Глава 200 — Без названия

Данное дуо улыбнулось ироничными улыбками, перед тем, как в одно и то
же время, поднять большие пальцы вверх: “Он был великолепен!”

Всё
же, Чжао Хунсян, просто не мог сейчас не спросить: “Режиссёр Юй, этот
монах… мастер скинул свою Кашаю, в самый последний момент, чтобы явить
окружению, свои белые монашеские рясы… Это всё, было вами, изначально
запланировано? Если да, то это было, просто мастерское планирование
сцены! Это было поистине прекрасно! Я почувствовал себя так, как если бы
я увидел, настоящего Будду!”

“Точно, это было поистине
великолепно! Но, с другой стороны, Режиссёр Юй, подобные сцены, ведь
полностью заграбастывают к себе всё внимание, забирая его у главных
героев.” — Сказал Ху Сяо.

“Ну да, подобная сцена отчасти и украла
всё внимание у главных героев, но всё же, эта кража, если думать о всём
фильме, была копеечной. Если то, что было записано, сразу же отправится
в прокат, то возможно все запомнят лишь монаха и позабудут о Хуа
Мулань. Но это же, была лишь одна двадцатая фильма, и я реально, просто
не могу себе позволить, отредактировать и покромсать такую великолепную
сцену. Ну а что до Кашаи, то всё что я могу сказать по этому поводу: это
была случайность. Это была неожиданная вишенка на торте.” — У Юй
Гуанцзэ не было привычки: приписывать себе то, что он собственно и не
делал.

“Режиссёр Юй, тогда что вы теперь, планируете делать дальше?” — Спросил Ху Сяо.

Юй
Гуанцзэ лукаво улыбнулся: “Дайте мне над этим подумать. У нас всё ещё
осталось очень много сцен, которые нужно было снять. Мне нужно будет
насчёт всего произошедшего, очень хорошо подумать. Сперва, я оставлю её
нетронутой… Даже если я и не смогу её использовать в нетронутом виде, я
всё равно её оставлю. Она просто слишком, слишком запоминающаяся…”

Ху
Сяо и Чжао Хунсян, явили миру свою толстокожесть, и они сказали:
“Насчёт этого, можете ли вы, выдать нам по копии данной сцены, в
качестве предмета на память?”

Юй Гуанцзэ рассмеялся: “Генеральный
Директор Ху, Генеральный Директор Чжао, а для какой цели, вам нужны
данные копии? Этот монах ведь не ветеран киноиндустрии и так же, он не
выпускник из знаменитого института. Он всё ещё очень молод. Как
говорится в пословице: «На молодёжь без растительности на лице, нельзя
было полагаться…»”

Слова Юй Гуанцзэ, заставили данное дуо,
залиться краснотой на лицах, но они, еще сильнее утолстили свою кожу, и
они, всё равно, попросили себе копии.

Юй Гуанцзэ вновь рассмеялся: “Не волнуйтесь. Я точно предоставлю вам двоим, по копии.”

Ну
и только тогда, эти два толстосума, наконец-то заулыбались. Ну и хотя,
это всё и было довольно-таки унизительно, всё же, это было не важно,
ведь они почувствовали, что это было довольно-таки хорошей сделкой, что
они смогут получить такую незабываемую сцену, в “твёрдом” виде.

“Что?
А где Почтенный Фанчжэн? Линь Дунши, куда подевался Почтенный Фанчжэн?
Ты его видел?” — Прокричал Юй Гуанцзэ, после того, как он наконец-то
пришёл в себя от самохвальства и когда он осмотрел все окрестности, он
лишь обнаружил, что Фанчжэн, взял и исчез.

Линь Дунши тут же
подбежал к Юй Гуанцзэ*: “Режиссёр, Почтенный Фанчжэн уже вернулся в
Монастырь Одного Пальца. А дверь в его монастырь, по какой-то причине,
была закрыта. Я пытался до него достучаться, но на это, он мне сказал,
что он хочет покоя и тишины. Ну и к тому же, он сказал, что он не будет
играть ни в каких дополнительных или же, последующих сценах.”

*Я извиняюсь что данного товарища, я вообще не склоняю… У меня от него болит голова.*

“Что?
Он больше не будет играть?!” — Юй Гуанцзэ моментально был встревожен,
когда он впоследствии, воскликнул: “Но он ведь сыграл, настолько хорошо.
Почему он теперь, не хочет играть? Что случилось?”

Ху Сяо спросил: “Он что, пытается набить себе цену?”

“Набить себе цену, в мою жопу. Он сыграл в камео на добровольных началах. Ему не платили.” — Сказал Юй Гуанцзэ.

“Ну тогда, в этом и заключалась проблема. Он не хочет играть, из-за того, что вы ему не заплатили.” — Сказал Ху Сяо.

“Позвольте мне, пока разобраться с этой ситуацией.” — Юй Гуанцзэ не
мог разменивать своё время, на споры с такими неотёсанными людьми. Он
растолкал толпу в стороны и побежал к монастырской двери. Ну и вправду,
дверь была закрыта.

Юй Гуанцзэ постучался в дверь и прокричал: “Почтенный Фанчжэн, Я Режиссёр Юй Гуанцзэ. Вы тут? Вы меня слышите?”

“Покровитель, есть что-то, что было вам нужно?” — Дверь отворилась, когда Фанчжэн появился из-за двери.

Юй
Гуанцзэ посмотрел на мрачно-печальное лицо Фанчжэна и был ошарашен. Он
пришёл к осознанию такого вот факта, что Фанчжэн слишком сильно вжился в
роль и что печаль от битвы, постоянно отражалась в его сердце, возникая
снова и снова! Ну и поэтому, Юй Гуанцзэ и поинтересовался: “Почтенный
Фанчжэн, вы всё ещё чувствуете тревогу, расстройство и огорчение, из-за
сюжетной сцены нашего фильма?”

Фанчжэн вдохнул: “Да, всё верно.
Ну и, хотя это и была, лишь одна небольшая сцена, всё же, в ней
произошло, просто слишком много необъяснимых вещей.” — Он ранее, никогда
не испытывал подобные чувства. Ну и внезапно их испытав, он
почувствовал потрясение и шок. Он был настолько сильно потрясён, что он
не смог прийти в себя, в течение долгого времени.

“Почтенный
Фанчжэн, вы слишком сильно вжились в роль. Ну и навык “вжиться в роль”,
был самой базовой техникой, которую каждый актёр, должны был развить и
иметь. Если актёр, был недостаточно способен чтобы вживаться в роль, то у
него была не актёрская игра, а лишь позёрство. Но в наши дни, слишком
маленькое количество людей, по-настоящему могли вживаться в роли. Ну и
что касается вживания в роль, то вы самый быстрый человек, который
вжился в роль, из всех, что я видел, за все те года, которые я провёл в
киноиндустрии. Я никак не мог ожидать того, что вы настолько сильно
вживётесь в роль… Это была сильная оплошность, с моей стороны.”

Фанчжэн
сложил ладони вместе и улыбнулся: “Покровитель, нет никакой нужды,
винить себя в этом. Ведь вы были тем самым человеком, что позволил этому
Нищему Монаху, испытать на себе, вторую жизнь. Подобная возможность и
вправду была редка…”

“Почтенный Фанчжэн, а что насчёт последующих
сцен…” — Юй Гуанцзэ почувствовал себя так, как если бы он увидел, перед
собой, надежду. Актёрская игра Фанчжэна может и не была лучшей в мире,
но если он может настолько легко вживаться в образ, то это была лучшая и
наиболее естественная форма актёрской игры! Ничего более лучшего и быть
не могло. Ну и поэтому, он естественно желал, чтобы в его фильме,
снимался такой человек.

Фанчжэн покачал головой: “Покровитель,
навыки этого Нищего Монаха недостаточны, и они не неприемлемы для того,
чтобы продолжать играть в вашем фильме. Прошу примите мои искренние
извинения…”

Фанчжэн и вправду, не желал продолжать играть в этом
фильме. И это было потому, что он приводил в порядок, одежду “трупов” и
“трупы”, которое ему приходилось трогать, “раньше” были не только
солдатами Северного Вэя, но и так же и солдатами Жоужань. Если солдаты
Северного Вэя были героями, то кем являлись солдаты Жоужаня? Они были
дикарями? Очевидно, что нет.

Те, кто убивал – были злые, но, если
они не будут убивать, они закончат тем, что их самих, попросту убьют.
Тогда, убийство – это правильно или же, всё же нет? Быть вовлечённым в
войну, ради того, чтобы ваша страна процветала, было грехом? Было ли
грехом убийство, чтобы защитить безопасность гражданских?

Фанчжэн
верил, что убийство злых людей или всеобщего зла, не было грехом, но в
Буддийских священных писаниях, были такие строки, которые имели в себе,
слишком большое количество противоречий. Его сердце было в смятении и
поэтому, было вполне естественно, что он не был в настроении, чтобы
актёрски играть. Он хотел успокоить свои разбушевавшиеся эмоции или же,
ему будет очень трудно, жить на этой земле, все последующие дни. Ну и
тот опыт, что он получал от Земледелия Дзэна, был для него, в текущий
момент, более чем достаточный(?).

“Насчёт этого… Почтенный
Фанчжэн, позвольте мне сказать об этом, вот таким вот образом. Вы,
чрезвычайно хорошо отыграли. Это было и вправду, очень и очень хорошо.
Если возможно, я хотел бы вас попросить, продолжить и дальше играть в
моём фильме. Это ведь блокбастер. Это кино возможно выйдет на
интернациональный уровень. Когда такое и действительно произойдёт, вы
сможете посодействовать распространению Буддийской Дхармы во всём мире.
Ваше имя и ваш Монастырь Одного Пальца, станут знамениты, даже
заграницей.” — Убеждал его Юй Гуанцзэ.

Фанчжэн поддался
искушению, но Мастер Дзэна Один Палец, однажды сказал: “Я и вправду
хочу, чтобы наш Храм Одного Пальца, стал огромным монастырём, но без
соответствующего морального поведения, владение большим монастырём, не
является какой-то там заслугой, на деле, это был грех. Возвышение и
расширение монастыря, должно начинаться с человека. И чтобы возвыситься,
как человек, для начала нужно было улучшить своё моральное поведение.” —
Моральное поведение в этой фразе, относилось к моральному характеру. Ну
и так же, эта фраза, ссылалась и на культивацию Буддийской Дхармы.

Ну
и после путешествия в Монастырь Байюнь, Фанчжэн уже понял, что его
культивация Буддийской Дхармы, была явно недостаточная. В текущий
момент, у него было, всего лишь пару приходящих в монастырь мирян, но в
один день, когда поток мирян увеличится, как он сможет справиться с
увеличивающимся количеством людей, которые будут приходить сюда, ради
поиска ответов или же советов? Для Системы, было невозможно, выдавать
ему каждый день, по одной карточке “Транспортировка Цветов Лотоса”. Ну и
поэтому, Фанчжэн, лишь желал идти по этой дороге Буддийской культивации
Дхармы, медленно, но устойчиво (Тут использована пословица: тише едешь,
дальше будешь). Он будет идти по этому культивационному пути, шажочек
за шажочком, и он не будет делать колоссальные прыжки, которые в
конечном итоге, приведут его к падению.

“Амитабха. Покровитель,
хотя этот Нищий Монах и желает привести этот монастырь, к больши́м
вершинам в развитии, всё же, морального поведения этого Нищего Монаха,
было для этого, недостаточно. Этот Нищий Монах, возможно, не сможет
совладать с подобной славой. Покровитель, спасибо вам, за ваши добрые
намеренья. Этот Нищий Монах, больше не желает, вновь, играть… Ну и к
тому же, Покровитель Линь, упомянул о том, что это всё дело с заменами,
было из-за чрезвычайного обстоятельства и что у вас не было другого
выбора, кроме как взять этого Нищего Монаха, на эту роль. Этот Нищий
Монах верит, что не было никакого значения для фильма, останется ли этот
Нищий Монах в актёрском составе, для продолжения съёмок, или же нет.”

Ну
и когда Юй Гуанцзэ это и услышал, он был поражён. Он за свою жизнь,
видел бесчисленное количество монахов. Но это был первый раз в его
жизни, когда он повстречался с настолько скромным монахом. Его моральных
качеств было недостаточно, чтобы совладать с возможной славой? Но как
много знаменитых людей в нашем мире, имели такие моральные качества,
которые бы соответствовали их положению? Это стало уже обычным и
повсеместным явлением, когда человек по своему положению, не
соответствовал “своей” морали.

Ну и столкнувшись с этим молодым
монахом, Юй Гуанцзэ внезапно осознал, что такой знаменитый режиссёр, как
он, казалось, что был ниже по положению, влиянию и значению, чем его
собеседник и это произошло, когда он стоял прямо напротив Фанчжэна. Юй
Гуанцзэ жаждал славы и денег, когда монах напротив него, просто от них
отказался. Ну и имея подобный темперамент, в таком юном возрасте, данный
монах, точно станет мастером поколения, если не случится никаких
непредвиденных обстоятельств.