридоров и кабинетов вмиг утратили всю свою «волшебность», обретая обычную серость. Определенно, Мари правильно поняла слова Нилрема, он и сам понимал, что от серьёзных заклинаний, стены не спасут, как бы их не расхваливали.

Юный маг повторил последние слова барышни, а после добавил:

— Не спасут… Однако они послужат отличным пособием. Это единственный экземпляр подобного рода сочетания архитектуры и магии, который попался мне воочию. Я чувствую в нем потенциал к развитию.

— Добавим руны?

— И их тоже.

Руны медленно, но, верно, развивались. Будучи в руках не самых глупых реципиентов, их численность и арсенал росли. В частности, Мари вплотную занялась изучением этого мастерства. И если простенькую магию она ещё распевала тоненьким голоском, то что-то более серьезное никак не обходилось без рун. Уже сейчас можно с уверенностью заявлять о превосходящем мастерстве ученика над мастером. Грейрату они попросту были не нужны, он использовал невербальный метод.

Проплывая все дальше по коридорам, спокойная парочка не задевала чьих-то интересов и не входила в сферу влияния агрессивных элементов. Они просто двигались вперёд под серенады собственных шагов.

— Кстати, а что на счет физических воздействий? — Мари вдруг взяла на себя слово, демонстративно приподняв сжатый кулак.

— Хм, — и Нилрем оказал ей честь, ещё раз обратив внимание на изученный объект в поисках подобного момента. — Нет, по прочности, обычные стены.

— Значит я смогу их разбить?

— Сможешь, только у меня вопрос, к чему тебе их разрушать?

— Я просто спросила, — Мари не поведала сокровенных мыслей, уйдя словами и глазами в сторону, будто бы уже сейчас искала берешь в стене, куда бы можно было приложить обретенную силушку.

«Не перестарался ли я, наделяя её столь большой силой?» Нилрем вел мысли в сторону «тренировок» Мари. Он поспособствовал им своими знаниями в полном объёме. Не просто учил фехтованию, нет, в стилях что знал Нилрем, Мари кое-как приблизилась к отметке в начальную ступень, что и не удивительно учитывая возраст с которого та начала обучение. Речь шла о том, о чем не ведала Мари, а именно о её медленном изменении.

Нилрем не мог тратить ещё несколько лет ради развития близкого человека, но и лишать её потенциальных сил, которые в будущем могут пригодиться было глупо. Решение, как и всегда нашлось в магии. Грейрату не нужны были позволения Мари, он был уверен, даже спроси он о таком, девочка бы согласилась не моргнув и глазом, однако из-за быстрого роста силы начинали всплывать… Хотелось сказать «косяки», но работа Панацеи была безупречной, дело в самой девочке, в её голове.

Ранее тихая мышь, сейчас расцветала в яркого и огненного феникса. Кровавая Ведьма Мари. Подобные прозвища просто так к человеку не липнут. Нилрем бы назвал это «не полной ответственностью».

Когда за короткий промежуток времени становишься многократно сильнее себя прежнего, начинаешь зазнаваться. Грейрату было знакомо это чувство, он и сам его не отринул, однако, прожив с этой силой больше пяти лет, начал привыкать, и понимать, что не такой уж он и всесильный, а по миру ходит множество людей сильнее.

Физическая сила Мари начинает обретать базис, на котором будут воздвигнуты её будущие мечты и цели. Сила подобила власти, и она развращала.

— Мари, если будешь рушить стены, я тебя отправлю обратно, — Нилрем старался говорить ровно и бесстрастно, пускай и допускал, что на лице могла виднеться лёгкая ухмылка.

— И пальцем их не обижу! — барышня не на шутку встрепенулась. Мари девочка умная от природы, но дарованная сила и возраст, сходились в том периоде, когда у неё наступал «бунтарский период». Да, Нилрем продолжал являться её авторитетом, тормозом и словом «стоп», но и он уже не панацея от всех возможных случаев.

В свое время, Нилрему как раз не хватало авторитета, который был бы сильнее и умнее его самого.

— Ну-ну, увидим, — пробормотал парень, после чего парочка наконец столкнулась лицом к лицу с нужной им дверью. — Веди себя тихо.

Три коротких стука и за ручку потянули, приветствуя комнату ректора Академии Магии Ранноа.