Глава 32 — Без названия

Оставшийся охранник посмотрел на меня с неловким выражением
лица и цокнул языком.

— Я ничего не могу поделать. Меня вынудили так поступить.

Я с силой сбросила с себя руку испуганного здоровяка. При
взгляде на верёвку в его ладони по позвоночнику пробежал холодок. Должно быть,
он собирается убить меня и замаскировать случившееся под самоубийство.

Это идея Селин? Этот вопрос на мгновение вспыхнул в моём
сознании, но его тут же заглушила единственная мысль о том, что я должна выжить.

— Отпустите меня!

— Моя сестра больна. Я ничем не могу помочь. Пожалуйста, веди
себя тихо. Я облегчу твою участь.

Я свирепо нахмурила лоб и сильно стиснула зубами ладонь
охранника, который пытался зажать мне рот. Одновременно с его криком я ощутила
судорожное движение перед глазами и боль в щеках, возникшую, когда он попытался
стряхнуть меня. Что-то горячее струйкой потекло из носа. Охранник, нещадно
бивший меня по лицу, нахмурился и схватил за шиворот.

— Ты что, псина?! Кусаешься и беснуешься!

Было чертовски больно, и казалось, будто я сейчас потеряю
сознание, но я изо всех сил старалась вернуть себе самообладание. Сейчас мне
было не до того. Будь ты даже самопровозглашённым пособником зла, вряд ли тебе
захочется пройти через это. Я боялась умереть, независимо от того, в какой
стране находилась. Охранник грубой рукой схватил меня за воротник и дёрнул
назад, затем щёлкнул языком.

Я сопротивлялась, извиваясь то в одну, то в другую сторону,
стараясь, чтобы верёвка не коснулась шеи. Пуговицы на моей одежде оторвались, и
я рухнула на холодный пол.

— Откуда в тебе столько силы, когда ты такая мелкая? Хочешь,
чтобы тебе сделали больно? Ещё хуже, чем сейчас?

Нужно как-нибудь потянуть время.

Я стиснула зубы и сильно ударила коленом между его ног. Лицо
охранника скривилось в неописуемой агонии.

— А-а-а!

С этим истошным криком охранник попятился назад и повалился
на пол.

— Что ты творишь? Давай покончим с этим до конца фейерверка.

Услышав вопли, которые явно принадлежали не мне, второй
охранник, карауливший у входной двери, ворвался в камеру. Бросив взгляд на
своего напарника, корчившегося на полу, он поморщился и строго произнес:

— Получил пинка? Кое-кто решил уберечь тебя от возможности
размножаться в этом году!

Задыхаясь, я прижалась спиной к чёрной стене. Отступать было
некуда. Я планировала протолкнуться к входу, отпихнуть охранника и выбежать, но
не была уверена, что смогу своим тщедушным телом оттолкнуть в сторону второго
охранника, который казался в два раза больше того, что был уже выведен мной из
строя.

Всё, о чём я могла думать в тот момент, это то, что я должна
выиграть немного времени. Вдруг кто-нибудь придёт мне на помощь, например,
подполковник? Ведь он был добродетельным главным героем, которому нравилось
помогать бедным людям. О, только вот я не была главной героиней, а являлась
всего лишь персонажем второго плана, поэтому каковы были шансы, что всё
сложится наилучшим образом? Тогда я закричала на охранников:

— Думаете, вы будете в безопасности после того, как сделаете
это?

— Мы будем в безопасности, если убьём тебя. Нам уже
заплатили, и если мы не справимся, то умрём.

В такой ситуации переговоры были бесполезны. Мои разбитые от
полученных ударов губы горели. В голову не приходила ни единая мысль о том, как
выйти из затруднительного положения. Задумавшись о своём конце, я безудержно
расхохоталась.

Мне подумалось, что эта верёвка — единственное, что может
вытащить меня из этого ада. Куда я попаду после смерти, если я родом не из
этого мира? Остаётся только вернуться из незнакомого ада в ад уже знакомый.

Моё дыхание стало сбиваться и пропадать. Неужели меня
постигнет судьба Дианы из оригинальной истории, и я тоже исчезну так же бессмысленно?

Охранник, загораживавший вход, внезапно шагнул ко мне со
злобным выражением лица, схватил за грудки и крепко припечатал к полу. Я почувствовала
лбом холодный удар, а затем вспышку жара.

Громкий шум эхом отдавался внутри и снаружи моего тела.
Голова мотнулась, а сознание стало постепенно уплывать. Не успела я
почувствовать боль от удара об пол, как перед глазами полыхнуло красным.

— Ха-ха-ха...

Я кое-как сумела взять себя в руки и с болезненным вздохом
приподняла верхнюю часть тела. Непрекращающийся звук фейерверка был похож на
полое эхо, означавшее момент окончания жизни.

Эмоции, скованные моим безразличным выражением лица и
неестественной манерой поведения, в конце концов, схлопнулись, и я
почувствовала апатичное отчаяние.

Это горько, это больно. Я действительно не могу. Я не могу
этого вынести.

Почему, независимо от пассивности или активности, я всегда
была одна, тогда как человек никак не может жить в окружении одиночества, не
имея никого, на кого можно положиться?

Это было место, которое казалось более ужасным, чем ад. Я изо
всех сил старалась подавить печаль, предшествовавшую моим крикам, и осталась
лежать лицом вниз на холодном полу, прижимаясь к нему лбом. Но всё же я не
плакала.

Только беззвучно шептала имя, словно оно было моим заветом. Я
крепко стиснула его пальто, единственную вещь, которая обладала его теплом, и
хранила нежное имя в глубине своего сознания, подобно ребёнку, тайно хоронящему
нечто драгоценное.

Я хотела произнести его ещё хотя бы раз, поскольку оно,
очевидно, было последним, что я скажу в этой жизни.

— Ной.

Для кого-то он был злодеем, но для меня он стал хорошим
человеком и героем.

Он не был ни отличным возлюбленным, ни любящим другом, но был
единственным, кого я могла вспомнить, и я отчаянно нуждалась в нём. Мне было,
что сказать этому прекрасному человеку, который был добр ко мне без всякой
причины и всегда оберегал меня, но я допустила ошибку. По всей видимости.

Охранник, услышавший мой грустный голос, с заинтересованным
выражением лица подошёл ближе.

— В чём дело? Наконец-то призналась, что ты на стороне
Прогена...

Но тут мужчина, держащий руки на бёдрах и глядящий на меня
сверху вниз, внезапно умолк. Я подняла на него глаза. Его нижняя челюсть и рот,
прикрытые всклокоченной бородой, были плотно зажаты чьей-то рукой. Охранник с
паникой во взгляде дёрнулся.

Его пересохшие глаза метнулись вверх, и из шеи хлынула
красная кровь. За фонтаном крови, брызнувшей, когда тело охранника накренилось
и поникло, я увидела лишённое всякого выражения мужское лицо.

Сидя там в состоянии полного оцепенения, я вдруг подумала,
что это очень красиво, словно сцена, знаменующая момент избавления от оков и
обретения свободы.

Грохот петард был уже не звуком, должным сокрыть мою смерть,
а поздравительным залпом, сопутствующим моему спасению и закрывающим мне глаза
на судьбу тех, кто пытался меня убить.

Тело охранника, утратившее признаки жизни, с тупым стуком
повалилось на пол, словно обломок дерева. Передо мной предстал тёмноволосый
мужчина в тёмно-синей военной форме Белфорда. В одной руке он держал короткий
военный кинжал.

Через маленькое окошко камеры пробивался свет от всполохов огней,
то выхватывая из темноты его фигуру, то вновь пряча её.

Зрение помутилось и заволокло пеленой, и я могла видеть лишь
смутные очертания, однако мне казались знакомыми эти мутно-синие глаза,
подсвеченные отблесками всевозможных вспышек цвета. Мужчина с вызывающим
ностальгию ароматом духов, который так и не выветрился с того дня, взглянув на
мои опухшие щеки и лоб, спросил:

— Кто это сделал?

Низкий голос, который я уже так давно слышала, был пропитан
гневом. Я тихонько закрыла глаза, а затем открыла их. Я не знала, была ли в
бреду или же собрала воедино послеобразы своих слабых воспоминаний, чтобы вновь
увидеть и услышать то, о чём мечтала.

— Эти чёрные волосы, подполковник Гренендаль? Нет, кто ты...?

Охранник, получивший от меня удар в пах и валявшийся на полу
в полубессознательном состоянии, от внезапности и неожиданности происходящего
кое-как сумел прийти в себя. Увидев нетипичный цвет чёрных волос, он удивлённо
скривил лицо, но больше ничего сказать не успел, потому что его перебил
тёмноволосый мужчина.

— Это я.

Это был жуткий голос, полный решимости причинить вред любому,
кто его услышит. Ужасающе убийственное желание стало буквально осязаемым,
словно принадлежало не человеку.

Охранник рывком приблизился к мужчине, но не смог справиться
с мощью великолепного человека, который зажал ему рот и подчинил его силой.

На шее охранника начала проступать красная линия, а на лбу
вздулись синие вены. Здоровяк изо всех сил пытался вырваться из тисков
невыносимой предсмертной агонии. Из-под стиснувших его пальцев вырывались
прерывистые стоны, подошвы ботинок с силой стучали о пол, и тюрьму заполнили
гулкие звуки борьбы с болью.

Омерзительные ладони, пытавшиеся убить меня, отчаянно
пытались сопротивляться, впиваясь ногтями в кожу мужчины, пытавшегося задушить
его. Наконец, побледневшие руки охранника безжизненно обвисли и слабо
дёрнулись.

Тёмноволосый мужчина, небрежно отбросив бездыханное тело
охранника, по-прежнему смотрел на меня печальными синими глазами. Запах крови
становился всё гуще, а знакомый аромат тела, едва уловимый, но всё ещё
ощутимый, приближался.

Свирепый силуэт, обагрённый резнёй, которую он учинил, чтобы
попасть сюда, обдал меня холодным дыханием.

Он был жесток и прекрасен одновременно, однако, вопреки
кровожадному виду, его руки касались моих щёк нежно, словно они были сделаны из
хрусталя.

Его великолепное лицо покрывали ссадины, а рукава мундира
были изодраны и пропитаны кровью.

Его глаза были красными и влажными, и он выглядел так же
жалко, как и в день нашего расставания.

— Диана.

Назвал он моё имя глухим и бесцветным голосом. С моих губ
сорвался вздох. Сквозь крошечное окно в комнату врывались прекрасные краски
фейерверка. Всё было точно так же, как в тот день, когда он подарил мне
нарциссы в знак выражения своих чувств, под залпы салюта, окрасившего небо в
яркие цвета. Ностальгическое воспоминание, которое я отчаянно пыталась
прогнать, обрушилось на моё сердце.

Мне всегда было интересно, что он ответит. Нет, я всегда
ждала. На самом деле, больше всего на свете мне хотелось хоть на мгновение
увидеть его снова. Он присел, положил руку мне на щёку и заглянул в лицо.

Мертвенность в его пустых синих глазах, в которых не было ни
печали, ни радости, исчезла. На этот раз он не спрашивал, хочу ли я быть
спасённой. Он просто сделал то, чего желало его сердце.

— Диана, вот что я чувствую на самом деле.

Ной, с его иссиня-чёрными волосами, передал своё сердце с
помощью бесстрастного лица, полного пустоты эмоций. Создавшая его рука придала
ему великолепный облик, но он был подобен лишённому жизни искусственному
цветку, на лице которого навсегда застыла однообразная улыбка. И тогда я
осознала, что это и есть его истинное лицо.

_______________________

[1] Видимо, Ной для маскировки покрасил волосы в чёрный.
Чёрноволосый Ной надел военную форму Белфорда, поэтому охранник на мгновение
принял его за Джеффри, но затем понял, что Ной — это кто-то другой, поэтому он
и сказал: «Эти чёрные волосы, подполковник Гренендаль? Нет, кто ты...?» (Прим. анг. пер.)

[2] На
этот раз он не спрашивал, хочу ли я быть спасённой — отсылка на события 7
главы. (Прим. пер.)