Глава 188 — Неуютный косивон (20)

После того как в боулинге я пообещал той нуне вступить в учебную группу жильцов косивона, мы ещё долго играли вместе.

— О, опять страйк! Ты всегда так хорошо играл?

— Ха-ха, не знаю. Сегодня почему-то особенно везёт.

Спортивный костюм, ни капли макияжа, волосы собраны, да ещё и очки с толстыми линзами.

Именно из-за этой простоты в девушке, готовящейся к госэкзамену, чувствовалось какое-то особое очарование.

Рядом с ней было легко. А главное — мы оба торчали в косивоне ради какого-то важного испытания, и от этого я ощущал удивительное родство.

Незаметно мы сблизились настолько, что уже без стеснения толкали друг друга локтями и дурачились.

— Было весело. В следующий раз, когда учёба достанет, снова сюда придём.

— Да. Мне тоже понравилось, нуна.

Мы вышли из боулинга, смеясь и идя под руку.

Со стороны — будто встречаемся.

Топ-топ-топ!

На лестнице наверху кто-то увидел нас и тут же убежал.

Я только успел подумать, что это было, как нуна крепче прижалась к моей руке.

— Что теперь? Сразу наверх?

— Ага. У меня в учебной комнате на четвёртом этаже вещи остались. Я там к конкурсу готовился. А вы?

— Я хочу посидеть в кафе.

— Тогда я первым поднимусь. Увидимся потом.

Она помахала и побежала к ближайшему кафе.

«А учится она вообще когда?»

Хотя у каждого свой ритм.

Провожая её взглядом, я с приятным волнением вызвал лифт.

Одинокая жизнь в косивоне.

И вдруг на том же этаже появилась близкая знакомая нуна, с которой можно вместе заниматься.

Надёжно. Волнующе. И просто приятно.

«Обязательно сдам свой экзамен и начну шикарную жизнь!»

Стоит только пройти этот рубеж — и всё наладится!

Динь.

[Четвёртый этаж]

Я вышел и посмотрел время.

Уже почти пять вечера.

Кажется, на обед я выходил где-то в час. Когда успело пройти столько времени?

Но если не сделал днём — сделаю ночью. Не сегодня — завтра.

Это не прокрастинация. Когда снимаешь стресс, надо отдыхать как следует, тогда и работать потом получается усерднее.

Я вошёл в учебную комнату и направился в арендованный зал.

Щёлк.

Открыл дверь.

Ноутбука не было.

Я испугался, что его украли, и тут же пошёл к стойке. Ответ оказался совершенно обычным.

— Тот человек в очках, который пришёл с вами утром, забрал его. Он был из вашей компании, поэтому я просто открыл комнату.

— А… понятно. А примерно когда?

— Давно уже. Около трёх дня.

Как раз когда я азартно выбивал игрушки, а потом играл в боулинг.

Я кивнул, вернулся в комнату и собрал свои вещи.

Файл презентации я заранее отправил себе на почту, так что резервная копия есть.

Будь здесь ноутбук, я хотя бы вывел бы слайды на экран и порепетировал один. Без него оставаться в огромном пустом зале и что-то бормотать самому себе совсем не хотелось.

Не то чтобы нельзя репетировать без презентации.

Просто атмосфера не та.

«Завтра сделаю. Завтра».

Завтра времени полно.

Конкурс после уроков, значит, если встану пораньше, у меня будет больше двенадцати часов на подготовку.

Я освободил комнату и поднялся в косивон.

⁂

[Косивон в Норянджине]

Я открыл стеклянную входную дверь.

Передо мной раскинулся чистый, современный интерьер.

Поначалу это место казалось душной клеткой, где даже дышать страшно.

Теперь же в его тишине почему-то становилось спокойнее.

«Снаружи слишком шумно. Всё отвлекает».

На улице невозможно сосредоточиться.

Люди смеются и болтают — уже бесит.

А когда видишь ровесников, которые уже нормально живут и работают, начинаешь ощущать разрыв и почему-то жалеть собственную жизнь.

«Мне нужно место, где можно думать только об учёбе».

Если посмотреть так, этот косивон был идеален.

Даже жильцы, которые сперва казались чрезмерно нервными, теперь выглядели иначе: просто здесь сложилась хорошая рабочая атмосфера.

И моя комната без окна — тоже отлично.

«На улицу смотреть — только внимание рассеивать. В читальных залах ведь специально ставят перегородки».

Вот так остаться здесь одному…

Я вошёл в комнату, закрыл дверь и сел на кровать.

В неподвижной тишине возникло ощущение, будто я полностью отрезан от мира.

Будто здесь можно сосредоточиться исключительно на своей учёбе.

Никаких посторонних мыслей.

Тихая, спокойная, только моя комната.

Здесь я наверняка смогу заниматься гораздо лучше.

«Начнём».

Презентацию можно отрепетировать завтра, но разных понятий и формулировок всё равно нужно выучить много.

Я сел за стол, достал тетрадь и ручку.

И медленно, буква за буквой, начал писать.

Работа без отдыха превращает Джуна в дурака.

Работа без отдыха превращает Джуна в дурака…

⁂

— У-у… Который час?

Я потянулся и пробормотал это вслух.

Тут же из стены раздалось:

Тук-тук.

Но на этот раз я не разозлился.

Наоборот, почувствовал вину перед соседом, который, наверное, так же усердно занимается.

Я даже слегка поклонился невидимому человеку за стеной и посмотрел время.

Что?

Прошло всего тридцать минут?

Меня мгновенно накрыло ощущение несправедливости.

Да не может быть.

Я же так, мать его, сосредоточенно учился!

У меня уже голова только-только начала ныть!

— Да какого хрена…

Почему всего полчаса?!

Меня захлестнула злость, и я вскочил.

«Сука!»

Я думал, если нормально сосредоточусь, всё получится!

Думал, стоит создать правильные условия — и я смогу сидеть за учебниками десять, хоть двадцать часов подряд!

«Бля… Я всего полчаса позанимался, а мозг уже сводит?»

Я дрожал от обиды и ярости.

Но обвинять было некого.

Это я сам не мог нормально сосредоточиться.

«Нет. Нет, блин. Я умный».

Если я берусь — у меня всё получается.

Мама же всегда говорила: моя проблема не в способностях, а в том, что я ленюсь. Если возьмусь всерьёз — всё смогу.

Я тоже могу, как герои историй об успешной сдаче экзаменов из интернета, измельчать еду в блендере и учиться по шестнадцать часов в сутки.

А потом занять первое место на этом конкурсе.

И тогда учительница Чхве Джоним, старшеклассники, которые заранее смотрели на нас свысока, и даже заместитель старосты Ли Чхэрин, которая всё крутилась рядом и вынюхивала, чем бы поживиться…

Все заткнутся.

Я выиграю у них на глазах и покажу пальцем.

«Вот получу приз — вам всем конец!»

Я уже собирался снова сесть.

И вдруг стол показался каким-то грязным.

«Так вот в чём дело!»

Конечно я не мог учиться в таком месте!

Я быстро вышел и направился в туалет.

Отмотал несколько листов бумаги, намочил их у раковины и вернулся.

Начал тщательно протирать стол.

И действительно — на влажной бумаге тут же проступила серая пыль, она быстро почернела.

«Вы же говорили, что убирали! Что это тогда такое?»

Я мысленно накинулся на жену хозяина косивона.

«Это называется уборкой? Вот? Бумага чёрная!»

Обидно. Злость берёт. Просто возмутительно.

Столько драгоценного учебного времени пропало.

«Если я провалюсь, вы мне жизнь компенсируете?!»

Если здесь не получится — другого пути уже не будет!

Продолжая ругаться себе под нос, я вытер стол, потом ящик, потом верх мини-холодильника.

«Посмотрите на это. Сплошная пыль».

И без того в комнате нет наружного окна и почти нечем проветривать.

Конечно я не могу нормально заниматься, если здесь столько пыли.

«И тут. И здесь…»

Хух. Хух.

Я вспотел, протирая каждый уголок тесной комнаты, пол, щели между мебелью.

Только когда маленькая мусорная корзина наполовину заполнилась использованной бумагой, я наконец выпрямился, вытер пот и вздохнул.

Моя чистая комната.

Будто прямо сияет.

Теперь грязь больше не будет мешать моей концентрации.

«Рабочую среду надо создавать самому».

Я поставил руки на пояс и с удовлетворением огляделся.

На учёбе потребовались бы часы, чтобы почувствовать, что ты хоть немного продвинулся.

А тут я получил то же приятное чувство достижения одной уборкой.

«Ну всё. На сегодня поучился».

Фух.

Я вытер пот со лба.

На занятиях ведь первый урок часто посвящают вводной части.

А это мой первый день самостоятельной учёбы в косивоне. Ничего страшного, что начал с уборки комнаты.

Я не бездельничал. Я готовил условия для работы.

«Давно так не потел. Даже приятно».

К тому же физическая нагрузка наверняка потом помогает лучше учиться.

Но садиться за книги весь липкий от пота тоже невозможно.

Я закрыл тетрадь, снял одежду и пошёл в душ.

Подставил тело под холодную воду.

Почему-то мне казалось, что холодный душ бодрит лучше горячего.

Научных доказательств у меня не было. Просто ощущение.

«В кино, когда герой принимает важное решение и начинает тренироваться, он всегда стоит под холодным водопадом и укрепляет дух».

С таким настроем я терпел ледяную воду.

Даже специально подбадривал себя короткими выкриками, будто прохожу суровую тренировку.

«Смотрите! Я стану великим человеком!»

Пока я только один сижу в комнате без окна в каком-то косивоне.

Но когда-нибудь обязательно выйду наружу и покажу миру, чего стою!

«Вперёд, Ли Джун! Ты сможешь!»

Я бодро закончил душ, вытерся — и вдруг почувствовал голод.

«Вообще-то уже время ужина».

На пустой желудок тоже невозможно сосредоточиться.

А есть прямо во время занятий — вообще абсурд.

Все эти экзаменующиеся в фильмах, которые одной рукой едят, другой держат конспект?

Просто медийная фантазия.

«Так ничего не запомнишь. В одно ухо влетит, в другое вылетит».

Вот насколько объективно я смотрю на вещи.

Я прекрасно знаю, что помогает учиться, а что мешает.

Альпинист сначала изучает маршрут, прежде чем подниматься на гору. Вот и я, прежде чем взбираться на гору под названием «учёба», глубоко исследую правильные методы.

«А сколько я сегодня вообще занимался?»

Решил не считать.

Такие мысли только портят настроение.

Главное — стараться.

Если сам чувствуешь, что старался, разве этого недостаточно?

Поэтому для начала пойду поем.

В голове уже одна за другой всплывали вкусные вещи.

Курица, пицца, кисло-сладкая свинина, бургеры…

«Сегодня надо поужинать чем-нибудь по-настоящему вкусным!»

В этом потоке еды места для учёбы уже не осталось.

И если по дороге ещё разок сыграть в автомат с игрушками — вообще идеально.

«Кажется, я заметил неподалёку одно интересное заведение. Надо зайти».

Я оделся и вышел из комнаты.

Как раз в этот момент нуна, с которой я днём играл в боулинг, вместе с несколькими людьми собиралась выходить через стеклянную дверь.

— О, Джун из восьмой комнаты!

Она позвала вполголоса.

Я присмотрелся.

Мужчины и женщины примерно поровну.

Наверняка та самая учебная группа из нашего косивона.

Только нуна теперь выглядела совсем иначе: вместо растянутой одежды — юбка, полный макияж, контактные линзы. Во всеоружии.

У меня ёкнуло сердце.

«У неё парень есть?»

— Куда идёшь? Ужинать?

Она широко улыбнулась.

Рядом стояли ещё несколько девушек, тот мужчина почти дядиного возраста, который ругался с Джинхи, и вообще почти все знакомые лица, которых я успел увидеть здесь.

— Да. Как раз собирался поесть.

Она тут же подошла и резко потянула меня за руку.

— Тогда пошли с нами! Мы тоже за едой.

— А… хорошо.

Парни рядом посмотрели на нового конкурента не особенно дружелюбно.

Но и я не собирался отказываться от нуны.

— Тогда идём.

— Отлично, вперёд~!

⁂

— А-а, значит, Джун-оппа приехал сюда ради другой подготовки. Почти как за сертификатом учишься.

— Вроде того.

Мы сидели в ресторане с даккальби.

Девушка лет двадцати, которая повторно готовилась к поступлению, почему-то решила, что я старше, и называла меня оппой.

Школьник редко живёт в косивоне, а она после выпуска сразу пошла на повторную подготовку, поэтому, видимо, считала себя самой младшей.

Но если сложить мою прошлую жизнь с нынешней, я действительно прожил больше двадцати лет. Исправлять её не стал.

— Джун-оппа, а у тебя какое хобби? Чем отвлекаешься, когда учёба достаёт?

— Я… иногда игрушки вытаскиваю. Или играю во что-нибудь.

— Игры? Какие?

— League of Legends, Overwatch… обычное. А ты?

— Я иду в манхва-кафе и валяюсь там. Оно прямо в подвале нашего здания.

— А-а, то самое.

— Если будет скучно, скажи. В следующий раз вместе пойдём.

Мы болтали и доедали жареный рис после даккальби.

Вскоре мужчина дядиного возраста, который считался лидером группы, как ни в чём не бывало заказал алкоголь.

— Хозяин, три бутылки Chum Churum!

— Оппа, ты опять пьёшь?

— Как можно есть даккальби без выпивки?

— С ума сошёл, честное слово… ха-ха…

Девушки ругали его, но при этом смеялись так, будто сами только этого и ждали.

— Так, по стаканчику…

— Оставишь — экзамен провалишь!

Девушка рядом хихикнула и протянула мне рюмку.

Я машинально принял.

В этой жизни мне ещё не наливали алкоголь, и я немного напрягся.

Но фактически мне уже двадцать. Да и в прошлой жизни после вступительных я вдоволь напился с двоюродным братом.

Ничего страшного.

— Пей, пей… выпьешь — и учиться лучше пойдёт.

Мы начали передавать друг другу рюмки, постепенно пьянели, и атмосфера становилась всё веселее.

Через какое-то время лидер, уже прилично набравшийся и с небритой челюстью, важным видом ткнул в меня пальцем.

— Эй, Ли Джун. Я, между прочим, восьмой год готовлюсь на госслужбу. Дам тебе задачку. Как думаешь, какой процент сдаёт экзамен на девятый разряд?

— Ну… процентов двадцать?

— Эй, если не знаешь — не болтай. Два-три процента. Два-три.

Он загоготал.

Сам спросил — и сам же начал унижать за незнание.

— Я вообще не к госэкзамену готовлюсь.

— Эй, ты хоть разницу между «госисэн» и «консисэн» знаешь? Тут все консисэны, понял?

А какая разница?

Нуна, которая пригласила меня в группу, улыбнулась с другой стороны стола.

— Зачем ты к новенькому цепляешься? Джун, «госисэнами» называют тех, кто готовится к государственным квалификационным экзаменам — судебному, административному, дипломатическому и подобным. А тех, кто сдаёт обычный конкурс на госслужбу, называют «консисэнами». Хотя судебный экзамен уже отменили.

— А-а… понятно.

Я просто кивнул и отпил.

Лидер рассмеялся: мол, зачем объяснять такие очевидные вещи.

Теперь понятно.

Обычное мужское меряние достоинством перед женщинами.

«И чем ты гордишься? Восьмым годом подготовки?»

Если живёшь в косивоне и готовишься к экзамену — обычным людям всё равно, как именно вас тут называют.

«Только вы сами и делите себя на категории».

Я с раздражением опрокинул рюмку.

В их разговорах о госэкзаменах я почти ничего не понимал и чувствовал себя лишним.

К счастью, двадцатилетняя девушка рядом продолжала говорить со мной, так что совсем потерять лицо не пришлось.

Во вступительных экзаменах я как раз разбирался.

— Оппа, скоро ведь июньский пробник. Я ужасно переживаю.

— …Все переживают. Нормально.

Я уже сам начал говорить с тем же мужским самодовольством, что и лидер.

— Но июнь обычно как раз показывает, насколько хорошо повторники успели поработать. Скорее всего, получишь примерно то, чего ожидаешь. Не бойся.

— Правда?

— Конечно. Только если балл будет хороший, не расслабляйся. Вот это самый опасный момент. В середине года люди получают лучший результат в жизни, теряют напряжение, а потом разваливаются на настоящем экзамене в ноябре.

Я уверенно нёс всё, что помнил по своей прошлой подготовке.

Девушке явно нравилось.

— Джун-оппа так много знает.

— Если ещё что-то интересно — спрашивай. Во вступительных я шарю.

Мы разговаривали, оба уже красные от алкоголя.

Наверное, она и сама прекрасно понимала, как проходит повторная подготовка.

Просто здесь всем нужен кто-то, кто выслушает, согласится и немного поддержит.

— Я больше не могу заходить в соцсети. Все друзья поступили, ходят на университетские фестивали, отмечают друг друга… Каждый раз смотрю — и так тоскливо становится.

— Удали. Серьёзно, удали. Не надо за ними следить. Когда тяжело и любопытно, всё равно полезешь смотреть и только хуже себе сделаешь. Если что-то мучает — лучше мне расскажи…

Я бросал фразы, которые будто сами приходили из какого-то инстинкта.

Почему-то казалось, что я уже много раз так разговаривал.

Нет. Скорее здесь, среди экзаменующихся, это просто само собой разумеющееся поведение.

Я огляделся.

Нуна, пригласившая меня, уже смеялась под руку с каким-то красивым парнем.

И остальные тоже как будто разбились по парам.

«Вот ведь идеально получилось — мужчин и женщин поровну».

Я тоже естественным образом всё время оставался рядом с повторницей.

— Так! В караоке! Все в караоке!

— Ты реально сумасшедший, ха-ха… А учиться когда?

— Ещё успеем! Вперёд!

Вот так я смешался с этой компанией и до поздней ночи бродил по неону Норянджина: выпивка, караоке, болтовня, развлечения.

К зданию косивона мы вернулись уже почти в полночь.

Я понимал: завтра конкурс, а я гуляю до такого времени. Непорядок.

Но и отпускать девушку рядом, которая красным от алкоголя лицом жаловалась мне на жизнь повторника, совсем не хотелось.

— Оппа, знаешь… Чем ближе вступительный экзамен, тем сильнее хочется от него убежать. Хотя весь год бежишь именно к нему. А когда он приближается, становится только страшнее.

— У всех так. Ничего не поделаешь. Зажмуриться и идти сдавать.

Я говорил не потому, что искренне в это верил.

Просто подбирал подходящие слова, чтобы понравиться ей.

Сам я тоже уже почти перешёл в день конкурса — вот-вот полночь.

Но конкурс можно пройти и в следующем году. И через год.

Не получится сейчас — получится потом. Не получится потом — ещё через год.

Если человек продолжает пытаться, когда-нибудь он обязательно достигнет цели.

Мы остановились перед зданием, ожидая, пока несколько парней и девушек докурят.

— Эй, сейчас даже выпускники сеульских универов массово идут на девятый разряд… Не парься.

— На праздниках родственники только и говорят: «Почему не сдаёшь на седьмой?», потом: «Если седьмой — почему не на пятый?», потом: «А чего административный экзамен не сдавал?» Суки…

— Всё, заходим, народ!

По чьему-то крику мы двинулись внутрь.

Но пошли далеко не все.

Нуна и другие привлекательные парни и девушки остались снаружи, махая нам.

— Нуна, вы не поднимаетесь?

— Нуна ещё немного погуляет~

Она пьяно захихикала, всё ещё держась под руку с красивым парнем.

Похоже, дальше они собирались в мотель.

— Ладно, идём, идём…

— Всем спасибо за сегодня~

Хотя не учились ни минуты и весь вечер развлекались, люди весело желали друг другу хорошего отдыха после «тяжёлого дня».

Оставшиеся подошли к лифту.

И тут девушка, с которой я весь вечер разговаривал, словно не хотела расставаться и, схватившись за голову, изобразила сильное опьянение.

— Ой… голова кружится…

Я уже протянул руку, чтобы поддержать её.

Но лидер группы хлопнул меня по плечу, шагнул вперёд и сам подхватил девушку.

— Эй, ты как? Её нельзя сейчас одну в лифт сажать. Я выведу на воздух, пусть протрезвеет. Вы поднимайтесь.

— Подождите.

Я преградил ему дорогу. Намерение было слишком очевидным.

— Тогда я с ней посижу. А вы идите.

— Я сам. Ты поднимайся.

— Я же сказал, что сам помогу.

Лидер мгновенно посуровел и тихо выругался.

— Ты что, намёков не понимаешь? Иди внутрь.

— Не хочу. Я с ней останусь.

— Я первым сказал. Иди. Просто зайди в здание.

— Говорю же, я сам.

— Эй, мелкий… отойди.

— Я сказал, уходите вы.

— Да иди ты уже, блядь! Просто иди!

— Не пойду!

Мы схватили друг друга и начали толкаться прямо у входа в косивон.

Люди, уже зашедшие в лифт, смотрели на нас и смеялись.

— Эти двое чего?

— Эй, вы там что творите?

Нуна с полным макияжем, стоявшая снаружи под руку с мужчиной, тоже наблюдала и хихикала.

Даже повторница, только что державшаяся за лоб и изображавшая головокружение, приоткрыла глаза и смотрела на нас.

— Ах ты сука. Ты меня сейчас презираешь, потому что я готовлюсь на госслужбу? А? Я первым сказал. И ты вообще новенький — так что просто иди внутрь. Невоспитанный ублюдок…

— Да что ты, блядь, пристал к девчонкам в этом возрасте? Лидер учебной группы нашёлся. Нравится, да?

Эта девушка моя!

Я весь вечер её утешал!

Не смей её трогать!

— Мелкий ублюдок, я по-хорошему говорю: уйди! Ты что, считаешь меня лохом?! Думаешь, восемь лет подготовки — это херня?!

— Отвали, придурок…

Бам!

Он со всей силы ударил меня кулаком по голове.

Я тоже бросился на него и вцепился в шею.

— Сдохни! Сдохни!

— Ах ты тварь! Кто тебе позволил меня презирать?!

— Не трогай её! Не смей трогать!

— А-а-а! Кто меня унижает?! Ты, сука, смотришь на меня свысока, потому что я экзаменующийся?! Вы все, суки! Устроились пораньше, родители богатые — хорошо вам!

— Я её первый выбрал! Не трогай! Не трогай её-а-а-а!

— Прогнившее общество, сдохни! Пусть страна развалится! Чтоб вы все умерли-и-и!

— Я её утешал! Не трогай! Не трогай! Я с ней разговаривал!

Мы били друг друга, разбивая лица в кровь.

Я её утешал. Не трогай…

Жильцы косивона вокруг — мужчины, женщины, даже повторница, которая только что сидела якобы пьяная, — смотрели на нас налитыми кровью глазами и широко улыбались.

— Сдохни! Сдохни!

— Ублюдок… ублюдок…

Я — экзаменующийся.

Я — экзаменующийся Норянджина.