Глава 208 — Без названия

Ну и когда Одинокий Волк понял, что Фанчжэн говорил об этом, на
полном серьёзе, он развернулся, чтобы сбежать. Обезьяна тут же
последовала за ним, но к несчастью для неё, он не могла, настолько же
быстро, бежать.

После “весёлой” погони, Фанчжэн привёл их всех в
алтарный зал, чтобы поклониться напротив мемориальной таблички с
Буддами. Позади него находились: волк, обезьяна и белка. Белка и
Обезьяна находились в более хорошем состоянии, так как стояние на
коленях не оказывало слишком большого давления, на их передние
конечности. Но вот Одинокий Волк, в свою очередь, практически рыдал
навзрыд. Для него стояние на коленях, было слишком трудной задачей!

Фанчжэн
сказал: “Вы все, трое, только недавно стали разумными, но ваша животная
натура, так никуда и не делась, и она, просто не желает меняться. Ну и в
особенности это касалось – именно Обезьяны-самца. Ты любил красть
предметы в Монастыре Байюнь. В те времена, ты был лишь дикой обезьяной в
горах, так что никто не учил тебя жить, по-другому. Но теперь, ты
присоединился к этому Монастырю Одного Пальца, и ты стал учеником этого
Нищего Монаха. Так что это была вина именно этого Нищего Монаха, раз он
не смог, хорошенько тебя обучить.”

Ну и, хотя съёмочная команда,
уже отсюда и уехала, и все проблемы, кажется, что были уже улажены, всё
же, это не имело никакого значения, так как Фанчжэн понял, что
определённые вещи, всё еще остались неразрешёнными и неулаженными.

Для
примера: он все еще не развеял свои сомнения, насчёт убийств живых
существ. Ну и другой пример, являлся текущим затруднительным положением,
в котором он сейчас и оказался. Кто был в нём виноват – Обезьяна или он
сам? Ну и в конце концов, Фанчжэн понял, что это не была вина Обезьяны.
Даже если данная Обезьяна и может теперь считаться разумной, она в
конечном итоге, оставалась лишь животным. Животные по своей природе,
были любопытными существами, так почему они должны были беспокоиться о
том, что они, собственно, и берут? Всё о чём животные беспокоились:
будет ли им из-за данного предмета весело или же интересно.

Невежество
нельзя было обвинять, во всех смертных грехах. Ну и поэтому, вина за
этот постыдной поступок, в конечном итоге, была именно его. Он был
виноват в том, что он не смог достойно обучить Обезьяну. Ну и когда
подобная ошибка, уже была совершена, он не признался в ней и отослал все
предметы, обратно. Вместо признания своей неправоты, он решил сокрыть
данное дело, из-за огромного стыда. Ну и, хотя, чуть позже, он всё же,
“всё” осознал, это осознание заняло у него слишком много времени. Ну и
усвоив урок, из этого происшествия, Фанчжэн наконец-то осознал, пару
новых вещей.

И всё же, это была именно его вина. Поэтому он не
мог позволить этому делу, кануть в Лету, просто потому, что оно
произошло в прошлом, и что оно, как бы разрешилось с помощью
пострадавшей стороны.

“Вы трое, слушайте внимательно. Вы все не имеете права прикасаться к предметам, которые вам не принадлежат, вы это понимаете?”

Одинокий Волк и Белка, тут же кивнули, чтобы таким образом, выразить их покаяние.

Обезьяна-самец
нахмурил свои пушистые брови: “В те времена, когда я находился в
Монастыре Байюнь, никто не говорил мне, что эти вещи, нельзя было брать.
Так почему, когда я пришёл в этот монастырь, тут появилось такое
огромное количество ограничений?”

Фанчжэн повернул голову и
посмотрел на Обезьяну-самца: “Если Этот Нищий Монах, в тайне заберёт все
персики, что ты и сорвал, это для тебя, будет нормальным явлением?”

“Ну, естественно нет.”

“А почему нет?”

“Они были сорваны мной, поэтому они мои. Как ты можешь в тайне забирать их с собой?” — Заявила Обезьяна.

Фанчжэн
улыбнулся: “И всё же, несмотря на это, ты забираешь предметы у других
существ? Не делай другим существам то, чего ты не хочешь, чтобы другие
существа, впоследствии, делали с тобой. Поскольку ты не хочешь страдать в
подобных трагедиях, так почему ты хочешь, чтобы остальные существа,
страдали в них, из-за тебя? Обезьяна-самец, ты хочешь, чтобы в любой
момент, когда ты будешь выходить из монастыря, в тебя кидались туфлями и
камнями, или ты хочешь, чтобы в любом месте, куда бы ты не пошёл, тебе в
руки, прямо-таки всовывали персики?”

Обезьяна была подобным вопросом, ошарашена, когда она почесала свою задницу: “Естественно я хочу персики.”

“Только
принося другим людям добро, эти другие люди и будут выдавать тебе
персики. Если ты другим людям, будешь приносить лишь страдания и боль,
то в ответ, ты получишь, лишь ботинком по спине или камнем по морде.
Сегодня ты останешься в алтарном зале, на долгий срок и этот Нищий
Монах, останется там с тобой, чтобы мы вместе подумали, над нашими
ошибками и прегрешениями. Ну и когда ты сможешь осознать все проблемы
своего поведения, вот тогда, мы и сможем уйти.” — Сказал Фанчжэн.

Обезьяна была поставлена в тупик, когда она в очередной раз почесала свою задницу: “Тогда что насчёт нашей еды?”

“Мы покушаем, в тот момент, когда ты сможешь осознать все проблемы твоего поведения.”

“Ах… Да как ты вообще можешь такое делать?”

“Если
ты будешь кланяться в течение дня, то этот Нищий Монах, будет кланяться
в течение двух дней. Если ты будешь кланяться в течение двух дней, то
этот Нищий Монах будет кланяться в течение четырёх.”

У
Обезьяны-самца просто не было слов, из-за этого двойного наказания,
которое Фанчжэн, накладывал сам на себя. Поэтому, всё что он мог сейчас
делать, это лишь кланяться и думать о том, что он, собственно, сделал.
Ну и несмотря на то, что он знал, что он был и вправду виноват, это было
не важно, ведь его упрямство, встало на дыбы, в его голове. Поэтому, он
про себя, злобно пробормотал: «Их же уже, практически полностью забрали
отсюда, так почему ты всё ещё винишь меня в этом…»

Фанчжэн
проигнорировал Обезьяну. Он заставил Одинокого Волка и Белку, стоять на
коленях в течение целого утра, перед тем, как он позволил им уйти. В
конце концов, они были лишь соучастниками, и они уже в этом покаялись.
Ну а что до Обезьяны, так она продолжала оставаться нераскаивающейся.
Она почувствовала себя некомфортно, из-за того, что она простояла на
коленях, уже в течение всего утра и её коленки, уже начали трястись и
всё же, она отказывалась признавать свои ошибки.

Фанчжэн так же никуда не спешил. Поскольку обезьяна отказывалась
признавать свои ошибки, то он составит ей компанию, в её стоянии на
коленях. Ну и к тому же, Фанчжэн и сам размышлял, насчёт своих ошибок…

«Это
всё, в конечном итоге, было лишь из-за моих недостаточных тренировок. Я
сильно разволновался, когда я повстречался с неприятностями и таким
образом, я с лёгкостью растерял всю мою совесть. Я постоянно думал о
способах, чтобы сохранить всё это дело, в тайне. И всё же, я забыл, что у
справедливости, были длинные руки. Как я мог спрятать ошибки, которые я
и совершил?» — Ну и с подобными мыслями в голове, он понял, что он
совершил, более чем одну ошибку!

Ну и придя к подобному осознанию, он вздохнул и поднялся с пола: “Обезьяна, пойдём.”

Обезьяна была ошарашена: “Аббат, куда это мы направляемся? Разве нам больше, не нужно осознавать наши ошибки?”

“Следуй за этим Нищий Монахом, вниз с горы.” — Сказал Фанчжэн.

“Вниз с горы?” — Ошарашенно проговорила Обезьяна.

“Да, вниз с горы, чтобы признаться в наших ошибках.” — Он уже вышел из алтарного зала.

Обезьяна взвопила из-за растерянности: “Разве это дело, не было уже урегулировано?”

“Да, данное дело с воровством, уже было разрешено, но оно не смогло успокоить мой разум. Обезьяна, ты чувствуешь себя спокойно?”

Обезьяна чисто на рефлексе, почесала задницу: “Да мне вполне неплохо…”

Ну
и у подножия горы, съёмочная команда, уже начала запаковывать свои
оставшиеся вещи. Они приготовились отчаливать, уже этим вечером. Весь
реквизит и все костюмы, уже были погружены в грузовые автомобили. Линь
Дунши сделал пересчёт всех предметов, когда Ло Ли провёл пересчёт
персонала. Юй Гуанцзэ и Ли Сюэ-ин в данный момент, обсуждали сценарий.

Старый Тао внезапно прокричал: “Почтенный Фанчжэн, а зачем вы к нам пришли? Это было потому, что вы, по нам, соскучились?”

Ну
и когда все люди из съёмочной команды и услышали подобный выкрик, они
чисто на подсознательном уровне, развернулись на крик. Они увидели
Фанчжэна, который выглядел очень спокойно. Его улыбка, даже имела в себе
какой-то намёк на освобождение или высвобождение от чего-то, когда он
подходил к ним всё ближе и ближе. Смущенная Обезьяна, следовала за ним,
по пятам. При этом, она прикрывала морду ладошками, буквально каждые два
шага.

“Почтенный Фанчжэн, вы здесь, чтобы нас проводить?” — Пошутила одна из женщин.

Юй
Гуанцзэ и Ли Сюэ-ин так же развернулись, чтобы на всё посмотреть, когда
они услышали шум от шумихи. Ли Сюэ-ин посмотрела на спокойного Фанчжэна
и у неё на сердце, появилось чувство зловещего предзнаменования. Она
подумала: «Этот монах что, обезумел?»

Фанчжэн покачал головой: “Амитабха. Этот Монах, пришёл сюда, чтобы извиниться.”

“Извиниться?”
— Все были поставлены в тупик. Ну и благодаря тому общению, которое они
и имели, в течение последней пары дней, они все, знали характер
Фанчжэна. По их мнению, он чрезвычайно добрый монах, с блистательной
улыбкой на лице. Он ко всем людям, относился одинаково хорошо. Ну и ни у
кого, из них, не было о нём, плохих впечатлений.

Ли Сюэ-ин
поняла, что, что-то во всей этой ситуации, было не так! Ну и в тот
момент, когда она уже намеревалась высказаться, чтобы его остановить,
она увидела, как Фанчжэн бросил на неё свой взгляд. Его глаза были
ясными и незапятнанными. Ли Сюэ-ин вздохнула, когда она увидела эти
глаза. Она знала, что Фанчжэн не будет считать себя мужчиной, если он не
признается в этом деле. Ну и причина, почему он выдавал людям, это
ощущение чистоты, была в том, что его сердце было настолько чисто, что
там не было места, ни для какой “грязи”. Поэтому если он не признается в
содеянном, то это грязное пятно, будет лишь расти в его сердце…

Ну
и только тогда, когда Фанчжэн увидел бездействие Ли Сюэ-ин, он и решил
заговорить: “Пару дней назад, многие из вас, потеряли ваши ценные
предметы. И это всё, на самом деле, было виной данного Нищего Монаха.”

“Что?!”
— Прозвучали множественные восклицания и в особенности громкими, они
были, от мужчин. Мужчины выглядели изумлёнными, перед тем как они,
как-то странно посмотрели на Фанчжэна. Но это не были взгляды из-за
отвращения. Вместо этого, это была некая форма зрительного почтения, с
толикой игривой шаловливости.

Даже Линь Дунши прикрыл лицо рукой,
когда он чертыхался: “Срань господня, Мастер и вправду отличный пример,
для всего нашего поколения. Чёрт, он должен был выдать мне, ну хотя бы
одну пару, из его новообретённой коллекции нижнего белья. Я могу
проигнорировать его остальную коллекцию, но я готов потратить все мои
деньги, чтобы купить, хотя бы одни трусики Сюэ-ин…”

Ло Ли, тут же закатил глаза, из-за слов этого извращенца: “Ну ты и никчёмный человек… а я просто, хотел трусики Сяолю.”

Линь Дунши: “@#$!$@…»