Глава 19 — Без названия
Темноволосый мужчина в
строгом костюме, видневшемся под коричневым шерстяным пальто попытался
дотронуться до моей руки. Голубые глаза смотрели на меня из-под волос, цвет
которых был противоположен цвету волос Ноя.
— Подполковник?
— Вам нужно встать. Мы
должны уйти до того, как сюда прибудут солдаты.
Как только Джеффри
договорил, моя рука похолодела. А куда мне идти? Мне некуда уходить. Я
вспомнила глаза тех, кто смотрел на меня с ненавистью и снисхождением в
резиденции адмирала.
Пусть этот мир и был для
меня незнакомым, но я уже привыкла к нему, поэтому часто размышляла о страшном
разочаровании прежней жизни. Мысль о возвращении к существованию, полному
презрения и одиночества, проникала внутрь и леденила кровь.
Люди, которых я встретила,
когда попала в Проген, были добры ко мне. Я не желала покидать это место, где
мне тепло, как в том убежище, которое я нашла во время суровой метели. В своем
мире я держалась исключительно за счет своего богатства, но здесь у меня не
было ничего.
Я вцепилась в пальто Ноя,
которое укрывало мои плечи, и тяжело вздохнула. Глядя, как угасает мерцающее
дыхание, я в глубине души тщетно высмеивала саму себя.
Оглядев окрестности, я
вздрогнула. Должно быть, в саду тут и там притаились солдаты, прикрывающие
подполковника и наблюдающие за нами.
Что, если Ной найдет меня и
пойдет сюда? Моя голова будто покрылась ледяной коркой, стоило только подумать
об этом. Подул одинокий ветер, и сухие листья, свисающие с веток деревьев,
начали шелестеть.
Внезапно холодный порыв
воздуха пронесся над моей головой. Я приняла решение. Наконец, подняв свое тело
с земли, я взяла Джеффри за руку и сказала:
— Я пойду за вами.
Ной будет в безопасности,
если я уйду добровольно. Однако мы должны уехать как можно скорее. Если они
поймут, что нас с Ноем связывают какие-то особые отношения, то я тоже могу
погибнуть как шпионка.
Если я, цель, честно
последую за Джеффри, он завершит свою спасательную миссию и не захочет вступать
в ненужные сражения. Поэтому я...
«Ты уже здесь. Тебе незачем
возвращаться», — вспомнились мне слова Ноя.
Я неосознанно оглянулась,
потому что бесформенные эмоции поймали меня за лодыжку, не поддавшись уговорам
разума. Ощущение пустоты напоминало неосуществленное желание, чтобы Ной пришел
и обнял меня. Я хотела знать. Хотела понять, почему он относился ко мне
по-доброму и что это за чувство, которое я не могла никак объяснить.
Непонятные слова Ноя
резонировали и постепенно раскрывали свои очертания. Казалось, он знал все о
моей ситуации, о том, что наемники придут убить меня, а Джеффри примчится мне
на помощь. Возможно, именно поэтому в особняке была размещена охрана, а на
церемонию совершеннолетия и помолвку привели солдат.
«Ты не можешь умереть».
Если я вернусь в Беллфорд, я
умру. Не сразу, но когда-нибудь. Однако ближе всего к смерти в нынешней
ситуации был бы Ной. По какой бы причине он ни был добр ко мне, я не хочу
видеть его смерть, даже если сама пойду к началу пропасти. Это было неведомое
доселе чувство, которое я никогда прежде не испытывала. Повернувшись к Джеффри,
я слабо дернула его за руку, как бы говоря, что нужно поторопиться и уйти.
— Подполковник, вы знаете,
почему мой отец не искал меня?
— Я слышал, что ранее он уже
проводил спасательную операцию, но она провалилась.
Мой отец думал, что я умру
здесь, а увидев, что я продержалась слишком долго, послал наемников убить меня.
Если он ищет меня... Я
вытеснила эти слова в своем сердце тишиной, ища смятение и нерешительность,
которые коснулись голубых глаз Джеффри. Тогда я посмотрела в его голубые глаза.
Должно быть, он заметил, что ко мне стали относиться иначе, чем когда я жила
там, так как Джеффри видел мой наряд и внешний вид. Я снова спросила:
— Вы сказали, что
собираетесь спасти меня?
— Да, я пытаюсь спасти вас.
Это был стандартный ответ,
следующий убеждениям и принципам праведного героя какого-нибудь романа. Ведь на
первый взгляд я действительно была похищена.
— Задача выполнена, так что
сперва выведите солдат. Если вы не хотите умереть вместе...
— Что? — с сомнением посмотрел
на меня Джеффри.
— Нет необходимости
порождать ненужные жертвы. Прямо сейчас здесь находится около сотни солдат и
офицеров Прогена, военных и полицейских. Это значит, что герцог заранее знал о
вашем приезде.
Возможно, главной целью
Джеффри было использовать меня, чтобы заманить Ноя в ловушку и убить его, но,
увидев мое невозмутимое выражение лица, подполковник кивнул и поднял сжатую в
кулак руку, подавая кому-то сигнал.
— Я припарковал машину у
задних ворот. Пойдемте скорее.
Холодный зимний северный ветер
дул мне вслед, лаская щеки. Я слышала звуки выстрелов вдалеке. И только белый
сад позади был безмолвен.
— Хорошо.
Я последовала за Джеффри и
села в военный автомобиль, стоявший у задних ворот. Подполковник, уже
собиравшийся было завести машину, развернуться и выехать на боковую дорогу,
внезапно достал пистолет и другой рукой указал на заднюю дверь.
— Не высовывайтесь, Диана.
За нами следует Проген.
Я не опустила голову. Как ни
странно, но меня окутало облегчение. Повернув голову, я увидела кого-то через
оконное стекло. Внезапно из железных ворот задней калитки вышел Ной и замер на
снегу. Обзор был размыт, и казалось, будто он находится в густом тумане.
Тем не менее, я отчетливо
видела снег, падающий на его серебристые волосы. Винтовка, которую Ной держал
на плече, острый кончик дула, видневшийся возле его лица, — все это было
направлено на машину, в которой я находилась. Его рот, видневшийся чуть ниже
дула, был плотно закрыт. Позади него выстроилось около дюжины прогенских
солдат, державших нас на мушке, но, несмотря на это, я нисколько не испугалась.
Скорее, я сочла его
спасителем, который пришел, чтобы остановить меня от низвержения в ад. Поэтому
я сидела прямо и спокойно наблюдала за ним, глядя в его сузившиеся, мутно-синие
глаза.
Глаза Ноя становились все
шире и шире, поскольку он заметил, что в машине нахожусь именно я. В голове
пронеслось множество эмоций. Я предала его. Он, должно быть, гадает,
добровольно ли я уехала или меня забрали силой. Что он сделает, если решит, что
меня похитили?
Я горько улыбнулась Ною,
сильнее натянув его пальто на плечи. На мгновение мы уставились друг на друга,
и казалось, что все вокруг замерло.
Неужели он застрелит меня,
думая, что я убегаю от него? Нет, это был просто беспочвенный страх. Он не
желает, чтобы я умерла или пострадала. Я давно уже знала, какой он человек, но
все время отрицала это. Потому что боялась, что если поверю ему, то мне будет
слишком больно.
Я видела ничего не
выражающее лицо Ноя в тот момент, когда он медленно опустил винтовку. Его
пустые посеревшие глаза были прикованы ко мне немигающим взглядом. Краешки моих
глаз окрасились в красный, и я была уничтожена этим видом. Сквозь прозрачное
окно, отгораживающее нас, было видно, как его губы медленно шевелились, словно
он пытался что-то сказать мне.
— Диана...
Через мгновение послышался
звук вращающихся колес, ускоряющихся и удаляющихся все дальше и дальше. Я едва
могла разобрать слова, которые он пытался мне передать. Он не целился из винтовки
и не приказывал своим солдатам стрелять. Он не схватил меня и не последовал за
мной. Наконец я отвернулась, охваченная тягучими чувствами.
Эмоции, которые я испытывала
по отношению к Ною, всегда были сложными и тонкими. То, что он показывал мне,
граничило с собственничеством и удивительным чувством ответственности. Оглядываясь
назад, можно сказать, что он пытался дать мне именно то, что имела и чем
наслаждалась Селин. Он как будто пытался компенсировать мне ту несправедливость,
которой я подвергалась по жизни, потому что меня не любили, в отличие от моей
сестры, которую все называли принцессой. Я задавалась вопросом, должен ли он
был спасти меня, влюбиться в меня и жениться на мне. Почему из всех людей
именно я?
Чем допрашивать его, не
понимая, почему он так хорошо ко мне относится, я должна была спросить Ноя,
действительно ли я ему нравлюсь. Поскольку он все время проверял, люблю ли я
его по-настоящему, я тоже должна была это знать.
Нет, следовало просто
сказать ему правду, что мне нравится здесь и я не хочу возвращаться.
Вот в чем был источник моего
сожаления.
Оставшиеся войска Белфорда и
Прогена вступили в перестрелку, и вдалеке раздавались жуткие крики и отрывистые
выстрелы, разносившиеся по склону горы. Звук был таким же отчетливым, как если
бы исходил прямо рядом со мной.
Сидя на заднем сиденье, я
заткнула уши и сгорбилась, уткнувшись головой в колени. Мне казалось, будто я
тону, и из меня вырвался невнятный крик. Я никогда не была на войне. Война —
это слишком ужасно. Я ненавижу ее.
Я никогда больше не увижу
этого прекрасного человека. Встретимся ли мы снова после войны? Я не плакала.
Следовало хотя бы раз оглянуться назад, но я этого не сделала. Прощание было
таким же простым, как и вступление к «Прощальной песне», которую играл оркестр.
Машина ехала все дальше
сквозь темноту заснеженной дороги. Впервые тепло тела Ноя и его последний образ
отчетливо запечатлелись в моей памяти, пока мы уносились в тихую зимнюю ночь.
Единственные люди, которые были добры ко мне, и самая спокойная жизнь, которая
была у меня с тех пор, как я пришла в этот мир, постепенно ускользали.
***
Подполковник Джеффри Гренендаль
и я были единственными выжившими после рождественской спасательной операции. На
нашей машине не было ни следа пуль.
Мы благополучно пересекли
границу и прибыли в Белфорд. Солнце уже начало всходить, и поднимался холодный,
тяжелый свет утренней зари. Я ощущала запах моря — город с военно-морским
штабом становился все ближе.
— Благодарю вас за помощь.
Я поклонилась Джеффри,
продолжая сидеть в автомобиле. Мне приходилось притворяться как можно лучше,
потому что был риск, что меня вычислят и посадят в тюрьму или даже расстреляют
за сотрудничество с врагом.
— Мисс Клэр... Обращение,
которое вы получили...
Голубые глаза Джеффри во
всех подробностях рассмотрели дорогое платье, аксессуары и туфли на моем теле,
и он на мгновение осекся, увидев накинутое на мои плечи мужское пальто. Он
догадался, что это значило — потрепанная и тощая женщина, которую он когда-то
встретил, хорошо питалась, набрала вес, носила дорогую одежду и с ней хорошо
обращались, пока она жила у врага.
— Давайте сначала заедем в
мой особняк.
Подполковник развернул
машину и направился к своему особняку. Когда мы подъехали к дому и я
переоделась и расположилась в комнате, со стуком вошел Джеффри. Черты его лица,
обычно резкие, были нарочито мягкими, как если бы он хотел успокоить ребенка.
— Я понимаю, что вы там
делали. Уверен, что в первую очередь вам нужно было сделать все, чтобы выжить.
Однако будьте осторожны, ведь вы наверняка не хотите, чтобы об этом стало
известно.
Я сдержанно вздохнула, не
имея сил оправдаться. Все было так же тягостно и муторно, как и раньше.
— Наряд, который был на вас раньше, легко понять неправильно,
поэтому завтра я принесу вам простую одежду.
— Поняла.
Джеффри ничего не спрашивал. Ной, державший в руках винтовку,
заметив меня, не отдал приказ стрелять, и Гренендаль, вероятно, догадался о
большей части происходящего по моему внешнему виду и реакции.
Я не испытывала к нему ненависти. Он был человеком, который,
рискуя жизнью, проник во вражескую страну и пришел мне на помощь. То, что ему
пришлось меня спасать, было неизбежностью, единственно правильным выбором,
подобающим праведному главному герою оригинальной истории. Хотя, конечно, с
моей личной точки зрения все это было неправильно.
— Теперь я лягу спать.
С усталым выражением лица я легла на кровать и натянула на
себя одеяло. Джеффри тихо вышел из комнаты и закрыл дверь.
— Мне нравится быть одной, — пробормотала я давно позабытые
слова.
Я всегда была одна, и всегда старалась оставаться в
одиночестве. Но теперь слово «одна», которое было моим вечным спасением и успокоением,
казалось, погружало мое сознание в глубокую, темную воду. Я попыталась
объяснить это тем, что пора было завязывать с этой частью моей жизни, пока чувства
не стали еще глубже.
{Спокойной
ночи. Увидимся завтра}.
Откуда-то я различила голос, который всегда слышала перед
сном, но в незнакомой комнате было так тихо, что возникало ощущение, будто я
попала в другую реальность.
Единственным источником шума был зимний ветер, завывавший
вдалеке и бившийся в окно. Откуда-то доносился слабый запах.
Духи.
Я получила еще один подарок на церемонии своего
совершеннолетия. Мне вдруг стало не хватать времени, проведенного с этим
прекрасным безумцем. В груди покалывало, словно меня укололи иголкой. Я
натянула одеяло и отрешенно закрыла глаза.
Нужно
поскорее лечь спать, потому что завтра я вновь должна вернуться в ад.