Глава 1.5 — Левиафан 1 ─ Leviathan 1─

Том 4. Левиафан 1 ─ Leviathan 1─

1899 год, зима.

Проклятый девятнадцатый век, окрашенный расцветом науки и упадком магии, подходит к концу, и зима сия знаменует собой последний год столетия.

Я, Левиафан, записываю…

О ты, раскрой врата сердца своего и внемли гласу моему. Ибо я – последний и величайший маг сего века. Ужасающий алхимик, рождающий бытие из ничего.

Итак, начну свои записи…

Я, Левиафан, когда-то был безымянным странником. Скитался от края до края, так долго и утомительно, что тебе и не вообразить. Исходил всю Европу, но не насытился, и потому побывал в Индии, Марокко и даже на Чёрном континенте. Время пыталось иссушить мой дух. Я просто скитался.

«Чёрным континентом» издревле называют Африку. При этом назвали его так из-за темного цвета кожи коренного населения - эфиопов и негров.

В самом начале своего странствия я добыл один «камень». Повстречав старика, назвавшего себя алхимиком, я отнял его у него. Красный, будто свежая девичья кровь, стариком он был назван «философским камнем». По глупости юности я возжелал его, и потому убил старика, обретя жизнь, навеки вышедшую из потока времени.

Но эти мемуары не о тех нескончаемых годах. А потому начну с событий двухлетней давности… зимы 1897-го года.

Той зимой, повинуясь внезапной прихоти, я оставил жизнь странника и посетил Академию Святой Маргариты на окраине Королевства Совиль. По итогу меня наняли сторожем часовой башни Академии. Отчасти чтобы дать отдых телу, уставшему от долгих скитаний, а также для того, чтобы открыть мастерскую и изучить добытый мной «философский камень».

Днём и ночью я начищал гигантские пружины и маятник мрачной башни. Обустроив в комнате с механизмом свою мастерскую, я приступил к расшифровке древних манускриптов, давным-давно добытых у старика вместе с камнем.

Некоторое время спустя я открыл способ творить золото. Следуя определённой методике, используя дешёвые вещицы, какие мог достать любой, я сам поразился, как быстро они обращались в золото.

Потрясённый, я решил продать его в деревне.

И – о чудо! – золото оказалось настоящим, а я выручил крупную сумму денег.

Имя моё в одночасье облетело деревню. От природы беспечная моя натура дала знать о себе: на вопрос я рассказал сельчанам и о философском камне, и об алхимии.

Времени прошло немного, и одним днём ко мне прибыли гонцы из Соврема. Одетые в парадные мундиры, они трубили в фанфары и вели себя крайне напыщенно. Затем они зачитали мне письмо от королевы Соврема.

Я был изумлён и обрадован. Королева Соврема была благородной девой, недавно связавшей себя узами брака с королём, и её хрупкая эфемерная красота была запечатлена на портретах, разносившихся по всей стране. Не будет ложью сказать, что в те дни весь народ только и говорил, что о ней.

В письме королевы крылось поразительное послание. Меня… странствующего алхимика, она просила явиться ко двору.

Гонцам я ответил, что приму её приглашение и явлюсь в назначенный час.

Едва они ускакали, как прибыла крупная армия. Гонцы королевы являли собой милых пажей, но теперь передо мной стояли грозные рыцари короля. Увидев шеренгу десятков крупных крепких мужчин, я уже приготовился к смерти.

Но, как оказалось, и у них было ко мне дело. Возглавлял их средних лет муж в аристократических одеждах. Представился бароном Масгрейвом и сообщил, что является министром юстиции Королевства Совиль.

Следом за королевой – министр юстиции. Он представился посланником короля. В противовес пажам, он повёл себя надменно, тут же начал меня допрашивать.

– Ты мошенник?

Я спокойно ответил.

– Такой же, как ты.

От моего бесстрашного ответа усы барона Масгрейва затрепетали от ярости. Барон потянулся к длинному мечу на поясе и что-то крикнул, как вдруг.

Откуда-то донёсся голос.

Невинный, беззаботный смех. Барон застыл.

Пышная карета, так и стоявшая неподалёку.

Кажется, изнутри и доносился смех.

Вот дверь кареты распахнулась, и оттуда лёгкими шагами спрыгнул обладатель голоса. К моему удивлению, он был мальчиком тринадцати-четырнадцати лет. Он представился Ианом – старшим сыном барона Масгрейва. Короткие волосы и детское лицо, какое легко принять за девичье. Не выказывая и малейшего страха, мальчик подошёл ко мне – подозрительному мужчине в маске и мантии – и начал засыпать вопросами с невинным ребячьим любопытством.

Похоже, старший сын барона питал к алхимии интерес. Барон отчитал сына, его плечи напряглись только больше, выдавая растущее раздражение.

Я не мог скрыть своего замешательства. Какое дело посланникам королевы, министру юстиции и его сыну в такой глуши?

Барон Масгрейв и его могучие рыцари ворвались в мою мастерскую… комнату с часовым механизмом. По приказу барона рыцари принялись обыскивать её, переворачивая всё вверх дном, сея хаос. Пока я содрогался от гнева и сомнений, кто-то дёрнул меня за руку. Обернувшись, я увидел того самого юношу, Иана.

Он шепнул мне.

– Отец и король подозревают, что ты мошенник. Боятся, что королева слишком наивна, её легко обмануть.

– Я – и мошенник? – услышав, я не смог сдержать смеха. Заразившись им, Иан и сам расплылся в улыбке. – Тоже так думаешь, Иан? – поинтересовался я, и мальчик невинно покачал головой.

– Не-а. Я вот надеюсь, что ты настоящий, – Иан склонил голову набок, глядя на меня. Пристально уставился на моё скрытое под маской лицо. – Королева уже встречала десятки тех, кто именовал себя алхимиками и магами. Отец ворчит, что госпоже-королеве просто нужно на кого-то опереться. Должно быть, попав в королевский дворец после замужества, она места себе не находит. Потому ей и нужны таинственные великие силы. Потому госпожа-королева и хочет, чтобы такой человек стал ей поддержкой. Но до сих пор госпожа-королева встречала только мошенников. Потому почтенный отец с королём и обеспокоены так сильно в попытках её опередить.

– Хм-м… Но что они ищут в моей мастерской?

– Хотят, чтобы ты сотворил алхимию. Но первым делом расследуют. …Ты злишься?

Его вопрос вызвал у меня лишь смех.

Я обвёл взглядом полумрак мастерской с часовым механизмом и маятником. Здесь нет ничего. Ничего, кроме моей магии. Так чего мне бояться?

В памяти всплыла красота королевы Совиля с портрета – чарующая, но исполненная тревоги.

…И тогда в глубинах сердца вспыхнуло нечто, чего не чувствовал за все те долгие годы скитаний – честолюбие.

Я жаждал.

Того, что мне было чуждо все эти годы.

Сладостной красоты. Власти. И богатства.

Закончив с обыском, барон отдал рыцарям приказ: он объявил о моём заточении в мастерской, оставив лишь скудный запас пропитания.

– Пока не создашь золото – не сможешь выйти наружу, – торжественно провозгласил барон Масгрейв. – Пусть годы пройдут – ты останешься здесь. Такова кара для обманувшего народ.

– … Три дня.

– Что?

Я ответил.

– Открой дверь через три дня. Я дам тебе золото. Но взамен… коли преподнесу тебе золото, позволишь встретиться мне с королевой. Таков договор, – барон был удивлён, и я бросил ему. – Если не создам золото, можешь без лишних церемоний вздёрнуть меня на виселице.

И вот, три дня спустя, утром.

Дверь медленно отворилась.

Передо мной предстал бледный барон и встревоженно выглядывавший из-за его спины Иан. Да и прочие рыцари…

Шатаясь, тяжело дыша, едва не падая, я приблизился к барону. И протянул ему… слиток золота.

Верно, моя рука в перчатке. В ней сверкал кусок драгоценного золота.

Затаив дыхание, барон окинул взглядом мастерскую.

– Как ты это сделал? Здесь нет других выходов. Я обыскал всю мастерскую, окружил её. Как ты это провернул, мошенник!

– Позволь мне встретиться с королевой, – я со стоном рухнул на пол. – Я преподнесу королеве спасение, – в уголок моих губ прокралась усмешка.

Бесцельно я скитался целую вечность. То было долгое, кошмарное время.

И, наконец, час настал.

Я непременно выкарабкаюсь из ада.

Давным-давно, когда я ожил, вырвался из-под земли – из того самого ада…

Меня радушно встретил двор короля Совиля.

Королева была настолько переполнена эмоциями, что едва не лишилась чувств – и её реакция меня порадовала. Королева была молода, красива и одинока, и, казалось, испытывала необычайный интерес к магическим силам.

Король Совиля же, стоявший подле неё, смотрел на меня с подозрением. Уже не молод, но моложаво выглядел, да к тому же весьма красив. Я приметил, как в глазах короля помимо недоверия мелькнул проблеск надежды.

Я точно мог сказать, что было у него на уме. Совиль сейчас испытывал финансовые трудности. К концу века по всей Европе разнеслась отдалённая поступь войны. Чтобы это маленькое королевство удержалось на плаву, ему нужны несметные богатства, чем больше – тем лучше. Коли я настоящий, то чтобы заполучить меня, король был готов уплатить любую цену – даже если ей была королева. Золото. Он жаждал золота. Нуждался так, что отдаст всё, что только пожелаю…

Что же до королевы, то она, пожалуй, страшилась дня, когда померкнет её юное прекрасное лицо. И ради бессмертия – одного из искусств алхимии – она была готова на любые жертвы.

Я смиренно поприветствовал их. А после – долго говорил о том, сколь сильно я ценю Совиль и как хочу отдать стране всего себя.

И вот, среди великолепного убранства королевского дворца, я приметил вазу с живыми цветами – оттуда я взял в руку розу.

Белую розу.

– Король, а также госпожа-Королева. В знак верности моей я превращу эту невинно-белую розу… в голубую – цвет, какой благословит вас обоих.

– … Боже! – воскликнула королева.

Голубая роза была символом с герба королевской семьи Совиля.

Расположившийся в дальнем конце барон Масгрейв поражённо вскричал:

– Невозможно! Голубых роз не бывает. Мир полон самых разных оттенков, но только голубые розы неподвластно создать никакими средствами. Чушь!

– Для алхимии нет ничего невозможного.

– Чушь!

Я оглянулся на короля. Король взирал на меня, хмуря величественное лицо, а глаза его были полны подозрений.

– Тогда, Ваше Величество, давайте заключим договор. Коли не смогу создать голубую розу, вы казните меня – не страшно. Но если голубая роза явит себя вам… – тут я сделал предложение.

Совиль, как и другие европейские державы, с начала века сего активно расширял колониальные владения. Немалую часть своего богатства он черпал в сокровищах заморского тёмного континента. Специи вроде перца, кофейные зёрна, алмазы, артефакты древних руин… Несметные богатства тропических островов, Индии и африканского континента…

Я просил возможности высказываться о колониальной политике. Король в недоумении сдвинул брови, но, в конце концов, кивнул.

– Хорошо.

Барон и королева наблюдали, затаив дыхание.

Нежно сжав в руке белую розу, я вложил в неё все свои силы.

Дрожа всем телом, обливаясь потом, я яростно сотрясал плечами и ногами, борясь что есть сил. По дворцу прокатился ропот. Я медленно открыл глаза – сила моя медленно окрашивала в яркий голубой белую розу в моих руках.

И вновь королева воскликнула: «Боже мой!».

Закрыв глаза от восторга, она сложила руки на груди.

Затем медленно спустилась с трона и опустилась передо мной на колени. Со всем почтением я преподнёс ей голубую розу. Не в силах сдержать чувств, королева приняла её и вскрикнула:

– А-а, мой алхимик!

– Госпожа-Королева, вся моя сила принадлежит лишь вам, прекрасной. Отныне и навеки веков, – под маской я улыбался.

Я был доволен.

Затем я поднял голову…

Король прожигал меня взглядом. Его глаза потемнели.

Я вернулся в деревенскую часовую башню. Продолжал рождать золото в мастерской. А во дворце стремился угодить королеве и высказывал мнение о колониальной политике. Королева боготворила меня, льнула ко мне и везде желала видеть рядом этого загадочного человека в маске, куда бы ни шла.

Я продолжал снабжать короля золотом.

Я обещал даровать королеве заклинание вечной молодости. Впрочем, королева и без того была молода и красива, так что нужды в этом не было.

Однажды король окликнул меня в роскошном коридоре королевского дворца.

– Кто ты на самом деле?

– … Что?

– В стране достаточного одного короля. Кем ты вознамерился стать? Какова твоя цель?

Я посмеялся над его словами.

Откуда этому королю знать мои сокровенные цели?

Из страха передо мной король со временем стал звать меня Левиафаном. То было воплощение змея из Библии, что дал Адаму и Еве запретный плод. Левиафан – чудище-исполин с бессмертным телом и силой зла, несущей гибель всему миру…

Король смотрел на меня холодным взглядом.

– Алхимик Левиафан. Зловещий муж. Ты принёс моему королевству богатство, но похитил сердце моей дорогой королевы. Кто же ты, Левиафан? Что кроется под этой маской?

И тут сердце моё объял страх. Когда-нибудь король сорвёт с меня эту маску. Неразгаданная тайна терзает людскую душу. Король, бесспорно, проводит бессонные ночи. Должно быть, только и терзается думами о маске, что не снимаю ни на миг – даже перед королевой, что просит об этом.

Коли маска слетит, мне придёт конец…

Моя даже слишком долгая жизнь, прожитая длиною в вечность, сгорит ежесекундно – в мгновение ока я обернусь в комок земли, каким мне было суждено стать так давно…!

Сейчас, когда пишу я эти мемуары.

1899 год, зима…

Я более не в силах нести бремя своей вины. В то время я был просто в отчаянии. Какой у меня был выбор, кроме как поступить так? Но, в конечном счёте, сказать могу лишь одно: тот человек, каким я был, за годы долгие сошёл с ума.

Всё началось с того, как встретил королеву – невинную роковую деву? Или же я, что должен был стать прахом уж давным-давно, сошёл с ума в тот самый миг, как возродился и начал свою новую жизнь?

Не в том, что обманул короля или министров, грех мой,

Не в том, что играл с чувствами невинной королевы,

Единственный мой грех…

Жестокое убийство безвинного сына барона Масгрейва – Иана.

В тот день Иан был мальчиком, что в нашу первую встречу невинно мне улыбнулся. И всего два года спустя с предсмертным криком он рухнул к моим ногам в комнате с часовым механизмом. Горячее жидкое золото хлынуло по его тонкому горлу, разрывая изнутри гладкий белый живот, изливаясь наружу вместе с алой кровью и клочьями внутренностей чрева…

Созданное мной… последнее золото…

Иан де Масгрейв сгинул ужасной смертью.

Я убил его.

Никто не знает.

О, ты из будущего.

Мужчина ли?

Женщина ли?

Старик ли?

Ребёнок ли?

Всё одно. Спаси меня. Не вынесу я бремени сего греха! Когда настанет час моей погибели, душа моя будет вечно скитаться в часовой башне, где испустил дух Иан, залитый золотом.

Я… убил Иана.

И я продолжу убивать. В этой часовой башне.

Душа моя навеки будет блуждать здесь – дух убийцы!