Глава 209 — Операция «Спасти Сим Нару»

— Ты тоже подписывал контракт?

В повисшей неловкой атмосфере Югон перевёл стрелки на Хвиджина.

— Что? Нет.

— Тогда тем более Нару нужно оставить. В группе, где подписавших больше, чем неподписавших, лучше держаться вместе тем, кто ничего не подписывал. Зачем нам Нару?

Звучало холодно, но неправдой не было. Хвиджин замялся, не сразу нашёл ответ, а затем возразил:

— Но ты сам через это прошёл и знаешь: голоса не подделывали.

Если бы манипулировали и оценками, и голосованием, Югон с Хвиджином изначально оказались бы далеко за пределами дебютного состава.

Да, стартовые условия отличались. Но поклонники, которых собрал Нару, пришли именно ради него.

— Знаю. Но голосование — одно, а оказаться в центре всей подтасовки — другое. Раз уж группа всё равно распалась, скажу прямо. Я контракт не подписывал, но всё это время получал столько проклятий… А он действительно подписал и…

Югон упрямо не отступал.

— Хён, разве ты не злишься? Я злюсь. Отказался от контракта, потому что он мне не понравился, за это меня отправили в F. Потом решили, что на мне можно привлечь внимание, и сразу подняли в A. А люди увидели переход из F в A и проклинали меня за подтасовку. Как тут не злиться?

Я сейчас сойду с ума. Между ними мгновенно потянуло ледяным сквозняком. Машина начала отклоняться в сторону, и меня прошиб пот.

Не можете спорить так, чтобы я не слышал? Посторонний, зажатый между вами, всего лишь хочет спокойно вести машину.

— Я думал… ты по-своему хорошо относишься к Нару.

— Только потому, что нас хорошо продавали как пару. Он сам изображал дружелюбие, а я подыгрывал.

— …

И что мне делать с этой атмосферой? Знать подобное, конечно, полезно. Но не хотелось слушать признания в объёмном звуке прямо за рулём.

— Ты… против работать вместе с Нару?

Югон некоторое время молчал, ковыряя ручку двери. Затем ответил:

— Не тянет.

Похоже, обиды из-за предварительного контракта накопилось немало.

«И винить его нельзя».

Я ненадолго замолчал, поглаживая руль, и спросил:

— Тебя просто не тянет или ты действительно не хочешь?

Югон не ответил.

— Если я скажу, сделаешь?

— …

Сразу отказать не смог. Значит, если надавить, согласится.

— Только потом не исчезай неизвестно куда, если что-нибудь не понравится.

— Я не исчезал.

Работал у него один рот.

— Исчезал.

— Почему ты всё время говоришь со мной на «ты»?

Аргументы закончились, и он снова прицепился к обращению. Я чуть опустил голову.

— Потому что я твой хён.

— Тогда мне тоже можно с тобой на «ты»?

— Делай что хочешь.

Мне было всё равно, как он станет говорить. За время виртуального айдол-опыта неформальной речи я уже наслушался достаточно.

— В любом случае сотрудничать будешь, верно?

Югон ничего не ответил. Скрестил руки и откинулся на спинку.

Он и сам понимал: ни Хвиджин, ни я не способны бросить Нару в таком положении.

К тому же Югон сам сейчас получал помощь именно из-за чужого вмешательства.

Оставалось надеяться, что новых проблем он не устроит. Я горячо помолился, перестроился и направился к жилому комплексу.

Ещё через тридцать минут пробок мы добрались до элитного комплекса в Инчхоне.

Сколько потом ехать отсюда до общежития? Казалось, бесконечно далеко. Но сейчас нужно сосредоточиться на ближайшей задаче.

— Не болтай лишнего. Просто иди следом. Скажем, что сначала запустим юнит из трёх человек, а позже поддержим и личную деятельность.

Югон надул губы.

— По-моему, он скажет, что после распада группы хочет работать только сольно.

— Тогда не придётся состоять с Нару в одном юните. Повезло тебе.

Я не уступил ни на шаг, фыркнул и нажал звонок. Заранее связаться с Нару не получилось — телефон он не брал. Но если родители не потащили его на встречу с новым агентством прямо сегодня, он должен быть дома.

— А если дверь не откроют?

Хвиджин внезапно занервничал.

«Мы правда приехали без плана?»

Но без связи с самим Нару большего сделать было нельзя.

Интерком зазвонил. Вскоре раздался голос женщины средних лет:

— Кто там?

Я вздохнул, коротко набрал воздуха и открыл рот. Точнее, попытался.

— Здравствуйте, тётушка~. Давно не виделись! Мы из одной группы с Нару. Хотели обсудить дальнейшую деятельность. Вы уделите нам немного времени?

Югон вклинился раньше.

— Нет…

Он сумасшедший? В машине всем видом показывал, как ненавидит происходящее, а перед камерой интеркома уже строил цветущую улыбку и ласково тянул слова.

— Ой, Югон, это ты? Не знала, что придёшь. Мне понадобится немного времени. Подождите минутку и поднимайтесь.

Неужели сработала его подлая стратегия с эгьё? Я боялся, что при одном упоминании Floss перед нами захлопнут дверь, но женщина спокойно открыла.

Щёлкнул замок. Югон самодовольно пожал плечами.

— Открыто.

Я потерял дар речи от того, насколько легко он добился своего. Но заслуга и правда целиком принадлежала Югону.

Раздражало, однако пока следовало быть благодарным.

Незадолго до того, как трое соседей по комнате из виртуального айдол-опыта вошли в дом Нару…

Сам Нару лежал, свернувшись на кровати. Он выплакал столько слёз, что больше плакать уже не получалось.

Может, тогда стоило отказаться от предварительного контракта и поверить, что способен дебютировать своими силами? Но и тогда, и сейчас он знал: права отказаться у него не было.

[Категория стажёра Кан Югона — F.]

Стоило подумать об этом, как в памяти всплывал Югон, и Нару резко мотал головой.

Тот начал с F, но всё равно самостоятельно дебютировал вместе с остальными. Значит, и Нару должен был поступить так же… Иногда хотелось думать именно так.

Но это удалось лишь потому, что речь шла о Югоне.

A, B и даже C. Его психическая стойкость, позволившая превратить во врагов почти всех стажёров с реальным шансом на дебют, была невероятной.

Нару до сих пор помнил ледяные взгляды участников, которые тоже стремились в группу. Особенно во время объявления рейтинга, подтвердившего его дебют.

Сам Нару ничем от них не отличался.

Он тоже хотел дебютировать. Хотел обойти всех остальных. Хотел получить больше внимания.

Но как можно было настолько высокомерно и ярко сиять, сделав врагами и верхушку рейтинга, и производственную группу?

Сблизиться с Югоном Нару решил исключительно из-за реакции поклонников.

На музыкальной программе, где Floss впервые заняли первое место после дебюта, Нару действовал по плану: взял кубок вместо микрофона, мило танцевал и смотрел в камеру, заполняя время.

Он мог петь живьём. Но во время My Idol Stage слишком громко подчёркивал собственные способности, а дебютную песню разучивал в спешке, поэтому не был уверен, что вытянет её в полную силу.

«Как можно чаще передавать партии. А если всё-таки петь — вполголоса».

Чтобы показать, что именно его сильнее всего продвигают среди главных вокалистов, Нару пришлось отдать высокие ноты. Поэтому он придумывал десятки способов избавиться от остальных партий.

Запоёт тихо — проклянут за слабую подачу. Значит, сначала заплакать, затем успокоиться, использовать кубок как реквизит, а когда снова подойдёт партия — обнять любого участника и опять разрыдаться.

В конце тщательно продуманного плана рядом оказался Югон: стоял с микрофоном и нормально исполнял свою часть.

«А, с этим немного неловко».

Лучше бы Чханхён или Джинхён. Но оба присели у края сцены и махали зрителям внизу.

«Ничего не поделаешь».

Нару всё равно обнял Югона — и кадр неожиданно привлёк огромный интерес. Раздражало, что публикация с Югоном, случайно оказавшимся рядом, набрала больше репостов, чем селфи самого Нару в официальном аккаунте.

В вопросах привлечения внимания у Нару было почти сверхъестественное чутьё. Он решил использовать образ, который нравился людям.

Любимая еда — торт со взбитыми сливками. Рукава — на размер длиннее необходимого. Самые трогательные подарки от поклонников — письма и куклы-персонажи.

Чтобы выжить в айдол-индустрии, где ежегодно дебютируют десятки групп, Нару выбрал путь, в котором чувствовал себя увереннее всего.

«Тогда меня все любили».

На экране телефона, который он сжимал в руке, теперь сыпались бесконечные проклятия за предательство национальных менеджеров.

«Отвратительный», «жалкий», «тошнотворный» — его атаковали всеми возможными словами.

Чем ярче свет, тем гуще тень. Фандомы других групп и личные поклонники участников, которых раньше подавлял сильный индивидуальный фандом Нару, выбрались наружу и устроили настоящий семинар по критике.

Единственное везение: больше всего ругали не его, а Чханхёна.

Нару шмыгнул носом под натянутым на голову одеялом.

«Теперь всё кончено».

План вернуться в прежнее агентство и снова дебютировать в другой группе пришлось отложить.

С самого утра мать обзванивала из гостиной руководителей разных агентств. Но все отвечали одинаково: «Контрактный спор слишком серьёзный, сейчас трудно дать ответ».

— Чёрт… Когда всё было хорошо, сами умоляли перейти. А теперь даже не отвечают.

Всхлипывая, Нару ударил подушку. Удар вышел как по сахарной вате.

Злость не прошла, зато заболела тыльная сторона ладони.

Хорошо хотя бы, что за прошедшее время он успел заработать. Раз всё закончилось, хотелось верить, что мать удовлетворится хотя бы этим.

Сколько бы она ни бросала трубку в раздражении, приличное агентство теперь вряд ли согласится его принять.

«Может, просто уйти из индустрии…»

Нару сам не поверил этой мысли и покачал головой. Его лицо слишком известно, чтобы жить обычным человеком. Хотя со временем, возможно… Он снова погружался в круг отрицательных мыслей, когда прозвенел интерком.

«Кто там…»

Может, приехали ругать за самовольный уход из агентства? Нару сидел в пастельной пижаме с медведями, прижимал к груди куклу-хомяка и шмыгал носом, когда услышал неожиданный голос.

— Здравствуйте, тётушка~. Давно не виделись! Мы из одной группы с Нару.

«…?»

Он вскочил с кровати. Этого человека здесь быть не могло. Но выйти в гостиную смелости не хватило, поэтому Нару прижал ухо к двери и начал подслушивать.

— Ой, Югон, это ты? Не знала, что придёшь. Мне понадобится немного времени. Поднимайтесь пока.

Зачем, зачем она их впускает?! И этот парень — сколько времени не показывался, а теперь внезапно объявился и вламывается в чужой дом! В голове начался полный хаос.

Нару всё это время прятался в комнате, боясь матери, агентства и интернета, который его проклинал. Но наконец собрал всю смелость и закричал:

— М-меня нет дома!

Заявление прозвучало храбро, но, к сожалению, слишком поздно.

— А…

— Нару… жив и здоров… понятно.

К этому моменту гости уже вошли в гостиную.