Глава 222 — Сбор ритуальных пожертвований

Фанчжэн улыбнулся, ведь он знал, что сейчас творилось, у Ван Югуя, в
голове: “Покровитель, этот Нищий Монах имеет чёткое представление,
насчёт этих вопросов с пожертвованиями. Мне и действительно было приятно
узнать, что деревня наконец-то получит новые дороги, ну а что до горной
тропы… Обидно, но этому Нищему Монаху, придётся без неё обойтись.”

“Насчёт
этого… не волнуйся. Я оплачу этот счёт, за тебя. Причина, почему наша
область, с готовностью выдала деньги на прокладку новых дорог в нашей
деревне, была по большей степени, из-за “Несравненной Красавицы”,
съёмочная команда которой, недавно гостила в нашей деревне. Ну и когда
съёмочная команда, отсюда и уезжала, они все, расхваливали гору Одного
Пальца, с поводом и без. Ну и областные власти, вероятнее всего решили,
что гора Одного Пальца станет популярным туристическим местом, как
только “Несравненная Красавица” и будет отправлена в прокат. Когда
придёт время для премьеры “Несравненной Красавицы”: гора Одного Пальца
сможет воспользоваться подобной возможностью, чтобы подогреть к себе
довольно-таки большой интерес. Она возможно и не станет большим
туристическим назначением среди всех туристических агентств, но у неё не
должно возникнуть проблем, чтобы стать небольшим туристическим местом, к
которому будут стекаться, привлечённые фильмом люди. Ну и подобные
действия, с нашей стороны, можно было рассматривать как “своевременные
инвестиции”. Кстати, твоя горная тропа, так же должна находиться в
планах областного правительства, по обновлению этого региона. Так что, я
просто вешал тебе лапшу на уши, когда я просил тебя, выделить на это
дело, денег. Но кто знал, кто знал… эх-эх-эх…” — Ван Югуй мог сейчас
улыбнуться лишь невесёлой улыбкой.

Фанчжэн из-за подобной
информации, был удивлён. Он никогда не ожидал, что съёмки фильма –
“Несравненная Красавица”, принесут ему такое благо. Впрочем, если
подумать об этом деле, с более широкой точки зрения, то тут проживала
большая съёмочная команда и она снимала блокбастер. Как только данный
фильм выйдет в прокат, гора Одного Пальца точно станет знаменитой, если
конечно же, фильм сможет вызвать большой ажиотаж и переполох. Ну и
когда, подобное время, наконец-то наступил, количество подношений в его
монастыре, обязательно увеличится. Ну и с большим количеством людей,
которые будут преподносить тут палочки с благовониями, будет больше и
возможностей, чтобы этим людям и помочь. Разве он не будет зарабатывать
очки кармической заслуги, в огромных количествах, когда это и
произойдёт?

Ну и подумав о таком вот – радужном будущем, Фанчжэн заулыбался как распустившийся цветок.

Ван
Югуй, еще в течение некоторого времени, продолжал общаться с Фанчжэном.
Он практически не стал ничего говорить по поводу денег, после того как
он понял, что этот – кажущийся бессердечным – молодой монах, вообще не
парился насчёт потраченных им, пятисот тысяч юаней. Ну и после того, как
он завершил разговор, он отправился к Тань Цзюйго и к Ян Пину, чтобы
обсудить ремонт дороги.

Время быстро полетало вперёд. Ну и
количество прихожан, наконец-то начало увеличиваться. Общее количество
денег, которое получал Монастырь Одного Пальца, за подношения Будде, так
же, наконец-то увеличилось. В общем: Фанчжэн каждый день сидел под
деревом бодхи и приветствовал любых посетителей.

Но однажды, Фанчжэн проснулся в особенности ранним утром. Снаружи монастыря, всё еще, было черным-черно.

Ну
и когда он открыл дверь своей комнаты, Одинокий Волк тут же выбежал из
будки. Ну и как защитник монастыря – номер один, он и действительно
хорошо выполнял свою работу, несмотря на то что он большую часть
времени, был лишь ленивой собакой. Ну и поняв такой вот факт, что
нарушителем спокойствия, был хозяин монастыря – Фанчжэн, Одинокий Волк
покачал головой и наклонил её в сторону, чтобы затем, используя заднюю
лапу, почесать себе за ушком.

Фанчжэн подмёл алтарный зал, точно
так же, как он это делал, каждый день. Ну и когда Обезьяна увидела
бодрствующего Фанчжэна, она не стала бездельничать, и она выбежала
наружу, чтобы начать подметать двор. Дни потихоньку проходили вперед и в
эти дни, Обезьяна подметала опавшие листья во дворе и слушала
Буддийские священные писания. Ну и такая вот рутина, заставила её буйный
нрав, кардинально измениться.

Белка, в свою очередь, усердно помогала очищать паутину и пыль, с арок, балок и стропил.

Ну
и после того, как они закончили со своими рутинными обязанностями, небо
потихоньку начало светлеть. Фанчжэн приготовил полный котелок риса и
затем, три животины и Фанчжэн, позавтракали. После этого, Фанчжэн
спустился с горы. На этот раз, он не взял с собой, ни Одинокого Волка,
ни Белку. Ну и поскольку, монастырь, потихоньку зарабатывал всё больше и
больше денег за платные подношения, то теперь возникла нужда в их
защите и их не стоило, оставлять там, совсем, без присмотра. Боевая мощь
Одинокого Волка, была в монастыре, самая большая после Фанчжэна, когда
Белка была дотошной и осторожной. Они были лучшим выбором, когда дело
касалось именно защиты монастыря.

Поэтому, Фанчжэн, взял с собой
на прогулку, Обезьяну. По сравнению с Одиноким Волком и Белкой,
понимание Буддийской Дхармы у Обезьяны, было намного более лучшим и
более обширным. У этой Обезьяны, было всего лишь пара плохих черт: её
активный характер, всё еще был не обуздан и ей явно не хватало приличий.
Однако же, раз эта Обезьяна прошла пешком такое огромное расстояние, в
своём поиске Будды, то это всё, указывало на то, что она своим сердцем
склонялась к Буддизму и к Будде. Фанчжэн предпочитал говорить с
Обезьяной о священных писаниях, в любой момент, когда для этого, было
подходящее время, ну и так же, он говорил с ней о Буддийской Дхарме,
когда для этого, появлялась такая возможность. Фанчжэн никогда не
задумывался о том: как бы полностью избавить Обезьяну, от её животных
привычек. Ну и всё, что он для неё и хотел, это чтобы она поняла: что
можно было делать, а что было делать, явно нельзя.

Ну и по пути
вниз с горы, Обезьяна находилась в озадаченном состоянии. Она спросила:
“Аббат, а куда это мы направляемся? И что мы собираемся делать?”

“Завтра будет Цинмин*1,
или же День Подметания Могил. Это был традиционный Китайский Праздник,
во время которого люди выражают почтение своим предкам. Ведь все
рождаются от отца и от матери. Без их заботы, как человек вообще может
вырасти в нашем то мире? Люди должны уметь быть благодарными. Даже если
родители этого человека, уже ушли в другой мир, их память, всё равно
нужно было чтить. Сегодня мы спускаемся с горы, чтобы собрать особые
пожертвования. Эти предметы что мы сегодня и получим, можно будет
использовать, чтобы почтить память наших предков.” — Сказал Фанчжэн.

Подобные
торжественные мероприятия, не были для Фанчжэна слишком трудными, или
же хлопотными, так как он был монахом, и он уже был знаком с этой
рутиной. Всё что ему нужно будет сделать, это лишь молиться за своих,
или же за чьих-нибудь предков, всякий раз, когда он будет зачитывать
священные писания, для того чтобы выразить почтение Будде. Тем не менее и
в конце концов, Фанчжэн же вырос в деревне. Ну и более того, Мастер
Дзэна Один Палец, так же уделял огромное внимание, всем традиционным
обычаям. Поэтому данное дуо из мастера и ученика, всегда проживали свои
дни, на подобный манер.*

*Тут имеется ввиду, что они во время их
Буддийских ритуалов, постоянно молились и за их предков? Я вообще не
понял общий смысл этого абзаца… Если кто хочет его отредактировать,
милости прошу в коментарии.*

И хотя Мастер Дзэна Один Палец,
больше не сопровождал Фанчжэна в мире живых. Всё же, Фанчжэн не
планировал изменять подобную практику.

Обезьяна почесала затылок. Ну и, хотя, она и не смогла, сейчас, всё,
полностью понять, это было не важно, ведь всё что ей нужно будет
сделать, это лишь работать не покладая рук, чтобы запомнить всю эту
информацию.

Ну и когда Фанчжэн достиг подножия горы, деревенские
жители уже начали разжигать огонь в своих печках, чтобы приготовить себе
завтраки. Некоторые из них, даже проснулись ранним утром, и они уже
ушли из своих домов, в спешке, после завтраков.

Люди увидели
Фанчжэна, в тот же момент, когда он и прибыл в деревню. Ну и кто-то из
них, его сразу же, поприветствовал: “Почтенный Фанчжэн, вы пришли к нам
сегодня, чтобы собрать ритуальные пожертвования?”

Фанчжэн сложил
ладони вместе: “Амитабха, завтра День Подметания Гробниц. Этот Нищий
Монах и вправду пришёл к вам, чтобы собрать ритуальные пожертвования.”

“Хе-хе,
я знал, я знал. Подождите секундочку. Я вынесу бумажные деньги.” — Этим
человеком был Сунь Цяньчэн. Его имя означало – блестящие перспективы,
но всё же, он не жил очень хорошей жизнью. Несмотря на это, он всегда
был очень дружелюбным и тёплым, по отношению к другим людям.

Фанчжэн поклонился: “Спасибо вам, Покровитель.”

Сунь
Цяньчэн засмеялся во весь рот: “Только посмотрите, насколько вежливым
стал наш Фанчжэн. Подобная речь, заставляет мою спину, аж съёживаться от
страха.” — Смеющийся Сунь Цяньчэн сходил в свой таунхаус и затем он
вернулся с лотком фейерверков, с палочкой благовоний и с пачкой
благоухающих денег, которые были завёрнуты в пластиковый пакет. Он
передал их Фанчжэну и спросил с улыбкой на лице: “Я подготовил их, ещё
позавчера. Почтенный Фанчжэн, этого достаточно?”

Фанчжэн
поклонился: “Спасибо вам, Покровитель. Но нет никакой нужды в
фейерверках. Простой палочки благовоний с благоухающими деньгами, было
уже, вполне достаточно.” — Ну и, хотя в его монастыре и было бесконечное
количество палочек с благовониями, которые он и мог использовать, это
было не важно, ведь сам Фанчжэн хотел использовать лишь те палочки с
благовониями, которые он получит во время сбора ритуальных пожертвований
и подношений. Это был такой вот способ, чтобы выразить почтение Мастеру
Дзэну Одному Пальцу.

Сунь Цяньчэн усмехнулся: “Я и забыл.  Вы
ведь никогда не запускали фейерверки на этот праздник. Ладно, давай, я
тогда заберу их обратно.”

Ну и после того, как он убрал бумажные
деньги и палочку с благовониями в карман, Фанчжэн еще немного
побеседовал с Сунь Цяньчэном, перед тем как он отправился к следующему
дому. Сунь Цяньчэн не дал ему многого. Ну и подобные, небольшие,
ритуальные пожертвования, так же возникли в результате привычки Мастера
Дзэна Одного Пальца, когда он и собирал пожертвования. Он никогда не
брал у каждой семьи, слишком много предметов. Потому что жизнь в
деревне, для каждой семьи, не была такой уж и лёгкой и если он возьмёт у
них слишком много предметов за раз, то это для них, в последствии,
будет лишь тяжкой ношей. Ведь подобные ритуальные предметы, для нищих
деревенских жителей, стоили и вправду много.

Ну и в тот момент,
когда Фанчжэн от него и ушёл, Сунь Цяньчэн заорал что было мочи:
“Почтенный Фанчжэн, пришёл к нам сегодня, чтобы собрать ритуальные
пожертвования!”

Псина Сун, что сейчас подметал улицы, тут же
отбросил метлу прочь, когда он это и услышал. Он вернулся домой и вскоре
после этого, он, неся большой мешок, побежал в сторону Фанчжэна.

Ян
Хуа – а теперь уже Толстосум Ян, в текущий момент, варил куриный суп.
Ну и в тот момент, когда он закинул немного дров в печку, он увидел
возникшую у него за спиной, Ду Мэй. Она пнула его под зад: “Ты что,
оглох? Фанчжэн пришёл в деревню, ради сбора ритуальных пожертвований.
Теперь, когда у тебя полно денег, разве ты не должен отвечать людям
взаимностью? Не забывай, что этот ребёнок у меня в животе, появился там,
лишь благодаря монастырю Одного Пальца. Да, даже твой выигрыш в
лотерею, произошёл из-за его пророческого совета.”

Ян Хуа
произнёс с горькой улыбкой на лице: “Я, очевидно, что об этом знаю. Я
просто не расслышал. Дорогая, не будь так груба. Что произойдёт, если ты
навредишь нашей маленькой крохе?”

“Только посмотри на себя! Ты
думаешь я настолько хрупкая? Я тебя уверяю, если бы ты, не стал бы меня
останавливать и не стал бы мне запрещать, то ни одна рутинная работа по
дому, не была бы оставлена на поруки, такому безалаберному человеку, как
ты.” — Ду Мэй его отругала, но её глаза были заполнены благодарностью и
в них, к тому же, был отблеск из любви и заботы. Уголки её губ,
невольно поднялись и скривились в радостной улыбке. Теперь, когда у неё
появились и деньги, и ребёнок, и когда её дни становились лишь только
лучше и лучше и когда их отношения становились всё крепче и крепче: всё
что она чувствовала, это блаженство.

Ян Хуа усмехнулся: “Понял,
принял. Моя любимая и ненаглядная, является лучшей женщиной на свете. Я
сейчас же отправлюсь к Фанчжэну. В общем, жди меня и не двигайся. Ну и
если ты можешь лечь, то просто лежи. Не сиди…”

“Проваливай!”

*1 Цинми́н
(кит. трад. 清明節, упр. 清明节, пиньинь: Qīngmíngjié, палл.: Цинминцзе), что
означает «праздник чистого света», — традиционный китайский праздник
поминовения усопших, который отмечается на 108-й день после зимнего
солнцестояния (15-й день после весеннего равноденствия). Как правило,
выпадает на 5 апреля. В этот день китайцы выезжают на природу, чтобы
насладиться наступлением весны, и посещают могилы предков.

(Перевод
с Английского) Во время этого дня, Китайские Семьи посещают могилы
своих предков, они их чистят, молятся ради своих предков и делают
ритуальные подношения. Подношения обычно включают в себя традиционные
китайские блюда, зажжённые китайские благовония и благоухающую бумагу.
Этот праздник традиционно признан днём почтения предков, в Китайской
культуре.