Глава 11 — Зов. Часть 2
— Я дома, —
пробормотала я в пустоту, сама не знаю кому, и сделала неуверенный шаг
навстречу ждущим меня призракам прошлого.
Впрочем, под
«домом» я подразумевала несколько иное, нежели его распространённое значение.
До замка ещё идти и идти, а пока мы только вышли к границе деревушки Нурии,
значащейся во владении моей семьи. И которую я вполне резонно считала своим
вторым домом. Меня захлестнули смешанные чувства. Прошедшая зима оставила
неизгладимый след: почерневшие от пожарища дома под натиском ветров и снегопада
успели покоситься и обвалиться в крыше; множественные, по рассказам Герга, тела
нигде не проглядывались, вероятно, растащенные лесными хищниками или
разложенные непогодой и паразитами; повеяло морозным, невзирая на тёплую
погоду, утренним ветерком, принёсшим с собой пробирающее до костей печальное
ощущение запустения… как на кладбище. Коим и представало сие место, если
подумать.
— Это здесь
жили твои друзья? — монотонно, хоть и с лёгким оттенком озабоченности,
вопросила Агнес.
— Да… и не
только друзья, — глухо протянула я, поёжившись.
— Надеюсь,
ты понимаешь, что нам не следует здесь задерживаться? Не хочу показаться
бесчувственной… пускай я и правда уже мало что чувствую… но времени не так
много, чтобы предаваться ностальгии. Нужно идти дальше.
— Да…
конечно… Нам туда.
Я неохотно
побрела на противоположную сторону дороги к едва углядываемой тропинке, ведущей
в замок, лишь в последний раз обронив взгляд на закоптившиеся древесные руины.
Оно, пожалуй, и к лучшему. По крайней мере расцветающий лес, невзирая на
сырость и выпирающие из земли коряги, так и намеревающиеся поддеть и опрокинуть
зазевавшегося путника, радовал глаз и умиротворял разум.
— Прости, я
так и не вспомнила, где видела это место. Могу лишь предполагать, что где-то
неподалёку от замка — уходить глубоко в лес мне не дозволялось, — виновато
покачала я головой, внимательно поглядывая под ноги.
— Не беда.
«Очаги» излучают довольно мощную энергетику, кою при должном сосредоточении
можно почувствовать за несколько миль. Я уже отслеживаю неестественные
колебания маны в воздухе — не пропустим. Главное предупреждай, если придётся
сойти с тропы — я не разбираю дорогу так, как ты.
— Ох, верно,
я чуть не забыла… Да, положись на меня.
Всю дорогу
меня терзали вспыхивающие пред глазами образы. Как я радостно бежала по этой
тропе в Нурию навстречу к друзьям. Как мы с ними гуляли по лесу. Как однажды
наткнулись на горячий источник неподалёку и резвились в воде… Тогда же я
впервые, не намеренно, но завидела Троя нагим, отчего сердце забилось как
бешеное, а лицо залило смущённой краской. Интересно, я полюбила его до или
после лицезрения мужественного, не погляди что ещё растущего, рельефного
тела?.. Нет, что за глупости. Меня одной лишь красотой не проймёшь. У него и
без того немало достоинств… Ох, но одно из них так и притягивало глаз, этого не
отнять…
«Б-боги, да
о чём ты только думаешь, бесстыдница?!» — мысленно провопила я, едва не
схватившись за волосы.
И от таких
мыслей стало только тоскливее. Больше я никогда не смогу прикоснуться к его
упругой груди. Прильнуть ухом и насладиться ритмичным постукиванием горячего
сердца. Ощутить жаркое дыхание на моих ушах при нашёптывании всяких приятных
глупостей. Больше не смогу испытать все те волнительные чувства от простого
нахождения рядом с ним. Моя любовь… исчезла из этого мира навсегда. И кажется,
уже ничто не сможет её возродить ни в каком виде.
— Вот оно, —
неожиданно вывел меня из раздумий уверенный голос Агнес.
— А?.. Но мы
же ещё не вышли к…
— И не надо.
Я чувствую слабое, но устойчивое излучение. Оно… Да, в той стороне, — Агнес
указала несколько левее от тропы.
— Так мы не посетим
замок? — в расстроенных чувствах прошептала я.
— Не
забывай, для чего ты здесь, Иви. У тебя ещё будет возможность сюда вернуться. А
сейчас нужно спешить, — категорично отрезала она.
— Ладно…
ладно.
Повздыхав, я послушно сошла с тропинки…
И опомнившись,
поспешно вернулась к застывшей с хмурым видом наставнице и взяла её под руку.
Да-да, прости-прости, я помню.
Так, под
непрекращающиеся напутствия взять то правее, то левее, мы через полчаса, может
и дольше, вышли к небольшой открытой полянке, на удивление лишённой какой-либо
растительности, кроме невысокой травы. Ровные ряды деревьев, подобно таможенным
границам, брали поляну в симметричный круг — и не скажешь, что это природное
явление, без вмешательства человеческих рук. Но никаких следов вырубки не
углядывалось — сложилось впечатление, что сюда вовсе никто из живых существ не
забредает. И как вишенка на торте, в центре высилась узнаваемая каменная
порода… правда, без всяких светящихся надписей, насколько мне отсюда видно.
— Как… тихо,
— завороженно прошептала я, вслушиваясь в абсолютно пустое окружение.
Ни пения
птиц, ни отголосок животного клича… даже немногочисленная листва на лысеющих
деревьях, казалось, замерла в ожидании неизвестного.
— Высокая
концентрация маны даже в спокойном состоянии вызывает в примитивном сознании
неприятное давление, отчего живность избегает таких мест.
Попутно с
охочими объяснениями Агнес успела высвободиться из моей хватки: полагаю, более
моя помощь ей не нужна.
— Так… а что
мне теперь делать? — взволновано подала я голос.
— Для
начала встань меж камней и постарайся очистить разум. А дальше действуй по
ситуации, — сухо заключила она, пожав плечами.
— И всё?
Никакой тайной техники? Ритуальных символов и заговоров? Просто встать и ждать
невесть чего?! — опешила я.
— Учитывая
твою… природу происхождения, тебе это не понадобится. У тебя уже имеется некая
связь с этим местом. Уж не знаю какая, но раз она сумела проявить себя вопреки
заблокированной памяти — тебе достаточно будет пропустить источающую энергию
через себя. Просто сохраняй самообладание. Большим я ничем помочь не могу.
Разве что подстрахую, если твой разум невольно начнёт засасываться в «очаг».
— С-спасибо
за заботу…
После
неразборчивого бубнежа я с досадливым вздохом и омрачённым лицом сделала
неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё. Постепенное преодоление луга и
приближение к камням отзывалось смешанными ощущениями в теле: что-то
немилостиво сдавливало внутренности… и вместе с тем распространяло необычайную
лёгкость вовне. Руки, ноги… даже голову будто заключали в незримое и
непроницаемое воздушное облако, мало-помалу смывающее напряжение и рассеивающее
тревогу.
—
Постараться очистить разум… проще сказать, чем сделать…
Тем не менее
я послушно замерла ровно меж высоких каменных образований, опустила веки, плавно
вобрала носом воздух и выдохнула через губы. К терзавшимся в противоречии
чувствам вдруг примешалось энергетическое волнение: с каждым следующим глотком
атмосфера ощущалась всё тяжелее и… суше?.. также оголённую кожу лица и рук
будто разом взялись колоть множество игл. Что-то происходило вокруг. Но боязнь
открыть глаза пересилила возникшее было любопытство.
Г-главное —
сохранять спокойствие, как и напутствовала Агнес. Вдох — выдох. Сосредоточься
на ощущениях, но не думай о них. Мысли прочь. Пусть опустевшее сознание плывёт
в хаотичном потоке… Ох, а разве повторение оного — не есть мысли? И как в таком
случае не думать? Даже если пытаться — вместо тишины в ушах встаёт какой-то
тихий, но несмолкаемый полугул-полузвон. При малейшей попытке сосредоточиться
на нём становится дурно… почти что больно. Этот шум безмолвия сводит с ума. Как
же тяжело не думать…
— Эвелин…
Но вот мои
мучения прервал женский шёпот, с коим вмиг исчезли как противный гул в
силящейся не думать голове, так и покалывание на коже — лицо и вовсе
наслаждалось чьими-то мягкими касаниями вкупе с заботливым поглаживанием по
волосам.
— Прости… я
взаправду нерадивая и проблемная… не смогла справиться даже с такой простой
задачей.
С нескрываемой
горечью обратилась я к очутившейся рядом Агнес, так и не найдя в себе силы
открыть глаза. При этом охотно, пусть и незаслуженно, принимая её необычайную
доброту и поддержку…
Постойте…
«Необычайная» — не то слово. Вернее даже сказать «несвойственная» или «нехарактерная»…
а то и «обманчивая». Подкреплялось сие и подозрительно искажённым голосом:
слишком тонкие и мелодичные нотки для зрелой, к тому же вечно усталой и
бесстрастной женщины. И если до сего пробирающий меня страх проистекал от
неприятных ощущений, то теперь его источник, напротив, причинял мне тепло и
нежность. Ведь если оным являлась не Агнес, то… Неужели?..
— Как же
быстро ты выросла, радость моя. И стала такой сильной, целеустремлённой… Какой и
я была в юности.
Прозвучавший
вновь, на сей раз со скромной невинной усмешкой, голос окончательно укоренил
закравшиеся подозрения и позволил без страха, но с проступившими
печально-восторженными слезинками на уголках глаз, взглянуть прямо в близящееся
ко мне, окружённое ореолом белоснежного густившегося света, прекрасное лицо
молодой женщины, едва ли вдвое старше меня. Жгуче-рыжие волосы лёгкими
завитушками струились вдоль ушей… под стать моим. Будучи на одном колене предо
мной, она добросердечно поглаживала мои лицо и волосы, не столько утешая,
сколько силясь передать через касания все те любовь и заботу, что скапливались
внутри долгими и долгими годами, не в силах достичь меня ранее из-за
непроницаемого барьера. Барьера между жизнью и смертью.
— Мама…
Сорвавшийся
с моих губ краткий шёпот был встречен неожиданно плаксивым вздохом от
обуреваемых, но что важнее, радостных эмоций, какие испытывала я сама. И тут же
подалась навстречу, уткнувшись подбородком в её приблизившееся плечо и прильнув
мокрой от слёз щекой к её. Счастье тёплой волной раскатилось по слабеющему
телу, отчего я невольно повисла на материнских плечах и груди, благо её
заботливые руки успели придержать меня за пояс.
— Не
передать словами, как я скучала по тебе, Эвелин, — с горестным восторгом
проронила она, мягко касаясь губами моего виска.
«Я тоже
скучала по тебе, мама».
Хотела я ответить, но в горле встал предательский
ядовитый ком, не пропустивший и звука. Всё, на что меня хватило — обнять маму в
ответ и покрепче прижаться к её груди, дабы бешеный стук моего сердца
красноречиво донёс без слов все бушующие чувства.
И я была
готова пробыть в таком положении хоть вечность. Если бы не привычно кольнувшее
в затылок мгновенное осознание нереальности… а то и фальшивости происходящего.
Взяв себя в
руки и с трудом проглотив рвущиеся наружу эмоции, я отпрянула прочь, спешно
утёрла зарёванное лицо, заглянула ей прямо в озабоченные блестящие глаза и
твёрдо произнесла:
— Не знаю,
кто ты есть или что, но ты взывала ко мне. Зачем?
— Ох,
Эвелин…
Та
намеревалась было вновь протянуть ко мне руки, но дёрнувшаяся вверх ладонь их
грубо хлестнула.
— Нет.
Хватит с меня лживых, хоть и сладких грёз. Одна такая чуть было не забрала мою
жизнь, дважды я ту же ошибку не совершу. Говори, что я здесь делаю и чего ты от
меня хочешь. И только попробуй задумать неладное — я здесь камня на камне не
оставлю от… камней.
Мой сделавшийся холодным и строгим, и всё же предательски дрогнувший под конец
голос обескуражил женщину, что лишь глупо хлопала округлёнными невинными
глазами. Но не успело возникшее чувство вины изгрызть меня изнутри, как мама —
или нечто в её облике — быстро выпрямилась в ногах и одарила меня оценивающим,
с хитринкой, взглядом свысока.
И лишь
спустя недолгую задумчивую паузу ровно проговорила:
— Ты быстро
учишься, Эвелин. Из капризного и легкомысленного ребёнка суметь преобразиться в
стойкую и осмотрительную девушку… пусть и с оговорками. Достойно похвалы…
— Далась мне
твоя похвала… И кто ты вообще такая? — угрюмо буркнула я, в лёгкой обиде отведя
взгляд.
И запоздало
осеклась, что каменной породы, как и зеленистого луга не было и в помине — мы с
этой женщиной пребывали в абсолютной белой… пустоте? Ох, сейчас явно бесполезно
над этим задумываться…
— Твоя
подозрительность вполне оправдана, но в данном случае излишняя. Я та, кем ты
меня и восприняла. Кто даровала тебе жизнь, заплатив частицей собственной. И для
кого ты являешься наиценнейшим во всём мире сокровищем.
—
Сокровищем, значит? До чего же вульгарное сравнение для родителя в отношении…
П-постой, частицей?.. Ты не полностью передала мне свою жизнь? Так ты пришла из
«источника», пробудилась во мне или?.. Где это я вообще нахожусь?
— Ох, бедное
моё заблудшее дитя. Этот старый болван Моро такого наворотил, что я даже не
знаю, с чего начать, — вздохнула «мама», разведя руками.
— Б-болван?..
Почему ты так говоришь об учителе? Разве не он помог тебе осуществить
задуманное? — насупилась я, но почему-то искренней злости не было… только не к
ней.
— Осуществить?..
Значит он так и остался трусливым ничтожеством, побоявшись даже поведать тебе
правду, когда всё осталось далеко позади.
— П-правду?
— Мне аж любопытно
стало, какую занимательную историю он тебе наплёл.
И пока она
это произносила, её руки незаметно достигли моей головы, мягко коснувшись
пальцами висков.
— Ч-что
ты?..
— Не
беспокойся, я взгляну лишь одним глазком. Тебе же нечего утаивать от мамочки,
правда? И это совсем не больно… почти.
— П-почти?!.
Но гласный
протест оборвала вмиг пронзившая разум острая боль. И долгожданный, столь
желанный моему сердцу долгие годы образ матери безбожно вымарала застлавшая
глаза чёрная пёстрая пелена.