Глава 81 — Без названия

В долгой дороге не редко случались привалы.

Проезжая по намеченным местам, уже как месяц без передыху, Грейрат полностью доверял намалеванному маршруту, а в особенности самой карте первичного образца. Он знал, срисовывали столь точную и детальную информацию с именной карты не самого мелкого знатного рода. Латреи чтили карты и их ценность, потому его информация актуальна как никогда; можно не страшиться в пред сонных раздумьях сбиться с маршрута, и спокойно глядеть на зачарованные звезды.

Пускай лошадиных сил было через край, но каждый день добираться до нового поселка, где можно переночевать, никак не получалось. Население было раскинуто совсем уж реденькими деревнями и городами, а соединялись они воображаемыми дорогами и умами людей. Большую часть времени, раньше, Нилрем предпочитал спать в карете; не удобно и тело быстро затекало, однако плюсы выдавливали все негодование. Карета медленно, но двигалась вперёд. Вот с появлением пассажира на своем горбе, ему волей-неволей, в настоящем, приходится делать привалы под свежим воздухом.

Зима этого года оказалась на удивление мягкой, и пускай сначала она нагоняла мороза да снега, но сейчас, из-под млеющих сугробов показывались сорняки и травы. Не долго зима была суровой, не долго песенка её играла. Эдакие локальные островки тепла, бреши в плотном щите из снега, где он таял быстрее. Вот на подобном островке, но побольше, и остановились путники.

Картина пустого пространства с парой тройкой голых, «костлявых» деревьев, приносили в глаза нелицеприятную смуту. Словно что-то или кто-то прошёлся по местности огнём и после снег впопыхах трудился спрятать улики ужасного события, только вот не получилось.

Нилрем прикоснулся к прохладной земле и медленно подогрел её поверхность, высушивая темное болотоподобное марево. Вверх устремился видимый глазу пар, земля словно начала заново дышать. Удивительное зрелище для любого, кто бы увидел его в первый раз. Мари же буднично провела его взглядом, больше концентрируя усилий на поиске места получше.

Кинув ладонь ко лбу на манер козырька, полоска плотно сжатых губ разлепилась, указывая на самый центр поля.

— Вон там! Там будет отлично.

Для Нилрем выбор места для сна роли особой не имел. Где спать не особо и важно, если везде спать неприятно. Он был бы не против сходить в баню, ту, что была в Милисионе, и там же заснуть.

Припарковав карету к созданному на скорую руку каменному шалашу и кровати, которую незамысловато накрыли, принялись ребята доставать еду.

Солнце близилось к закату, а вокруг тихая тундра. Только ветра вой и тот в ушах.

Готовила Мари из принципа. Ей было неприятно признавать величие Грейрата в исконно женском деле (по заверениям горячо любимой тёти Карлы). Нилрем же не признавал кулинарные качества именно Мари, потому суровым наставником, он стоял у над её душой, и острым глазом тыкал девушку в спину. Бедная девочка не всегда понимала, как Нилрем мог ощутить вкус по одному запаху, наставляя ей в тот или иной момент добавить щепотку соли.

Есть они закончили в лучах закатного солнца. Стемнеет ещё через часа два и можно было бы ложиться спать, в лучшем случае изрисовывать магические круги или руны на призыв простейших духов света.

Ещё стреляла древесина, пожираемая пламенем. Для готовки, чаще всего пользовались природными богатствами, учитывая, что варить можно и по полчаса, а поддерживать над рукой все это время стабильный огонь проблематично.

Костёр пальнул, как из пушки, в небо россыпь ярких искр, а сидящие на одной стороне подростки молча собирались с мыслями.

Нилрем собирался с мыслями исписывать очередную идею, в то время как барышня крепко задумалась над иным. Её мысли упали в омут недавнего прошлого. Конкретнее, ей вспомнилась неприятная слабость тела. Пускай она и плохо помнила тот вечер, но в ней крепко-накрепко засела обида. Урывки подсказывали Мари, какой беспомощной оказалась её напускная строгость перед настойчивым мужчиной. Лысый авантюрист вызывал в ней нужную долю страха и опасения, дабы сама девушка задумалась над своей собственной формой.

Не формой тела как таковой, Мари могла похвастаться отличной фигурой, которая для этого возраста была даже слишком зрелой. Существует в народе молва, мол подростки растут не годами, а днями. Вот Мари росла явно часами.

Физические навыки, тренировки силы, вот над чем задумалась Мари, смотря на костёр. Она крепко сжала ложку и миску. Её глаза резко расширились, удивились, будто увидели единорога или дракона, но нет. Ей на голову упало внезапное озарение. Лампочка над макушкой сперва заискрилась, после чего загорелась.

«Фехтование!» Знай Мари кого из иного мира и вскрикнула бы с волнительным придыханием: «Эврика!»

Первыми звездами этим днём проявились две красные точки у девы на глазах.

Мари разрешила свою беспомощность, решила собственной головой, без чужой подсказки.

«Как говорила тётя Карла, ему нравятся сильные…»

Ну не могла в девичьих мыслях не пробежать смущающая строка, покрашенная в розовый.

Она отгоняла её, оправдываясь неуместными дополнениями.

«Это всего лишь приятный бонус, но никак не самоцель! Мне нужно стать сильнее для себя одной!»

Зачем в таком случае оправдываться в собственной голове, она так и не пояснит. Впрочем, ничего нового. Каждый в меру своих сил занимается подобным самообманом.

Итак, если вопрос в голове решён, значит и в мире материальном он уже разрешился на половину. Осталась самая сложная часть, упросить Нилрема её тренировать!

Верно, почему-то самой сложной частью было именно упросить Учителя учить. Мари уже поймала волну вдохновения, и бурная фантазия вырисовывала невозможное будущее. Она ещё и палец о палец не ударила.

— Кхм, — что ж, вот и оно. Смущение уверенно крылось в свете закатного солнца. Исключением был душистый прищур и учащенное дыхание. Мари прочистила горло, и привлекла внимание. — Нилрем, я хочу учиться…

Храбрость упала ниже плинтуса, когда голос девушки дошёл до её же ушей. Собственный голос оказался забит какой-то неестественной ватой, залитые свинцом слова тянули голову вниз к сухой земле.

— Хорошо, учись.

Совершенно не догоняя мысли Мари, Грейрат пожал плечами, возвращая взгляд к пламени.

— Нет-нет, — как можно быстрее замотала головой девушка. — Я-я, имею ввиду, чтобы т-ты учил меня.

— Чему?

— Ф-фехтованию.

Сказать, что Нилрем удивился, это преувеличивать его реакцию. Он не считал нечто подобное невозможным. Просьба была в некотором роде даже логичной и правильной.

Однако.

— Это заберёт слишком много времени.

Беспокойство Мари оказалось не таким и беспочвенным. Правда оказалась на её стороне.

— Вот как… н-ну и ладно. Мне хватит одних рун. Да, я стану мастером рунной магии!

Грейрат усмехнулся, замечая как сильно храбриться его небольшая спутница. Он поднялся вслед за ней и добавил:

— Самым великим.

— Точно, самым великим!

Вот так вопрос о фехтовании закрылся. Или так посчитала только Мари?

На самом деле, до глубокой темноты, подобно мелкой и неприятной пьявке, инициатива девочки все никак не выходила из головы Нилрема.

Подобая маятнику, его мнение качалось от принятия до отказа. Оказавшись в зависимости собственных доводов, не хватало буквально одного предложения «за». Равенство возможностей глубоко вгрызлось под самым сердцем. Единственным выходом, юный маг посчитал на пути к кровати спросить напрямую.

— Мари, почему ты вдруг решила заниматься фехтованием?

Вопрос остановил её ход, перекрыл ей движение.

— Обязательно отвечать на вопрос?

— От твоего ответа будет зависеть мой.

Таким образом, губы девочки сжались в тонкую полоску, а брови чуточку наползли на лицо. Окажись ситуация ещё более щепетильной, и Мари не прочь была бы закусить свой ноготок или накрутить на палец хвостик.

— Я хочу быть сильнее, — подобных сухих слов в относительной широте вопроса явно не хватало.

Впрочем, Нилрем и не собирался уточнять, ещё больше тем самым вгоняя рунную подмастерью в краску.

— Значит, ты будешь сильнее.

Юный маг хлопнул в ладоши отделяя прошлый разговор от другого. Хлопок не ставил точку, лишь небольшую запятую.

— Мари, как ты относишься ко сну?

— В каком смысле?

— Готова пожертвовать двумя или тремя часами сна?

— Эм… наверное?

Решимости деве больше не черпать ведрами. После отказа, девушка не особо верила в реабилитацию её идеи, и потому сейчас все так начинало набирать обороты, что не хотелось ничего. Отвечая Грейрату на поставленные вопросы, да и ещё в самом начале, когда только зародилась идея стать сильнее, Мари как-то упустила из виду, что придется подвинуться собственными снами и нервами.

— А, п-погоди, мы сейчас будем тренироваться?! — ох, определенно не это собиралась делать барышня, она уже поменяла свои планы на более простые и успокаивающие.

— А когда ещё?

— Я думала, завтра там, или послезавтра, когда сложим план тренировок…

— Нет никаких завтра или послезавтра, — Нилрем покачал головой. — Отныне существует только «сейчас» и «прямо сейчас».

— А в чем разница? — отчетливо сглотнув, Мари уже предугадывала ответ, и он ей не особо нравился.

— Сейчас ты будешь становиться сильнее, но прямо сейчас ты будешь отжиматься, бегать и махать палкой.

***

— Докладывай, моя маленькая и верная шестёрка, — мигнула улыбка, как она мигает при встрече с забавным зверьком или собачкой.

Принцесса Крови, на этот важный час, восседала в позиции лениво разложившейся морской звезды. Смысл в том, чтобы занять в кресле как можно больше места, сесть не просто спиной к спинке, нет, сесть в сиденье, закинуть одну ногу на подлокотник, спину выгибать на втором, а вольной рукой поглаживать спинку глубокого голубого кресла.

Совсем напротив же, стояли две её подруги. Их отличали пугающе застывшие улыбки на губах, глазах и лицах. Подруги являлись едва различимыми близнецами, опиши одну и ты опишешь другую. Скажи, у правой под губой родинка, а веки её длиннее зимней ночи, и левая окажется не просто похожей — точно зеркальным отражением! Не сложно найти двух близнецов, подобное конечно редкость, но не такая уж и уникальность. А вот найти двух зеркально одинаковых уже просто невозможно. Только если намеренно не выравнивать их цвет кожи, одежду, прически, лица.

Меж близнецов, чей возраст улетал к шестнадцати, а то и восемнадцати годам, был старый знакомый Шестой. Агент номер шесть, который сейчас зовётся шестёрка. Он был единственным мужчиной в комнате полной девиц, которых ему хотелось попробовать как на вкус, так и на иной плоскости бытия. Гнилую натуру останавливали не строки благородного закона, не честь, не совесть, а банальная сила оных. Не три девки заперлись с ним — парнем в комнате, это его заперли с ними и окружили, нависая исполинскими столпами.

— Ко мне поступила информация от проверенного источника, — так Шестой смел называть голубиных посланников. Птицы намного быстрее доносят сообщения чем даже слухи.

— И что же птичка начирикала?

— Господин Алу Кард, просил вас присмотреться к одному мальчишке, который на протяжении года должен прибыть к магической академии.

Стоило последнему слову завершиться, как Анна-Роуз не сдержала необъятного хохота, изгибая спину так, что ещё мгновение и рыбкой выпадет из кресла. В сути своей, она начала посмеивается ещё раньше, где то между слов «Алу Кард» и «просил». Не сложно было догадаться, какие действия последуют в дальнейшем.

Закончив смехом смех давить, она прикрыла ладошкой ротик, и устало выдохнула, как выдыхают после плотного завтрака.

— Алу же у нас по девочкам, разве нет? — склонив голову на бок, озорные глазки знали ответ, но хотели его услышать из чужих уст. О желании принцессы догадаться не составило проблем и как всегда, Шестой взял на себя роль «глупого и сизого», который ничего в этой жизни не понимает и никак не может дать себе подобных знаний.

Произошёл перформанс, Шестой, «в непонимании» слёзно попросил госпожу все ему рассказать, и та как заладила на целую десятку минут о том, какой Алу Кард изврат, как его земля матушка ещё не прибила точечным ударом молнии, как его только одежда выдерживает и не рвется и все в таком духе.

Было понятно, Роуз не жаловала Алу Карда, второго кандидата в Короли Крови, первого принца и того, кем ей нельзя помыкать. Такой уж у неё развился характер капризного ребенка, которому все всегда подыгрывают. Почему? Потому что сила.

Анна-Роуз могла как задавить влиянием крови, так и подарить частичку себя для продвижения по службе.

Если за закрытыми дверьми Алу Карда творилась сущая оргия, то здесь сущность гениальной барышни творила театральное представление. Театр немых кукол, где кукловодом выступала она — Анна-Роуз.

Жаловаться на жизнь было не сложно, делов-то, сесть и языком чесать. Сложно её изменить в сторону лучшую для себя, ведь не каждому благо то, к чему лежит душа чужого.

Не все в этой комнате так рьяно ненавидели Алу Карда. Шестой, к примеру, являлся латентным фанатом принца. Он мечтал попасть к его владениям, маленькой заблудшей овечкой, тянулся своей низменной сущностью к той же извращённой натуре, природе. Шестёрка мечтала не о свободе от гнёта господ, шестёрка мечтала иметь своих же шестёрок, мечтала захлестнуть своих слуг в нескончаемом экстазе. Во владениях и под протекторатом Алу Карда, Шестой считал эту мечту выполнимой.

Ох, грязный разум утопал в фантазиях все глубже и глубже… И иногда то темное да тихое болото отражалось в его глазах, бросалось на окружающих голодным зверем. Нередки случаи срыва жажды крови, и по городишку уже начинали блуждать слухи о людоеде и убийце. У кого пропала жена, у кого дочь, а кто-то потерял и пса… Не все то дело рук единого Шестого, но множество… и оттого, собирательному образу присуждали все похвалы, в скобочках, которые возможно заслужить за человеческую жизнь. Он тварь, урод, противоестественный враг человеческого рода и мать-земля его ноги на себе терпит лишь из милостивой доброты.

Естественно, никому из братьев и сестер, о похождениях шестёрки неизвестно, однако глупо рассуждать, что их уши не слышат, а глаза не видят. Мало-помалу нарастала проблема, о которой сложно молчать. Непроницаемая маска раболепного ничтожного слуги, слегка треснула, когда лицо Шестого поцеловало пол.

Занятый своими собственными фантазиями, парень уже раздевал представших в этой комнате женщин. Он слизывал их спесь, их напускное величие и таинственность своим липким языком и обнажал истину!

Заигрался слуга, не услышал приказа, отчего одна из близнецов, та, что справа, приложила чуточку своей непомерной силы. С кресла поднялась и сама Анна-Роуз. Босая ножка опустилась на опущенный затылок, помнула голову, словно примеряя новую туфельку. Стопа ерзала по темной голове, проверяя сколь удобно на ней стоять. В любую секунду эта хрупкая на первый взгляд девичья нога могла размозжить череп и всего Шестого вмиг! И Роуз точечно желала это сделать. Её интуиция подсказывала сколь порочна эта «кукла», и сколь огромное количество греховных прелюбодеяний она скрывает за стеной из масок.

Казалось бы, одного её слова будет достаточно, чтобы выудить всю правду, так работает иерархия, однако, в жизни, каждый таракан найдет свой путь на кухню. Уже неоднократно поднимался вопрос на Алом Совете, где собираются девять единственных старейшин рангом Герцога.

Оказалось, есть возможности скрывать правду. Власть старшего над младшим никуда не делась, просто за это время, младшие приспособились искусно подменять правду ложью. Искоренять на время из собственной головы чувство правды и лжи. К примеру, под сильнодействующими психоактивными препаратами, младший может говорить явную неправду своему старшему, который отдал приказ на истину. Оказывается, система не столь идеальна и непогрешима. Только младший решает, сказал он правду или нет. Если тот считает свои слова истинной, то они и не накажут его.

Именно поэтому, Анна-Роуз не просила его рассказать что-то о своих самых сокровенных мыслях. Делиться сокровенными секретами не станет и крестьянин перед своим Королём, если только не заслужить его доверия.

«Правильно, как ни прискорбно, но нужно иногда давать дворняжке кость», Анна-Роуз решила проигнорировать темные омуты Шестого, списав их на то, что он банально ненавидел её и её подруг, как никак, а они его регулярно унижали. Принцесса Крови от правды так же далека, как Земля от Луны.

Шестой наслаждался этим! Если бы он только мог, то повернулся бы к ножке своей госпожи лицом! Ничтожная душонка готова терпеть любые истязание, и пусть его нос превратиться всмятку, да вылетят его зубы, да оросится лицо кровью, но все ряди того, чтобы получше вдохнуть её аромат, чтобы ненароком коснуться её кожи своим языком, дабы узреть святое таинство под платьем, которое должно открыться в таком ракурсе.

Определенная шкала возбуждения, его темнейшая часть души вновь начинала пробуждаться. И пока ступня Анны-Роуз топтала его голову, вторая голова начинала подниматься от одних только фантазий. Можно сказать, стремления Шестого переходили грань дозволенного самой природой и выходили к неизведанному и противоречивому новому.

«Сегодня вновь придется поискать жертву. Мать, нет, беременную мать, не то… беременную мать с ребёнком, с девочкой…» Такие мысли едва держались на земле, того гляди, они продавят твердь и упадут в то место, откуда выбрались, в самый настоящий Ад.

Меж тем, заговорила Кандидатка в Короли Крови.

— Шестой, я доверяю тебе задание по тому, чтобы выяснить, кто скрывается за набирающим известность преступником, — девочка совсем отошла от темы доклада, и делала она так донельзя часто, потому никто особо не возражал. Вдруг, словно пытаясь нагадать себе какое-то событие, Анна-Роуз пощелкала пальцами, продолжая говорить. — Как его там в народе начали называть…

— Джек Потрошитель, юная госпожа, — одна из близнецов легонько поклонилась, напоминая имя новоявленного преступника.

— Фьях! Верно! Так вот, шестёрка, найди этого ничтожного и приведи его ко мне под стопу, ты меня понял?

— Да, юная госпожа, — давались ему слова с трудом, поскольку лицо ещё украшало пол, впрочем, в его случае, это пол украшал его лицо. — Однако, что мне ответить господину Алу Карду?

Анна-Роуз резко вернулась обратно к креслу, дерзко хмыкая, задирая носик к потолку.

— Хмпф, этому изврату, наплети байку. Скажи, что прислушались к нему и присмотримся к… как кстати его имя?

— Нилрем. Нилрем Грейрат.

— К этому мальчишке, в общем. У нас и без этого презренного дел выше крыши. Распространить правильные знания о нашей расе, собрать мощную свиту и поддержку разных регионов. Лучше сейчас начать поиски убийцы, его поимка может существенно помочь нам. Заполучить общественное одобрение и притереться с местной властью на правах героев всегда полезнее и проще, чем ковылять к ним через отпрысков.

— А разве Владыка Карс ставил перед нами подобные задачи? — Шестой невинными щенячьими глазами смотрел на свою госпожу. Его лицо уже затянуло раны, пропала кровь и только мелкие потёртости напоминали о недавнем инциденте.

— Шестёрка, не доводи меня до капли гнева или раздражения, — прошипела Анна-Роуз, и все в комнате поддались её угрозе. Просто не могли не поддастся. Сама их кровь, их суть не желала конфликтовать или испытывать на себе угрозы. — Выполни порученную тебе миссию и я подумаю над твоей наградой.

Не редко наградой становиться усиление, а значит, по прошествии года, Шестой наконец дослужился. Свою каплю крови ему выдаст сама Анна-Роуз, славящаяся скупым характером.

Она придерживалась мнения, что её крови достоин только отличившийся младший.

— Все сделаю в лучшем виде! — имей Шестой хвост, и тот бы уже бился о пол в полном экстазе.

— Вот и славно, можешь проваливать.

Взмахнув кистью, глаза Анны-Роуз ещё минуту провожали слугу. Вернее, он то вышел из комнаты в первые секунды, а она просто продолжала пялиться на дверную ручку.

Роуз тяжело засопела.

«Может зря я игнорирую письма Алу Карда?» Её мысли не столь редко приплетали рациональное зерно. Их междоусобная вражда не была скрыта, однако в лучшем случае они относились меж собой как очень дальние родственники. Принц и принцесса Крови.

Анне-Роуз противно иметь дело с тем, кто купается в собственной вседозволенности в Милисионе. К её уху постоянно доходили слухи о его неправильной натуре. Он не видел в женщине человека, лишь слабую игрушку.

В свою очередь, Алу Карду не нравилось как его драгоценная «сестра» едва ли не играет в кукол окружающими людьми, совсем не разделяя их на чужих и своих. Будто неживые пешки на чёрно-белом поле.

Они, полностью стоя друг друга, обе королевские особы имели общие начала, возможно именно они и повлияли на их силу и ранг. Пока один занимался научными изысканиями, вторая плела паутину интриг, пытаясь идти протоптанной дорожкой шаблонного сюжета старой сказки.

— Эй, а где моя мать? — кивнув близнецам, которые когда-то являлись её неразлучными подругами, Роуз ожидала быстрого ответа. И он пришёл, от той, что слева. Почтительно поклонившись, девушка посоветовала юной госпоже пройти к библиотеке. Именно туда должна была отправиться мать принцессы.

Незамедлительно направив носки к намеченному месту, девочка ладонью и силой приказала не сопровождать её и не собирать по подобному пустяку свиту.

«Сегодня я хочу пройтись в одиночестве», мигнули её глаза алым, и близнецы, которым по уставу, требовалось секундочку посоперничать взглядом, отступили, выразив крайнюю обеспокоенность языком тела. Это проявление беспокойства не могло не прийтись по нраву Роуз.

Они были на три ранга ниже её по иерархии и просто ничего не могли ей предоставить, кроме как вечной компании, да своей крови.

Причина, по которой вокруг принцессы вились не самые сильные представители рода, а их средний контингент, заключалась в личных предпочтениях. Если детей ночи с рангом Герцог всего девять, и все они в совете, разделены на три фракции (четыре за Анна-Роуз, четыре за Алу Карда и один за нейтрального Владыку Карса), то вот Маркизов уже куда больше, да и найти их проще. Роуз могла спокойно обратится к герцогам, с желанием видеть подле себя сильного телохранителя, и ей бы помогли. Нашли бы Маркиза нужной силы, который не просто прошёл обряд крещения, но и при жизни человеком имел высокие навыки мечника или мага. Все это можно было устроить, но, малышка верила в свои силы, потому в Академию магии, она прибыла с небольшой свитой из Шестёрки, матери, подруг и нескольких крестьянских слуг, которые даже магию крови не умеют использовать.

Близнецы с точки зрения полезности кажутся обременительным мусором, и с любыми другими близнецами так бы и было, однако…

Застывшие в вечности куклы, на которых Роуз время от времени смотрит добрыми лучами.

Вот кем являются её подруги. По светлой памяти, Роуз не оставила их в одиночестве. Забрала под крыло, уже теперь безымянных замухрышек.

Плавно скатываясь ладонью по перилам университета магии, проблемная барышня то и дело бросала взгляд на пролетающих мимо неё людей. Большинство спешили опустить лицо к полу, а те немногие, кто этого не делал, отводил взгляд в сторону. Лишь избранные со всей школы, кого признавала сама Анна-Роуз, могли издалека окликнуть её веселым приветом, или кивнуть в том же знаке. И все же, большинство людей заканчивали свое знакомство с принцессой Крови одинаково. Веселый хохот затихал, стоило ей пройтись рядом, и вновь разгорался, как только слух обычного человека больше бы не услышал их шуршаний.

Люди вели себя предельно сдержанно и учтиво по отношению к принцессе и её свите. Ведь именно так она себя и представляла. Тремя «В». Величественной, возвышенной и великодушной.

Академия, напоминающая собой замок, по сути, им и являлась. Пускай его и пытаются всячески прикрыть заумными плакатами, вывесками, учащимися и книгами, но то был натуральный замок. Только здесь нет принцесс, принцев, королей и королев. Здесь был ректор, его заместитель, здесь был студсовет.

Большую часть времени, белоснежное личико проводило время в снежном периоде. Городок, который окружал академию частенько покрывался снегом. Северные широты долгое время не пускают на порог лето, а если и пускают, то совсем на маленький промежуток времени. Буквально позволяют летнему воробью сесть на подоконник, пропеть свою песню и улететь.

Вот как сейчас, Анна-Роуз, застыла у окна, вглядываясь в заурядных летающих хорьков. Их уши приспособились к лету, а их вид, называли Зимушки. Зимуш — самец, и Зимушка — самка. Считается, что они являются вестниками наблюдающейся зимы.

Об этом, кстати, Принцесса Крови узнала от той, к кому продолжила свой путь.

Библиотека со множеством полок, где располагались книги, являлась основой академии. Большая база знаний позволяла хорошо учить новых поступающих, вне зависимости от возраста.

Мать Роуз — Белла, очень трепетно относилась к знаниям. Особо цепко, это замечается в моменты её полного сосредоточения. Женщина удивительно бережно переворачивала страницы какой-то книги. Она никогда не позволяла себе есть или пить за одним столом с книгой, считая подобное неуважением. Учитывая рукописную структуру множеств манускриптов, это и не удивительно. Бывает, люди читают одну книгу месяцами, половину дней из которого просто пытаются вникнуть в почерк писца. Не везде подобные проблемы с технологиями, однако мало кто собирается делиться собственными наработками.

Естественно со временем прогресс затечет во все уголки земли, но пока этого не случилось, надо бы ценить то, что есть.

Анна-Роуз, едва заметила родную кровь, мигом оглядела воздушное пространство на наличие особо живых сигнатур. Таких в округе оказалось мало, период заселения в библиотеку оказался не тот, вот и людей здесь собралось по минимуму.

Девочка негромко вздохнула, понимая, что не может особо крепко выбиваться из установленного в головах большинства образа и особо не усердствуя в энергичности, решила повременить с мягкой улыбкой, оставаясь такой же беспристрастной, скрытной мастерицей лжи.

Тихонечко приблизившись к матери со спины, принцесса только и ждала, чтобы резво опустить руки на дрогнувшие плечи.

— Матушка, вот я тебя и нашла, — по-летнему зазвучал голос. Как бы не пыталась скрыть толику нежности, все никак у Роуз не получалось это сделать.

Белла с секундной задержкой хлопнула корешком книги, закрыв её ладонью. Тяжко выдохнув, она, обвиняющее зыркнула на собственное чадо.

— И для чего же ты меня искала? — Роуз успела перемахнуть на иную сторону стола, сев аккурат напротив матери, не без показушного интереса направляя зенки на обложку.

— Да вот, тут у меня вопрос возник, — Анна-Роуз удивительно мягко уложила локти на стол, сцепляя пальцы. — Что думаешь о нашей фамилии?

Белла ожидала совсем других вопросов, а потому, поуспокоившись, стащила книгу со стола, закрыв вопрос с её неприглядным содержимым.

— Ты о той, которую мы взяли? — глаз Беллы незаметно дрогнул, ведь в слове «мы», по определению должны фигурировать две и больше особи, когда на практике, вопрос с фамилией, утвердился и высунулся её дочерью единолично! — И что с ней не так? Неужели всё-таки не пришлась по слуху?

Матери как никому хотелось поддеть за этот фривольный и эгоистичный поступок свою ещё совсем глупую дочь. Подточить ей клыки, сцедить кровь с пальца.

Однако, ничего такого в ответ Белла не услышала. Анна-Роуз наоборот, помотала головой выказывая свою восторгающую точку зрения на счёт собственной фамилии. Тогда Белла и закинула за ухо прядь чернявых локонов, дабы не мешали и сцепила губы в полоску, как бы тыкая в дочь глазами-вопросами.

— Ты меня не так поняла, мама, — от Беллы не укрылась театральность вздоха дочери, даже слово «мама» она умудрилась исковеркать, выдав ударение не там. — Я имела ввиду наш род, фамилию, — так снисходительно окинуть взглядом «глупого» родителя могла только Анна-Роуз. — Мы же выдаем себя за знатный, королевский род, но вот приданое у нас как никогда скромно и бедно. Совсем не чета заявленным приданным, — отрицательно покачав головой, Девушка уронила голову на стол. — Меня интересует твой ответ на сложившуюся ситуацию.

— Ты где-то задолжала? Или же вновь вышла новая модель платья, которое ты никогда не будешь одевать, но вот купить его была обязана? А может прикупила белое колье, к тем, что у тебя в витрине за стеклом собирают пыль? Или кольца? — из перечисленных… назовем это «вынужденных приобретений» Анна-Роуз носила лишь одно мелкое колечко, остальное покупалось ради статуса и самого факта возможности купить.

— Нет, все нет! — протест вспыхнул и погас. — Нам надо было показать плебеям наше непомерное богатство.

«Или же тебе просто захотелось побрякушек» завершила за дочкой Белла, прекрасно понимая как устроен её мозг.

— Я обратилась за советом по совершенно другой причине, — заунывно буркнув, Роуз продолжила: — Мне доложили о возможном прибытии к нам презренной Ариэль.

— Кого-кого?

— Ариэль Анемой Асура, принцесса королевства Асура.

— И ты боишься, что она покажет, как должна вести себя принцесса, и каким богатством обладать, я верно понимаю? — мать неприметно покачала указательным пальцем, за которым, аки кот за мухой, последовал и цепкий взгляд Анны-Роуз.

— Я не боюсь! Остерегаюсь, — всколошматив волосы на макушке, девочка попросила достать расчёску. Было ясно, как сильно её голова забилась этими переживаниями.

«Откуда в тебе родилось столько спеси?» Белла горько покачала головой.

Они же взаправду выдавали себя за королевскую династию, которой, в некотором смысле и являлись.

— Ох, доченька, что же ты так себя накручиваешь, — по правде говоря, одни эти мысли выступали в роли червей сомнений. Выгрызали они всю её голову своими острыми зубами-думами. — Думала уже привлечь эту Асуру к нашему сообществу?

— Нет, нельзя! — удивительно резкий скачок с места произвела Анна-Роуз, хлопая по столешнице. Под её ладонью пошла сетка трещин, а сама барышня опасливо заозиралась. Никто к ней внимания не привинтил.

Белла даже передумала спрашивать почему. Как матери ей и так было все ясно. Её доченька в последние месяцы все больше утопала в огромном котле, название которому «Непомерное самомнение». Принцессу Крови слишком разбаловали и она с головой утонула.

«Боится конкурентки», заключила мать, понимая, сколь сильно Анна-Роуз страшиться показаться некомпетентной в чужих глазах.

Если копнуть чуть глубже, то девочка боялась не только конкурентки, но и то, что она может отобрать. Влияние, внимание, величие. И вновь три «В», сложились в греховную картину.

— Ну хорошо, если боишься, что тебя разоблачат, а этого я уверена не случится, — Белла же напротив, особо то и не видела проблем с этими заморочками высшего сословия. Куда ей, простой авантюристке, думать о королях и королевах? Она даже сейчас, будучи матерью принцессы целой расы не является королевой. — Давай тогда, как я и говорила, наймем тебе учителя по этикету и манерам. Он научит тебя, деньги у нас есть, а если что, всегда можно и переродить этого учителя.

Если полгода назад, Анна-Роуз категорически отказывалась от подобного предложения, будучи уверенной в свою исключительность и напускную манерность, то сейчас, при внешней угрозе поступления реальной принцессы, она задумалась. И не сказать, что чаша её весов непоколебимо отвергает это предложение, которое вернулось бумерангом.

Уже сегодня, принцесса Крови уверенно держится на званых ужинах, беседах средь благородных дам и прочее. Её заслуги признало множество поклонников, которые совместно объединили свои усилия, и изредка заносят ей подарки.

Казалось бы, этого уже будет достаточно. Роуз хотела верить, что она самостоятельно достигла того уровня, когда её не обзовут самоучкой, аматёром. Но хотелось бы убедиться в своей правоте. Хотелось, дабы кто-то знающий ответил на её вопрос ребром.

— Хорошо, — серьезно кивнув, девочка словно перед полем битвы, решилась отправлять отряд опасной короткой тропой, вместо безопасной длинной. — Так и поступим.

— Вот и славно, — подражая своему чаду, Белл по-тихому закрыла книги, и убрала её обратно на полку.

— А знаешь, что, лучше бы мы все-таки выбрали другое имечко для нашей фамилии.

— Ах, мама… Ну чем оно плохо?

— Бладлайн звучит откровенно вычурно!

— Так и должно быть. Анна-Роуз Бладлайн! Это должно звучать величественной. Как и Белла Бладлайн!