Глава 16 — Без названия

Ной был удивительно
методичным человеком.

Он просыпался рано утром,
отправлялся в свой то ли полк, то ли штаб, возвращался ближе к вечеру и
непременно заглядывал в мою комнату. Если бы мы были обычной парой, он бы
приходил за кое-чем иным, но он отличался от других. Мы просто разговаривали и
гладили друг друга по волосам, как это обычно бывает между друзьями.

Это заставляло меня
нервничать до такой степени, что я чувствовала себя лицемеркой, находящейся в
отношениях с четко проведенными границами. Мое сердце гулко билось о грудную
клетку, и я рефлекторно съеживалась, даже если речь шла о легком прикосновении
искренней привязанности. Я чувствовала, что становлюсь робким человеком.

Сегодня, примерно в то же
время, что и обычно, раздался стук в дверь. Ной вошел в комнату и, по
обыкновению, сел в кресло, подавшись вперед с томным выражением лица и не
отводя глаз. Он казался совсем другим человеком, чем вчера, и неспешно
оглядывал меня каким-то сдержанным взглядом.

Его глаза, как и небо в
пасмурный день, чуть меняли тона, когда он отмечал что-то, понятное только ему
одному. Я прислонилась спиной к изголовью кровати, отложила книгу, которую
читала, и повернула голову к нему.

— Почему ты в последнее
время не читал мне никаких сказок? Мне любопытно узнать о том, что было в
остальных.

— Потому что автор на
перерыве.

— Мне кое-что интересно.

— Дерзай.

— Волк поймал девочку, но
так как он не съел ее сразу, значит, он не хотел ее убивать, так?

Если бы он хотел съесть ее,
он вошел бы в дом девочки, не дав Черному Пастуху успеть прийти ей на помощь, и
первым делом забрал бы ее дыхание...

Глаза Ноя сузились от этого
вопроса, и он наклонился ближе ко мне, сидевшей на кровати и жующей печенье.

— Верно. Пощадит ли он ее
жизнь?

Ной, сказав это особенно
низким голосом, взял меня за подбородок одной рукой. Большим пальцем он стер
крошки печенья с моих губ.

Вопреки тому, как это
выглядело со стороны, его твердый палец осторожно и нежно провел по моим податливым
губам.

Смутившись от столь
неожиданного прикосновения, я чуть выпрямилась. В ответ на мою реакцию раздался
негромкий смех.

— Будет жаль, если он сразу
же съест девочку, ведь он уже давно нацелился на нее. И он хочет насладиться ее
вкусом. Я бы сделал то же самое.

Мужчина, который прежде
грациозно вилял хвостом, подобно серебристо-белому лису, сейчас был похож на
голодного волка.

— Печенье вкусное?

Когда я услышала этот
негромкий вопрос, то наконец-то услышала звук рассыпающегося во рту печенья,
которое никак не могла проглотить. Торопливо разжевав кусочек, я проглотила его
под неотрывным взглядом, который, казалось, побуждал меня к действию.

— Да...

Неужели он сейчас велел мне
быстро проглотить печенье, чтобы затем поцеловать?

Его лицо оказалось совсем
близко к моему. Должна ли я сейчас закрыть глаза?

Какое у меня сейчас
выражение лица? Покраснело ли оно? По какой-то причине я не могла отвести
взгляд. Ход моих мыслей стремительно выходил из-под контроля.

— Ступай, почисти зубы и
ложись спать. Я уже ухожу.

Спокойный голос Ноя натянул
поводья моих скачущих туда-сюда мыслей и возвратил их в прежнее русло. Он
улыбнулся, встал и вышел из комнаты. Я посмотрела на кресло, в котором он
сидел, и помассировала лицо.

— Мне кажется, я схожу с
ума.

Несмотря на то, что слова и
действия Ноя были действительно тривиальными, они всегда сопровождались
различными интерпретациями и фантазиями, что делало их весьма мучительными. Это
происходило из-за его уникального соблазнительного голоса и дремотного
выражения лица.

Сама аура этого мужчины
сводила меня с ума. И мне казалось, что лишь я одна погрязла в разврате и
пороке.

Я легла на кровать и провела
пальцем по губам, вспоминая его прикосновения. Его руки, гладкие, длинные, но с
немного грубыми, мозолистыми подушечками пальцев. Может быть, они были такими
потому, что он служил в армии.

Когда я размышляла о том,
чего хотел бы Ной получить в день церемонии моего совершеннолетия, в голове
начинали роиться всякие шальные фантазии.

— Хорошие мысли, хорошие
мысли...

Меня беспокоил тот факт, что
он был слишком соблазнительным мужчиной, чтобы иметь только лишь благие
помыслы.

Одного этого было
достаточно, чтобы затуманить все тревоги, которые у меня были.

Я сделала глубокий,
успокаивающий вдох и, наконец, погрузилась в сон.

***

Наступило утро кануна
Рождества.

Я посмотрела на побелевшее
от мороза окно и выдохнула. Однако даже под воздействием солнечных лучей и
моего теплого дыхания замерзшие кристаллики, прилепившиеся к стеклу, не
собирались таять.

Снаружи было ужасающе
холодно. Бежать в поисках новой жизни не представлялось мне возможным. Кроме
того, город завален снегом, и когда я открывала входную дверь, меня встречала снежная
стена, накопившаяся за ночь. Но даже если бы я угнала машину и сумела скрыться,
я запросто могла застрять в каком-нибудь сугробе и замерзнуть насмерть.

По правде говоря, я просто
придумывала оправдания тому, что не могу сбежать. Если бы я действительно
захотела уйти, это не было столь невозможно. Погрузившись в раздумья, я
осторожно коснулась гирлянды в форме оленя, висевшей на окне.

Завтра мой день рождения?
Зачем ему вообще устраивать церемонию моего совершеннолетия? Такое внимание
было обременительным и чрезмерным. Это даже не мое тело, и я не была уверена,
точно ли Диана родилась именно в этот день, но разве это можно назвать как-то
иначе, кроме как празднованием дня рождения?

Внезапно ко мне подошел
широко улыбающийся Ной и обеспокоенно дотронулся до моего лба.

— Ох! Ной! — воскликнула я,
испугавшись этого прикосновения, как будто увидела привидение.

Ной, одетый в свитер поверх
рубашки цвета слоновой кости, медленно наклонил голову, глядя на меня сверху
вниз.

— Скучаешь?

— Нет, все прекрасно.

— Может, мне поиграть с
тобой?

— Мне и сейчас весело.

Он посмотрел на меня
взглядом, который говорил: «Не вижу ничего веселого». А когда я намеренно
избежала его испытующего взора, Ной немного грустно улыбнулся и коротко
спросил:

— Тебе весело и без меня?

Чем больше я с ним общалась,
тем сильнее все запутывалось, и теперь мне казалось, что он думает, будто я
решила бросить его одного.

— Сегодня канун Рождества,
не хочешь чем-нибудь заняться?

— Вряд ли. Хочешь, устроим
состязание в гляделки?

Ох, кажется, я выразилась не
совсем удачно. Его синие глаза радостно сверкнули. Он был настолько
воодушевлен, насколько это вообще было возможно — Ной был похож на мудреца,
которому бросили вызов.

— Пошли. Продемонстрирую
тебе свои навыки в артиллерийском бою.

— Не пойду. Только что
сказала же.

Ной положил локоть на
оконную раму и подпер рукой щеку, уставившись на меня. Он был таким милым с этой
его щекой, приплющенной с одной стороны.

«Боже, о чем я только думаю?»

Ной решительно посмотрел на
меня и снова спросил:

— Может, тогда слепим
снеговика?

— Неа.

— Всегда чувствовал, что моя
принцесса очень капризна.

Ной с разочарованием
вздохнул. Когда он посмотрел вниз, его глаза выглядели такими печальными. И
почему это заставляет мое сердце быть таким слабым?

— Хорошо, давай слепим
снеговика.

Получив от меня
утвердительный ответ — на самом деле другого выбора у меня особо не оставалось,
— Ной выпрямился и красиво улыбнулся. Мне даже на миг почудилось, что за его
спиной мелькнули девять хвостов.

Спустя некоторое время я,
плотно укутавшись в шарф, пальто и варежки, вышла в снежный ледяной ад.

Когда я ступила на скользкий
снег и споткнулась, Ной быстро подхватил меня и перенес в солнечное место.

— Ты можешь заняться
головой, принцесса.

Пока я собирала снег, чтобы
сделать голову снеговика, то увидела издалека трех-четырех солдат, которые
катали огромные снежные шары.

— Пропорции не подходят.
Голова получается слишком маленькой.

Ной покачал головой, глядя
на голову снеговика, которую я изо всех сил старалась укатать до размеров
арбуза. Он мягко улыбнулся и изящно указал солдатам пальцем на место, куда
нужно было положить огромный снежный ком, который станет телом снеговика.

 — Я хорошо потрудился.

«О чем ты говоришь? Ты даже снежинки не коснулся!»

— Нет, ты ничего не сделал.

— Сделал. Я приказал им
слепить туловище.

— Ты должен был сделать его
сам.

— Джентльмен всегда обязан выглядеть
опрятно.

Этот человек...

— Тогда почему ты попросил
меня лепить его вместе с тобой? Мог бы просто сказать: «Иди и посмотри, как мои
мужчины лепят снеговика».

Пока я на полном серьезе
допытывалась до него, один из солдат быстро переделал сделанную мной маленькую
голову, подогнал ее под массивное туловище и водрузил шар на снеговика.

— Достаточно хорошо?

— Хм. Еще на дюйм вправо.
Отлично.

Ной, который на вопрос
солдата встал в позу архитектора, прищурил один глаз и поднял перьевую ручку,
чтобы измерить угол.

«Да какая разница в одном дюйме?»

Я посмотрела на него. Ной
одарил меня серьезным взглядом, держа в руке морковку и пуговицы.

— Оставлю лицо тебе. Это
очень важная задача.

— Угу.

Оставив серьезно
настроенного Ноя позади себя, я подошла к снеговику. Он был таким высоченным,
что я не смогла до него дотянуться. Тогда ко мне приблизился Ной. Он пристально
посмотрел на меня и присел — поза говорила о том, что он собирается таскать
меня на спине.

Герцог вновь подчеркнул:

— Это очень важно.

«Если это так важно, делай
это тогда сам!» — мысленно пробормотала я, пока Ной взваливал меня на закорки.

После этого я все-таки
смогла воткнуть морковку в голову снеговика.

Закрепив ее, а также сделав
рот из веточки дерева, я постучала Ноя по плечу, давая знак опустить меня, но он
сделал несколько шагов назад, все еще держа меня на спине, и стал разглядывать
снеговика.

— Нос кривой. Да и уровень
глаз другой.

— Это так важно?

Ной обернулся с шокированным
выражением лица и поставил меня на землю.

— Я пытался вылепить тебя.
Вот почему это так важно.

— Вообще не вижу никакого
сходства...

Ной, ужаснувшись от
безразличного тона моего ответа, прикрыл глаза руками, вздохнул и произнес:

— Посмотри на это. Разве
цвет пуговиц не совпадает с цветом твоих глаз? У меня не было ничего похожего,
поэтому я взял их со своего пальто. А я им очень дорожил.

— Понятно-о...

В конечном итоге Ной снял
перчатки, поправил морковку, чуть переставил пуговицы, затем тщательно вытер
руки о носовой платок и принял довольный вид.

— Намного лучше. Теперь у
меня есть снеговик Диана.

— Не знаю, что изменилось,
но ты все сделал отлично, верно?

— Да, она прекрасна. Диана —
снеговик.

Даже если бы он сделал его
маленьким и милым, распознать в нем меня было бы невозможно. А он сделал
снеговика безумно большим, размером с пушку, и настаивал, что это я. У меня
пропал дар речи. Я сняла свои промокшие варежки и стала дышать на покрасневшие
ладони.

Ной стянул собственные
перчатки, надел их мне на руки и сказал:

— Я впервые леплю его с тех
пор, как делал это вместе с отцом, когда был маленьким. Считай, что в первый
раз занимаюсь чем-то подобным. Я не пробовал, потому что думал, что у меня
замерзнут руки.

— Есть много вещей, которые
и я делаю в первый раз. Например, катаю снежные шары.

— В самом деле.

Острый нос Ноя дернулся
вверх-вниз. Пригладив свои ослепительные серебристо-белые волосы, отражающие
солнечный свет, он слегка нахмурил лоб, словно терзаясь чем-то, а затем
повернулся ко мне.

— Тогда можешь делать со
мной все, что захочешь. В первый раз.

— Я никогда раньше не
приобретала землю, и не покупала или продавала здания — ты и это сделаешь?

— Если хочешь.

Мне было интересно,
насколько он богат, раз мог отвечать на подобные просьбы без каких-либо
колебаний. Приняв мою шутку всерьез, Ной начал спрашивать меня, какое здание
мне хотелось бы купить. В ответ я покачала головой:

—Я пошутила.

— Хорошо. Я сделаю все, что
ты захочешь. Можешь рассказать мне все, что ты еще не сделала, и все, что
хотела бы сделать.

Почему он так быстро
соглашается на все мои несерьезные предложения?

— Ну... мне бы хотелось
просто жить нормальной жизнью.

— В чем же она заключается?

— Просто жить как все.

— Что-то вроде свадьбы и
рождения детей?  Все так делают.

Лицо Ноя приблизилось ко
мне. Что смущало меня больше, чем этот странный вопрос о браке, так это внешность
этого человека. Почему у него такая красивая кожа? И почему его щеки выглядят
такими упругими? Пока я любовалась его гладкой фарфоровой кожей, он негромко
продолжил:

— Ты можешь сделать это и со
мной. Все равно мы решили пожениться, так что тут уж ничего не поделаешь.

— Но ты ведь не так давно
меня знаешь, почему же так торопишься жениться на мне...ха-хах.

— Это настолько важно?

«По крайней мере, это важнее, чем глаза, нос и рот снеговика».

Я совсем потеряла нить
мысли. И все потому, что увидела уголки глаз Ноя, красиво изогнутые, и тень,
затаившуюся под его густыми ресницами. Соблазнительная улыбка порой заставляла
меня забывать о том, как дышать.

Именно в этот вечер я была
потрясена неожиданной новостью об этом странном мужчине.