Глава 337 — Дополнительная Глава 1. Школа Тан, Тан Сань!

Дополнительная Глава 1. Школа Тан, Тан Сань!

— Я знаю, что проникновение во внутреннюю ветвь и тайное изучение секретных техник Школы Тан — непростительное преступление, недопустимое уставом клана. Но Тан Сань может поклясться Небесами, что не передал ни крупицы этих знаний внешнему миру. Говорю это не в надежде на милость старейшин, а лишь чтобы сообщить старейшинам: Тан Сань никогда не забывал своих корней. Не забывал прежде, не забудет и впредь.

Тан Сань уже целое время горения палочки благовоний молча стоял на коленях перед прадедушкой¹ Тан Ланем. Лицо Тан Саня было спокойным и решительным — совсем не таким, как у восемнадцатилетнего юноши. Своей уравновешенностью он уже намного превосходил сверстников.

¹ букв. «великий дед» (кит. «太爷») — распространённое в китайском языке обращение, которое в разные исторические периоды и в зависимости от контекста могло обозначать:

1) почтительное обращение к местному чиновнику (особенно к начальнику уезда или управы) в династии Мин («明», 1368–1644) и Цин («清», 1644–1911);

2) уважительное именование деда или прадеда (в диалектах и в семейном кругу);

3) высокомерное самоназвание (в значении «я, ваш господин» или «я, отец твой»);

4) обращение слуг к хозяину дома или к пожилому господину.

— Эх… — На морщинистом лице Тан Ланя промелькнуло сожаление. — Вставай, дитя. Ты должен понимать, что это совершенно невозможно. Как бы ты меня ни умолял, всё бесполезно. Если бы это было возможно, внутренняя ветвь давно уже была бы переполнена.

Тан Сань поднял голову и посмотрел на прадедушку Тан Ланя — старейшину внешней ветви. Во взгляде Тан Саня читались упрямство и непреклонность.

— Прадедушка, когда я был ещё в пелёнках, вы спасли меня и принесли в Школу Тан. С того самого момента я стал частью Школы Тан — ни в этой жизни, ни в грядущих это не изменится. Даже если однажды я превращусь в пепел, я всё равно буду принадлежать Школе Тан. Моя преданность Школе Тан — Небеса тому свидетели. Почему же мне нельзя войти во внутреннюю ветвь? Я лишь хочу развить и прославить скрытое оружие Школы Тан, по-настоящему постичь и прочувствовать глубочайшую сокровенную суть скрытого оружия. Умоляю вас, поговорите со старейшинами внутренней ветви! Позвольте мне вступить во внутреннюю ветвь!

Восемнадцать лет назад прадедушка Тан Лань спас его и принёс в Школу Тан. С детства Тан Сань рос в Школе Тан. Скрытое оружие Школы Тан славится на весь мир. Хотя сейчас клан уже не на пике своего расцвета, он по-прежнему остаётся одним из лучших кланов в Поднебесной. При упоминании скрытого оружия и смертельных ядов Школы Тан из земель Шу² любой воин Цзянху одобрительно поднимает большой палец.

² букв. «[земли] в пределах Шу» (кит. «蜀中») — историко-географическое название, обозначающее центральную часть древнего царства Шу («蜀»), территория которого примерно соответствует современной провинции Сычуань (кит. «四川»). После того как царство Шу было завоёвано царством Цинь («秦») в 316 году до н. э. (в период Сражающихся царств), выражение «[земли] в пределах Шу» закрепилось в книжной традиции как обобщённое наименование всей области Шу.

Никто не осмеливается связываться со Школой Тан: когда в ход идёт её скрытое оружие, мало кто остаётся в живых.

Школа Тан делится на две ветви — внутреннюю и внешнюю. Во внутренней ветви состоят только прямые ученики Школы Тан — наследники по крови. Во внешней же ветви были принятые со стороны ученики, а также те, кому даровали фамилию Тан, — приёмные дети, такие как Тан Сань.

В Школе Тан ученики внешней ветви не имели почти никакого положения. Прадедушка Тан Лань — старейшина внешней ветви, управляет всей внешней ветвью, но сам — ученик внутренней.

Каждый раз, когда Тан Сань видел на груди прадедушки Тан Ланя золотой иероглиф «Тан» (唐), сердце его переполняла зависть — он и сам не знал, насколько сильно. Самая заветная его мечта — войти во внутреннюю ветвь Школы Тан и изучать настоящее скрытое оружие.

Во внешней ветви изучают только механическое скрытое оружие и простейшее метаемое рукой. Ещё основы внутренней силы, простые захваты да базовые боевые искусства. Только во внутренней ветви можно постичь истинные высшие искусства Школы Тан.

Однако Школа Тан всегда ревностно оберегала свои секреты: кроме как по праву кровного наследия, она никогда не принимала посторонних во внутреннюю ветвь.

Одна из причин постепенного упадка Школы Тан в последние сто лет — то, что некоторые высшие искусства во внутренней ветви перестали передаваться.

Тан Сань с детства рос в Школе Тан — его принёс сюда прадедушка Тан Лань. Прадедушка Тан Лань всегда очень любил этого смышлёного ребёнка. Когда Тан Саню было всего три года, он под руководством прадедушки Тан Ланя начал изучать основы внутренней силы.

У Тан Саня были ловкие руки — его пальцы длиннее и тоньше, чем у обычных людей. Глаза ясные, зрение превосходное. Вдобавок — умная голова и выдающаяся способность к пониманию, намного превосходившая обычных людей. Ему было всего восемнадцать, но он уже овладел всеми методами изготовления скрытого оружия внешней ветви. Сделанное им оружие вызывало неустанные похвалы даже у прадедушки Тан Ланя — выходца из внутренней ветви.

В восемнадцать лет Тан Саню уже нечему было учиться во внешней ветви.

Поэтому сегодня он стоит на коленях перед прадедушкой Тан Ланем. Этот восемнадцатилетний юноша совершенно не думает о различии в происхождении. Он просто хочет изучить сокровенное высшее скрытое оружие и самые сильные высшие искусства Школы Тан.

Тан Сань пользовался некоторой известностью во внешней ветви, но он прекрасно понимал разрыв между собой и учениками внутренней ветви. Однажды он собственными глазами видел, как один из старейшин внутренней ветви метал скрытое оружие. Не было видно никакого движения — и вот уже горсть серебряных игл выложила на стене серебристый иероглиф «Тан» (唐) — древним, могучим, сильным почерком. Вот это настоящее мастерство! В душе Тан Саня пылало безмерное желание иметь возможность овладеть истинными высшими искусствами Школы Тан.

Но слова прадедушки Тан Ланя обрушились на него словно ушат холодной воды: ученик внешней ветви не может войти во внутреннюю ветвь, даже если ему уже нечему учиться.

Пятнадцать лет основ внутренней силы дали Тан Саню прочный фундамент. По уровню внутренней силы он даже превосходил некоторых сверстников из внутренней ветви — а ведь те изучали высшее искусство Школы Тан — Искусство Таинственных Небес!

Разве прадедушка Тан Лань сам не хотел, чтобы Тан Сань изучал ещё более глубокие высшие искусства Школы Тан? Тан Лань искренне любил этого ребёнка, даже относился к нему как к собственному внуку. Но он ничего не мог поделать — устав клана нельзя нарушать, даже если ты старейшина Таковы были не только правила Школы Тан, но и законы Цзянху.

Прадедушка Тан Лань поднялся и глухо произнёс:

— Вставай.

— Нет, прадедушка, согласитесь же на мою просьбу! — упрямо сказал Тан Сань.

Прадедушка Тан Лань вздохнул:

— Глупый мальчишка, неужели ты не понимаешь? Не то чтобы я не хочу согласиться — я просто не могу согласиться. Неужели ты думаешь, что я не хочу, чтобы ты вошёл во внутреннюю ветвь? Но это совершенно невозможно. Усердно оттачивай своё мастерство — того, что ты уже постиг, тебе хватит на всю жизнь в Школе Тан.

Тан Сань опустил голову. В его глазах читалось нежелание мириться. Да, он не желал мириться — он действительно не желал! Он ни за что не хотел так продолжать. Жениться и завести детей? У него в мыслях не было ничего подобного. Во внешней ветви почти нет девушек, а каждая ученица внутренней ветви смотрит на всех свысока.

Прадедушка Тан Лань сделал движение руками, будто поднимая что-то, и мягкий поток воздуха поднял Тан Саня с земли.

— Укрощение Журавля, Усмирение Дракона? — тут же назвал Тан Сань имя этого высшего искусства Школы Тан, и в глазах его загорелся восторженный блеск. Это же было одно из шести великих искусств Школы Тан — Укрощение Журавля, Усмирение Дракона! Говорят, что многие выдающиеся виды скрытого оружия Школы Тан можно использовать только на основе Укрощения Журавля, Усмирения Дракона.

— Возвращайся, выспись хорошенько. Завтра проснёшься — и всё забудешь. — Прадедушка Тан Лань почти вытолкнул Тан Саня за дверь. На лице Тан Ланя была лишь беспомощность.

Вернувшись в свою комнату и взглянув на серую одежду — символ своего положения, — Тан Сань ощутил лишь боль.

«Почему? Почему мне нельзя изучать высшие искусства Школы Тан? Я ведь правда очень люблю скрытое оружие! Я никогда не предам Школу Тан! Школа Тан — мой дом! Я лишь хочу прославить её!»

Тан Сань лёг на кровать, но долго не мог уснуть.

В третью стражу он — всё это время не сомкнувший глаз — резко перевернулся и сел на кровати.

«Нет, нет! Даже если мне не позволят войти во внутреннюю ветвь, я всё равно изучу высшие искусства скрытого оружия Школы Тан! Я обязательно смогу!»

Пылкий юноша был в том возрасте, когда кровь кипит. Он выдвинул ящик из-под кровати и быстро достал оттуда кое-какие вещи.

Всё это было сделано им в обычные дни. Летящий Небесный Божественный Коготь, покрытый чёрной краской, был изготовлен превосходно — каждая деталь из многократно закалённой стали. Тан Сань однажды пробовал поднять им груз весом до трёхсот цзиней, и на когте не появилось ни единой трещины.

Наручный арбалет, спинной арбалет — всё это он одно за другим установил на себе. Это было лучшее из скрытого оружия, которое могли изготовить ученики внешней ветви. Он решил, что всё же не стоит брать Божественный Арбалет Чжугэ — слишком уж мощная штука. Как бы не навредить людям из внутренней ветви!

Тан Сань вышел не через дверь, а легко выскользнул из окна и спустился на землю — тихо, словно кусочек ваты весом в четыре ляна, не вызвав ни звука. Затем, бесшумно двигаясь в тени под карнизами, он крадучись направился к внутренней ветви.

Усадьба Школы Тан располагалась на склоне горы и напоминала небольшой город. Внутренняя ветвь была внутренним городом, внешняя — внешним. К этому времени ворота внутренней ветви уже давно закрылись. На стенах внутренней ветви были специальные ученики, отвечавшие за ночную стражу.

Тан Сань в совершенстве овладел искусством лёгкости. Благодаря поддержке глубокой внутренней силы он был лёгок, словно ласточка.

Осторожно, крадучись, он подобрался к стене внутренней ветви и целую четверть часа наблюдал из тёмного угла. Желание проникнуть во внутреннюю ветвь возникло у него не сегодня, и именно поэтому он готовился не один день. Время смены караула учеников внутренней ветви он знал очень хорошо.

Охрана внутренней ветви Школы Тан не была строгой — ведь среди людей боевых искусств те, кто осмелился бы проникнуть в Школу Тан, ради мелкого воровства — красть кур и трогать собак, — были редчайшей редкостью. На внешних стенах внешней ветви было великое множество всевозможных ловушек и засад: чего там только не было — и скрытое оружие, и сильнейшие яды. Даже если бы величайший мастер современного Цзянху пришёл в Школу Тан, ему пришлось бы несладко³.

³ букв. «съесть не в силах — завернуть и унести» (кит. «吃不了兜着走») — выражение, которое в зависимости от контекста означает предупреждение, угрозу или шутку: «ты сам понесёшь все последствия», «тебе несдобровать», «будешь иметь дело». Первоначальное (бытовое) значение — забирать остатки еды с собой.

А внутренняя ветвь? Во внутренней ветви, включая самого главу клана — господина Тан Да, — насчитывалось целых семнадцать старейшин. Каждый из них был непревзойдённым мастером с глубочайшей основой. Господин Тан прожил почти два цикла по шестьдесят лет, и говорили, что он мог на вершине Пика Ужаса Призраков разгонять облака и туманы. Он был одним из величайших мастеров современного Цзянху, а по старшинству находился на самом верху. Какой же вор осмелился бы позариться на Школу Тан?

А сегодня Тан Сань стал этим исключением.

Настало время смены караула. Летящий Небесный Божественный Коготь легко опустился на карниз. У этого Летящего Небесного Божественного Когтя, сделанного руками самого Тан Саня, на каждом кончике была мягкая ткань. Куда бы ни падал Летящий Небесный Божественный Коготь, сначала опускалась мягкая ткань — бесшумно, — и только затем острые когти пронзали ткань и цеплялись за опору. Удивительно прозорливо.

Тан Сань напряг руки и быстро взобрался на крышу. Тёмно-серая форма ученика внешней ветви в эту ночь служила отличной маскировкой. Погода сегодня выдалась подходящая — луна скрылась, ветер усилился.

Когда он перебрался через стену внутренней ветви, сердце его заколотилось — иначе и быть не могло. Если его поймают, он знал последствия. Они будут очень серьёзными: в лучшем случае его жестоко изобьют, в худшем — лишат боевых искусств и выгонят за ворота клана.

Глубоко вздохнув, Тан Сань сказал себе: «Нужно сохранять спокойствие. Чего бы это ни стоило, нужно сохранять спокойствие. Только спокойствие даст хотя бы малейший шанс на успех. Раз уж вошёл — пути назад больше нет. Да, нет пути назад — можно только идти вперёд, можно только преуспеть, никаких неудач».

Тан Сань знал, куда ему нужно идти: в Хранилище Сутр⁴ Школы Тан — самое сердце Школы Тан. Если где и хранятся тайные руководства, то только там. Внутри Хранилища Сутр не было никакого скрытого оружия, но каждую ночь его охранял один из старейшин.

⁴ Хранилище Сутр (кит. «藏经阁») — специальное помещение в буддийском монастыре, предназначенное для хранения канонических текстов (сутр), а также для чтения и толкования сутр. Часто располагается на центральной оси за Главным Залом Великого Мудреца («大雄宝殿»), где стоит статуя Будды Шакьямуни. (Под «центральной осью» понимается главная архитектурная ось монастыря, идущая с юга на север.) Также Хранилище Сутр называется Залом Дхармы («法堂») или Павильоном Сутр («藏经楼»). В истории китайской архитектуры Хранилища Сутр стали появляться после династии Тан («唐», 618–907 гг. н.э.) в связи с формированием «Системы семи залов монастыря» («伽蓝七堂制») и увеличением объёма ксилографических изданий буддийских канонов. Помимо хранения книг, здесь также могли размещаться статуи Будды, ритуальные предметы и сокровища.

Тан Сань снова двинулся в тени под карнизами. Хотя он и не был учеником внутренней ветви, ему всё же доводилось бывать во внутренней ветви, и он очень хорошо знал здесь всё. Ведь он с детства рос в Школе Тан.

Хранилище Сутр было самым высоким местом во всей Школе Тан. Только ученики внутренней ветви имели право читать здесь. И даже они, говорят, могли воспользоваться этой возможностью лишь три раза в месяц.

«Вот оно!»

Хранилище Сутр — он наконец добрался. Тан Сань глубоко вздохнул, и сердце его вновь ускорило бег.

Интересно, какой старейшина сегодня на посту? Если удастся ускользнуть от его взгляда, то есть шанс на успех.

Летящий Небесный Божественный Коготь снова легко вылетел, опустился на карниз в углу Хранилища Сутр, по-прежнему не издав ни звука.

Когда-то, испытывая этот Летящий Небесный Божественный Коготь, Тан Сань просил прадедушку Тан Ланя испытать его. Даже такой мастер высокого уровня, как прадедушка Тан Лань, не слышал ни звука рассекаемого воздуха, ни звука удара когтя о препятствие.

Если сравнивать прадедушку Тан Ланя с внутренней ветвью, то лишь семеро старейшин превосходили его по уровню. Единственная надежда Тан Саня была на то, что сегодня на посту не окажется кто-то из тех семерых.

Мысленно отсчитав целых сто ударов сердца, Тан Сань убедился, что со стороны Хранилища Сутр по-прежнему нет никакого движения. Он облегчённо вздохнул про себя: «Видимо, мне действительно везёт».

Настал решающий момент. Успех или провал — всё решится сейчас!

Правой рукой ухватившись за мягкую верёвку Летящего Небесного Божественного Когтя, Тан Сань поднял левую руку и направил её к большому дереву рядом с Хранилищем Сутр. Изо всех сил глубоко вздохнул, наполнив лёгкие холодным ночным воздухом, и тем самым набрался храбрости.

Тан Сань нажал на пружину. «Свист!» — стрела из наручного арбалета молниеносно вылетела и устремилась прямо к дальнему дереву.

«Хлоп!» — стрела погрузилась в дерево, издав негромкий звук.

Почти не колеблясь, Тан Сань низко опустил голову — и вслед за первой стремительно вылетела стрела из спинного арбалета. На этот раз целью было дерево немного дальше. «Тук!» — этот звук был немного громче. Тан Саню нужно было создать впечатление, будто ночной путник⁵ движется от ближнего объекта к дальнему.

⁵ букв. «ночной идущий человек/ночной путник» (кит. «夜行人») — в старых китайских романах так называли странствующих рыцарей или воров, действовавших по ночам. В переносном смысле — тот, кто движется или действует в темноте, часто с оттенком скрытности или нелегальности.

Этот манёвр назывался «крик на востоке, удар на западе⁶».

⁶ букв. «поднять шум на востоке, ударить на западе» (кит. «声东击西») — военная хитрость, заключающаяся в создании ложной видимости атаки на одном направлении, чтобы скрыть истинный удар на другом. В переносном смысле означает отвлекающий манёвр или введение противника (соперника) в заблуждение.

Ворота Хранилища сутр резко распахнулись, и из них мгновенно выскочила тёмная тень. Оттолкнувшись кончиками пальцев от земли, она взмыла в воздух, словно ястреб, коснулась ветки и устремилась в ту сторону, куда направил её Тан Сань.

«Получилось!» — обрадовался Тан Сань. Как говорится, нельзя упускать момент — упустишь, и он не вернётся. У него даже не было времени на колебания. Он натянул верёвку, оттолкнулся от земли, применил искусство лёгкости и, молниеносно вскарабкавшись на Хранилище Сутр, ворвался внутрь.

Внутри горел свет, немного тускловатый. Ряды древних книжных полок стояли в строгом порядке. Перед ними находился стол, а на столе лежало несколько книг.

Тан Сань знал, что времени у него мало. Он ветром подлетел к столу и как раз увидел две лежащие на нём книги.

— «Записи Сокровищ Таинственных Небес», «Сто Приёмов Скрытого Оружия»? Как повезло. — Не колеблясь ни секунды, он схватил обе книги, даже не успев проверить, настоящие ли они, сунул их за пазуху, перевернулся, как коршун, вылетел из Хранилища Сутр, оттолкнулся с помощью Летящего Небесного Божественного Когтя и бесшумно опустился на землю — всё в тот же тёмный угол. Тряхнув правой рукой, он втянул Летящий Небесный Божественный Коготь и, словно хитрый заяц, бросился прочь, даже не оглядываясь.

Но он не видел, что, как только он ушёл, ворота Хранилища Сутр бесшумно закрылись — не издав ни звука, — и даже стрелы, которые он вонзил в деревья, исчезли.

Двигаясь по знакомому пути, Тан Сань, словно дикая лесная кошка, выбрался из внутренней ветви, легко вернулся в свою комнату, толкнул дверь и вошёл, а затем тихонько закрыл её за собой. Никогда прежде он не чувствовал, чтобы сердце его билось так сильно, как сейчас.

«Получилось. И правда получилось!»

В комнате было очень темно. Тан Сань слышал, как его сердце — «тук-тук-тук!» — колотится без остановки. Это ощущение было слишком острым. Но сейчас в его душе, кроме страха, было больше возбуждения.

«Записи Сокровищ Таинственных Небес» — это же были «Записи Сокровищ Таинственных Небес»! В них описывались высшие искусства Школы Тан. Тан Сань давно слышал о них, но никогда не видел. «Сто Приёмов Скрытого Оружия», наверное, тоже часть «Записей Сокровищ Таинственных Небес», выделенная отдельно. В «Ста Приёмах Скрытого Оружия» описаны самые совершенные приёмы метания скрытого оружия Школы Тан! А также процессы изготовления самого лучшего механического оружия. Как же это замечательно!

Тан Сань вдруг развернулся, опустился на колени в сторону внутренней ветви и изо всех сил трижды поклонился, коснувшись лбом земли. Он прошептал про себя:

— Праведные старейшины, Тан Сань непочтителен: он похитил высшие искусства внутренней ветви. Но прошу вас, будьте уверены: Тан Сань никогда не передаст это посторонним, он будет изучать всё сам. Когда в будущем он добьётся успеха в своих изысканиях, он посвятит себя клану до последней капли крови⁷, до самой смерти⁸, чтобы отплатить за великую милость клана.

⁷ букв. «печень и мозг размазаны по земле» (кит. «肝脑涂地») — выражение, означающее быть готовым пожертвовать всем, вплоть до собственной жизни, ради достижения цели или исполнения долга. Первоначально — ужасная смерть на поле боя.

⁸ букв. «умереть, а после остановиться» (кит. «死而后已») — выражение, означающее самоотверженное служение делу до самого конца жизни, прекращение усилий лишь с наступлением смерти, полную самоотдачу ради достижения высокой цели или выполнения долга.

— Ну, у парня ещё есть совесть. — Внезапно раздался голос. Тан Сань от испуга молниеносно вскочил на ноги и, действуя инстинктивно, направил наручный арбалет на источник звука.

— Кто? — Голос Тан Саня дрожал и звучал странно.

«Вжик!» — зажглась масляная лампа, и у стола сидел человек — да это же был прадедушка Тан Лань!

— Прадедушка, в-вы… как вы здесь оказались? — запинаясь спросил Тан Сань. Лицо его побледнело: он слишком хорошо понимал, какое это преступление — украсть высшие искусства внутренней ветви.

Прадедушка Тан Лань вздохнул и поднял руку. «Динь, динь!» — две арбалетные стрелы упали на стол, издав лёгкий звон.

— Оставлять улики, когда занимаешься кражей, — вот уж неуклюжий вор. — С этими словами он покачал головой в сторону Тан Саня.

Лицо Тан Саня застыло. С глухим стуком он рухнул на колени. В этот момент он понял, что говорить что-либо уже бесполезно, — оставалось только ждать приговора. Он не боялся смерти, но его заветная мечта так и осталась неосуществлённой.

Прадедушка Тан Лань поднялся и медленно подошёл к нему.

Тан Сань инстинктивно закрыл глаза. Он не жалел — ни капли не жалел. Если бы ему дали выбрать снова, он поступил бы так же — он снова украл бы те тайные книги внутренней ветви.

— Ты думал, что твой манёвр «крик на востоке, удар на западе» сможет отвлечь старейшину, охраняющего Хранилище Сутр? Для дежурного старейшины нет ничего важнее охраны Хранилища Сутр. Если только Школа Тан не будет захвачена, он ни за что не уйдёт. И с таким жалким мастерством ты осмелился идти в Хранилище Сутр за книгами? Я знал, что ты, парень, не усидишь на месте и непременно отправишься сегодняшним вечером. Ты вырос у меня на глазах: стоит тебе только приподнять зад — и я уже знаю какую какашку сделаешь. Поднимайся. — С этими словами прадедушка Тан Лань поднял ногу и пнул Тан Саня.

Тан Сань опустил голову так низко, что она почти ушла в грудь. Поднявшись, он не осмеливался взглянуть на прадедушку.

Прадедушка Тан Лань вздохнул:

— Я никогда не передавал тебе высших искусств внутренней ветви. Сегодня ночью я тебя не видел. Ты не знаешь, что я сегодня поменялся сменой с дежурным старейшиной. Никто не знает, что те две книги — моя тайная копия. Я ничего не знаю, и ты тоже ничего не знаешь. Запомни свои слова: то, что у тебя за пазухой, никогда не должно попасть к другим ученикам внешней ветви. Всё, что ты изучишь или поймёшь, должно остаться только в твоём животе, никогда не разглашай. Понял?

— Прадедушка, вы?.. — Тан Сань резко поднял голову и взглянул на морщинистое лицо прадедушки Тан Ланя.

В этот момент лицо прадедушки Тан Ланя было полно доброты. Он поднял руку и погладил Тан Саня по голове, затем толкнул дверь и бесшумно вышел. В мгновение ока исчез в ночном небе.

Перед глазами Тан Саня всё затуманилось. Слёзы преломили свет, отчего перед взглядом возник странный, переливающийся узор.

Он снова упал на колени и усердно, старательно трижды поклонился, тяжело ударившись лбом о землю, в ту сторону, куда ушёл прадедушка Тан Лань.

Вновь поднявшись, Тан Сань закрыл дверь и поспешил к столу. Смахнув слёзы, быстро достал из-за пазухи две книги. С трудом проглотив слюну, он медленно открыл первую страницу «Записей Сокровищ Таинственных Небес».

Один год спустя!

Тан Сань сидел на кровати, скрестив ноги. Вокруг его тела расползался белый туман, тонкий аромат витал в комнате. Более десяти лет основ, наработанных с детства, дали ему чрезвычайно глубокий фундамент. За один год Искусство Таинственных Небес достигло начального успеха.

В этом году ему исполнилось девятнадцать лет!

Ещё три года!

Прадедушка Тан Лань скончался от старости, не болев. Ему был девяносто один год. Он, единственный знающий тайну, ушёл. Перед его уходом Тан Сань неотлучно находился рядом с прадедушкой, заботясь о нём до самого конца — не отходя ни на шаг.

Ещё три года.

Тан Сань ушёл в затворничество. Частью ради того, чтобы нести ночное бдение у места упокоения⁹ прадедушки, но в основном для углублённого изучения высших искусств скрытого оружия. Он начал пытаться изготавливать самые передовые механические виды скрытого оружия Школы Тан, в том числе восстанавливать по своим изысканиям некоторые утраченные образцы.

⁹ букв. «охранять дух» (кит. «守灵») — китайский народный обычай, согласно которому родственники всю ночь сидят у постели, гроба или поминальной таблички усопшего, поддерживая горение светильника и благовоний, чтобы душа умершего не заблудилась по пути в загробный мир.

Три года, проведённые в затворничестве и бдении у гроба прадедушки, — когда Тан Сань вышел из затворничества, ему уже было двадцать пять лет.

Искусство Таинственных Небес наконец достигло уровня защитной ци. Путь Призрачной Тени — великое достижение. Укрощение Журавля, Усмирение Дракона — начальное достижение. Таинственные Нефритовые Руки — великое достижение. Фиолетовые Глаза Демона — вторая ступень.

Он тщательно изучил «Сто Приёмов Скрытого Оружия» и мог уже использовать большинство видов скрытого оружия, за исключением лишь немногих.

Имя «Тан Сань» за эти три года, что он провёл в бдении, стало почти незнакомым даже во внешней ветви. Те, кто его помнил, замечали лишь его верность и добросердечие.

Тан Сань редко показывался во внешней ветви. Большую часть времени он проводил в своей комнате, изготавливая скрытое оружие — это как раз было обычным делом учеников внешней ветви. Каждый месяц у учеников внешней ветви была своя работа: Школа Тан не кормила бездельников. Скрытое оружие, производимое Тан Санем — особенно арбалеты разных видов — было очень высокого качества и неизменно получало высокие оценки от заказчиков и покупателей Школы Тан, поэтому его положение во внешней ветви постоянно росло. Даже некоторые управляющие внешней ветви, встречая его, обращались к нему «третий молодой господин».

Четыре года спустя!

Темнота окутывала всё, ночной холод был подобен воде.

Одна тень бесшумно покинула Школу Тан и направилась за середину склона, на котором стояла Школа Тан — туда, где располагались безлюдные скалы и обрывы.

Несколько минут спустя он уже подошёл к обрыву и остановился.

В серой одежде — это был Тан Сань. В этом году ему исполнилось двадцать девять лет.

Его дыхание было немного прерывистым, а лицо — красным. При его уровне мастерства этого не должно было бы быть.

С того момента как он получил «Записи Сокровищ Таинственных Небес», прошло целых десять лет. Наконец-то он сумел довести все высшие искусства, описанные в «Записях Сокровищ Таинственных Небес», до стадии великого достижения. Хотя это ещё не было истинным совершенством, но даже если бы его сравнивали с внутренней ветвью, он был бы бесспорно первым мастером среди молодого поколения. Только он никогда не осмеливался показывать своё мастерство и никогда ни с кем не сражался.

В этот час уже было очень поздно, до рассвета оставалось недолго.

Каждый день в это время Тан Сань приходил на заднюю гору, потому что только здесь он мог вволю применять и упражняться со своим различным скрытым оружием, не боясь быть обнаруженным.

— Получилось, у меня правда получилось! — Голос Тан Саня подрагивал. — Прадедушка, вы знаете? Ваш Сяо Сань наконец добился успеха! Я создал Лотос Ярости Будды. Правда, я создал его! «Лотос Ярости Будды — плачут даже духи и боги» — это наш Лотос Ярости Будды! Потратив столько лет, я наконец завершил его создание!

Тан Сань осторожно достал из-за пазухи три лотоса — золотые лотосы с рубиново-красной сердцевиной. Легко положив их на ладонь, он смотрел на них с любовью и бережностью. Хотя испытания ещё не проводились, он был полон уверенности в созданных им Лотосах Ярости Будды.

— Прадедушка, через несколько дней будет годовщина вашей смерти. В тот день я достану один из Лотосов Ярости Будды и проведу испытание — чтобы утешить ваш дух на Небесах. Если испытание удастся, я тайно отправлю оставшиеся два в Хранилище Сутр нашей Школы Тан. Теперь я уже не тот глупый мальчишка, который умел только отвлекать внимание «криком на востоке, а ударом на западе». Не беспокойтесь, старейшины меня не заметят. Я покажу вам высшие искусства нашей школы, хорошо?

Коснувшись земли кончиками пальцев, Тан Сань начал мерцать на месте, его тело мгновенно стало призрачным.

Высшее искусство Школы Тан — Путь Призрачной Тени!

Руки — словно нефрит, взметнулись в воздух. Лёгкие белые потоки энергии кружились вокруг его тела. Высшие искусства Школы Тан — Искусство Таинственных Небес, Таинственные Нефритовые Руки, Укрощение Журавля, Усмирение Дракона!

Каждое высшее искусство Школы Тан в его исполнении было невероятно естественным и отточенным. В каждом его движении уже чувствовалось благородство истинного мастера.

Время прошло незаметно. Одно за другим из рук Тан Саня вылетало скрытое оружие и сменяли друг друга высшие искусства Школы Тан.

Небо уже стало тёмно-синим, на горизонте начало светать — ещё немного, и наступит рассвет. Тан Сань обычно задерживался здесь, пока не заканчивал практику Фиолетовых Глаз Демона, и только потом возвращался в Школу Тан.

«Динь! Динь! Динь!» — неожиданно раздался звонкий, немного торопливый колокол. Он разбудил Тан Саня, целиком погружённого в совершенствование. Тан Сань инстинктивно обернулся и посмотрел в сторону Школы Тан.

«Тревожный колокол — это же тревожный колокол! В Школе Тан тревога. Неужели напали враги?»

Не колеблясь ни мгновения, Тан Сань взмыл в воздух и со всех ног помчался к Школе Тан. Школа Тан была его домом. Раз вторглись враги, как же он, ученик Школы Тан, мог не броситься на помощь?

Не добежав до ворот, он увидел, как из Школы Тан выпрыгнула чёрная тень. Не через ворота, а через стену — значит, либо вор, либо развратник¹⁰.

¹⁰ букв. «либо развратник, либо вор» (кит. «非奸即盗») — выражение, означающее, что человек, тайно проникший в чужой дом под покровом ночи, не может иметь добрых намерений: его цель — либо совершение полового преступления, либо кража. Используется для характеристики подозрительного вторжения, не сулящего ничего хорошего.

Этот человек оказался прямо перед Тан Санем.

Тан Сань тихо вскрикнул, пошёл Путём Призрачной Тени и бросился навстречу. Подняв обе ладони, он ударил ими в направлении того человека.

Это был человек в чёрном с закрытым лицом. Судя по цвету волос, он был уже немолод.

Тот тоже отреагировал очень быстро: поднял руки и столкнулся с Тан Санем.

«Бам!» — раздался глухой удар. Тан Саня сильно тряхнуло, он отступил на три шага. А человек в чёрном сделал один шаг назад и удивлённо произнёс:

— Неплохо, парень. В таком юном возрасте у тебя такая мощная внутренняя сила.

Выражение лица Тан Саня стало суровым. Уровень этого человека был чрезвычайно высок — даже выше, чем у покойного прадедушки Тан Ланя. Этот человек проник так глубоко в Школу Тан — явно с дурными намерениями.

Человек тихо рыкнул, обвёл руками круг, и мощный поток внутренней силы вырвался наружу. Словно рёв дракона и рык тигра, он устремился к Тан Саню.

В Школе Тан уже поднялся шум, вот-вот кто-то должен был выбежать в погоню. В такой момент лучшее решение — бежать¹¹, нельзя медлить ни мгновения.

¹¹ букв. «уход — лучшая стратегия» (кит. «走为上策») — 36-я стратагема из классического китайского трактата «Тридцать шесть стратагем» («三十六计»), означающая, что в безвыходной ситуации с превосходящим противником или при невозможности достичь цели другими способами наилучшим действием является отступление или временный уход, позволяющие сохранить силы и избежать поражения. В широком смысле — рациональное избегание прямого столкновения ради выигрыша времени или поиска более благоприятных условий.

Тан Сань не стал встречать атаку в лоб — потому что не смог бы её отразить. Это была явно какая-то высшая техника из мира боевых искусств. По ощущениям очень напоминала Восемнадцать Ладоней, Низвергающих Дракона¹² из Клана Нищих¹³.

¹² Восемнадцать Ладоней, Низвергающих Дракона (кит. 降龙十八掌) — одно из величайших и самых узнаваемых боевых искусств в уся-романах Цзинь Юна («金庸»), также известное как «Ладонь-Дракон» (降龙掌). Является верховным достоянием Клана Нищих («丐帮»). Мощная, прямолинейная, наступательная техника ладони без изысканных уловок, вся сила которой заключается в приложении внутреннего усилия. Не требует высоких начальных способностей, однако последние приёмы по плечу лишь тем, кто обладает глубокой внутренней силой. В бою строится на принципах «использования силы противника», «сочетания твёрдого и мягкого», достигая предела в состоянии «отсутствия себя» и «отсутствия формы».

¹³ Клан Нищих (кит. «丐帮») — крупнейшая неформальная организация в уся-романах, члены которой традиционно являются нищими. Отличается строгой иерархией, основанной на количестве нашитых на одежду мешков: чем больше мешков, тем выше статус. Клан также знаменит своими боевыми техниками: «Восемнадцать Ладоней, Низвергающих Дракона» и «Искусство Палки Для Отгона Собак», а также особым кодексом чести, основанном на защите обездоленных.

Оттолкнув Тан Саня одной ладонью, тот человек рассмеялся, взмыл в воздух и уже готов был улететь далеко, словно ястреб.

Тан Сань вздохнул, достал из-за пазухи металлическую трубку и нацелил её на того человека.

— Останься. Иначе я не буду церемониться.

Тот взглянул на Тан Саня:

— Скрытое оружие? Моя защитная ци уже достигла великого достижения — скрытое оружие против меня бесполезно.

— Правда? Что ж, попробуем.

«Хрусть!» — раздался вдруг звук пружины, и целый сноп синеватых тонких игл накрыл старика.

Старик говорил легко, но ничуть не пренебрёг опасностью — он обвёл руками круг, и снова раздался драконий рёв.

Но в следующее мгновение его тело застыло на месте. Глаза, устремлённые на Тан Саня, наполнились ужасом.

— Гру… шевый… Цве… ток… Лив… ня… Игл! Разве… это… не… утерянное… оружие? — Не договорив, старик в чёрном рухнул навзничь и тяжело ударился о землю. В свете утренней зари было видно, что его грудь и живот усеяли синеватые стальные иглы.

Грушевый Цветок Ливня Игл — особое оружие, пробивающее любую защитную ци, не знающее преград!

Тан Сань спокойно сказал:

— Это я создал. Ещё не завершён.

— Ты смог сделать Грушевый Цветок Ливня Игл? Откуда ты этому научился? — раздался сзади старческий голос.

Тан Сань замер и обернулся. Перед ним было много гневных глаз. Белые одежды, золотые иероглифы «Тан» (唐) — старейшины и ученики внутренней ветви.

«Плохо, меня раскрыли!»

Тан Сань, действуя инстинктивно, развернулся и бросился бежать — прямо к вершине горы, на которой стояла Школа Тан, в сторону Пика Ужаса Призраков…