Глава 199 — Без названия

Юй Гуанцзэ нахмурился. Он хотел было выкрикнуть слово “Снято”, но Ли
Сюэ-ин и остальная группа актёров, сыграли слишком, слишком хорошо!
Всего лишь несколько ветеранов киноиндустрии, смогли заставить всех
статистов, вжиться в свои роли. Это было такое удачное происшествие,
которое он не видел на съёмочной площадке, уже на протяжении, многих и
многих лет. Ну и подобная ситуация, рождалась у него на глазах, только
тогда, когда он снимал группу великолепных актёров и это было таким
феноменом или явлением, которое возникало, когда среди этих великолепных
актёров, вспыхивал резонанс. Ну и другой вариант, возникновения
подобного резонанса, мог заключатся в такой вот ситуации, в которой
умелая международная кинозвезда, вместе с группой умелых актёров,
кооперировались друг с другом, чтобы помочь группе новичков, с их
актёрской игрой. Ну и в результате, новички в киноиндустрии, без
какой-либо предвзятости (без каких-либо предупреждений), могли просто
взять и вжиться в роль, причём они сами, того и не подозревали.

Ну
и сейчас, произошёл именно второй вариант, подобной ситуации. Ли Сюэ-ин
и пара актёров-ветеранов в одно мгновение, заставили новичков-актёров,
вжиться в роли.

Ну и поэтому, Юй Гуанцзэ и не мог превратить своё
сердце в сталь, чтобы прокричать слово “Снято.” Он мог лишь выбрать,
именно продолжение съёмок, когда он сам, про себя, сейчас сильно
ругался:«Что этот Фанчжэн, вообще пытается сделать? Разве я, ему не
говорил: действовать только по инструкции? А что вообще делает Линь
Дунши? Почему он, всё ещё, его не остановил? Не ну серьёзно, почему моя
ёбаная удача, ну настолько хуёвая?»

Юй Гуанцзэ практически выругался матом, вслух.

Ну и в этот самый момент, серия из звуков, от ударов, раздалась где-то на съёмочной площадке…

Эти глубокие по тону звуки, исходили от ударов по деревянной рыбе, и они словно били прямо по сердцам, всех этих людей.

Жажда материться Юй Гуанцзэ, тут же исчезла в небытие. Ну и когда он увидел лицо Фанчжэна, он был тут же, поставлен в тупик!

Находящиеся
вдалеке Ху Сяо и Чжао Хунсян, уже приготовились прервать эти съёмки,
когда они внезапно осознали такой вот факт, что во всей этой ситуации,
что-то было явно не так. Ну и поэтому, они остановились на месте, в
нерешительности. Ну и когда они подняли взгляды на сцену, их зрачки, в
тот же момент, расширились!

Они думали, что из-за слишком юного
возраста Фанчжэна, для него будет просто невозможно, сыграть в такой
мрачной и угрюмой сцене, ну и так же, что он просто не сможет воплотить
такую тяжёлую, строгою и аскетическую атмосферу, в жизнь. Как только его
прекрасный и чистый, “внешний вид”, появится в кадре, он тут же будет
выглядеть как персонаж из детской комедии, очутившийся в мрачной
исторической драме! Он тут явно, будет не к месту!

Тем не менее, они все, были ошарашены и поставлены в тупик, когда они и увидели Фанчжэна.

Лицо
Фанчжэна скривилось в горькой печали, и там внутри его глаз, была
настоящая – неукротимая боль. Ну и среди этой огромной печали,
находилось и сочувствие, которое выражалось в его вздохах. Он трясся при
каждом последующем шаге, как если бы всё его тело, задыхалось от тех
огромных страданий, с болью, которые он сейчас и испытывал! Он слегка
оторвал свой взгляд от заваленной трупами земли и толпа этих людей на
съёмочной площадке, чисто на рефлексе, взглянула в его глаза. Они
почувствовали, как их сердца начали сжиматься от боли, и к тому же, они
практически зарыдали!

“Это же мастерский способ особого выражения
эмоций, который позволял “заражать” эмоциям, смотрящего. Небеса…” — Юй
Гуанцзэ почувствовал себя так, как если бы перед собой, он увидел
настоящего монстра.

Но он не знал, что Фанчжэн, каждый день:
изучал Буддийскую Дхарму, кушал Кристаллический Рис и пил Искоренённую
Чистейшую Жидкость. Он был очищен Буддийской аурой, и он имел
чрезвычайно высокий уровень восприятия и понятливости. Ну и, хотя, для
других людей, возможно и было, сложно вжиться в роль, но для Фанчжэна,
вжиться в роль, было крайне легко. Ну и самое главное, Белая Лунная
Монашеская Ряса, усиливала его навыки и подобные “эффекты” что он
оказывал своим влиянием, на окружение. Она была, словно специально
сшита, чтобы компенсировать его отвратительные актёрские навыки. Ну и
поэтому, она и усилила его эмоции, которые впоследствии, “заразили” всех
остальных людей.

Рука Фанчжэна, что стукнула по деревянной рыбе,
затряслась в вибрации, когда звук от деревянной рыбы, колеблясь,
распространился в округе. Этот звук, к тому же, заставил сердца всех
людей в округе, трепетать.

Ну и в этот самый момент, Фанчжэн
заговорил. Он уже давным-давно, позабыл свой текст, но это было не
важно, ведь всё что он сейчас видел перед собой, было героическими
душами на земле: “Этот Нищий Монах, сейчас отправит вас всех, в другой
мир. Вы не отправитесь в Западный Рай, в одиночестве. Амитабха.”

“Режиссёр, он добавил текст, которого не было в сценарии…” — Старый Тао, хотел напомнит об этом Юй Гуанцзэ.

Юй
Гуанцзэ снял с себя шапку и даже несмотря на Старого Тао, он затолкал
эту шапку, ему в рот, чтобы его на хрен, заткнуть. Он просто не мог
отвести глаз, от такой захватывающей сцены!

“Хуа Мулань”, что
лежала на земле и прикидывалась мёртвой, увидела, как Фанчжэн к ней
приближался. Ну и когда он к ней подходил, он зачитал сутры, перед тем,
как положить деревянную рыбу, на землю. Он переворачивал “трупы” солдат и
поправлял на них одежду, приводя её в порядок и делал он это, со всей
серьёзностью. Она почувствовала себя жуть какой шокированной, когда она
это и увидела: «Этот парень, настоящий монстр! Он смог настолько отлично
вжиться в роль, всего лишь после первого шага, в актёрское мастерство…
(?на пути к актёрскому мастерству?) Ему точно не следовало быть
монахом…»

Фанчжэн не знал, что именно сейчас думали, все остальные люди. Ведь
сейчас, он лишь чувствовал огромную боль на сердце, из-за всех этих
“умерших” людей. С самого раннего детства, Фанчжэн уважал больше всего,
именно солдат (?Служивых, на государственной службе?). Каждый раз, когда
он видел новости о пожарах, он затем в этих репортажах, видел пожарных,
которые врывались в огонь и которые затем, выбегали оттуда с
использованными огнетушителями. Когда он видел в новостях, что где-то
происходили наводнения, он в репортажах видел представителей Народной
Вооружённой Милиции Китая*, которые использовали свои собственные тела,
чтобы создать из них “человеческую баррикаду”, чтобы ею, впоследствии,
воспрепятствовать наводнению. Ну и когда случалось катастрофическое
землетрясение, он в репортажах видел, как представители Народной
Вооружённой Милиции Китая, выкапывали камни из земли, своими голыми
руками. Их руки были покрыты кровью, когда они падали на землю, в полном
изнеможении. Он едва сдерживал слёзы, когда он смотрел на подобные
сцены.

*В Анлейте, наш бравый переводчик использовал в Китае,
полицию Тайвани. В общем он использует в тексте “martial policemen”,
военных полицейских. Хотя тут должна использоваться какая-нибудь
экстренная служба, типа службы спасания.*

К несчастью, ему, за
всю его жизнь, так и не посчастливилось повстречаться с этими людьми,
которых он всегда считал героями. Но на этот раз, он повстречался с
ними, во время съёмок. Его не заботило то: было ли всё происходящее
перед ним, правдой, или же, ложью. Ведь всё что он знал: что данные
люди, погибли защищая деревенских жителей. Эти люди – настоящие герои.
Поэтому они просто не могли умереть вдали от дома, в такой потрёпанной и
повреждённой одежде и было просто нельзя позволять диким зверям,
пировать их непогребёнными телами! Он хотел, позволить им, с
достоинством покинуть этот мир. Он хотел проводить их в Западный Рай,
где они, никогда, вновь, не почувствуют боль.

Тело и сердце Фанчжэна, в данный момент, рыдали. Но Сутра Сокровища Земли Кшитигарбхи*1,
зачитывалась им точно и без прерываний. Каждое слово и каждая
интонация, были произнесены с филигранной точностью. Это было такое
послание, которое исходило из самых глубин его сердца. Он не мог
позволить себе ошибиться даже на одном-единственном слове, или для этих
людей, вознесение к Раю, станет очень трудной задачей. Ну и когда
Фанчжэн зачитывал сутры, сердца всех людей в округе, начали трепетать.
Неудержимая боль, изверглась из них наружу. Ну и молчаливо, они все,
заплакали.

Ну и когда Фанчжэн закончил с Хуа Мулань, он встал и
сложил ладони вместе. Ну и посмотрев в небеса, он кажется, что молчаливо
закричал: “Почему в этом мире, нужно было обязательно, воевать?!”

Ну
и в то же время, потрёпанная и грязная Кашая, которая была слегка
накинута на Фанчжэна, начала заторможено ниспадать, показывая под собой
Белую Лунную Монашескую Рясу. И этот молодой монах, под лучами
солнечного света, начал выглядел чрезвычайно ярко́!

Вся земля
была усыпана солдатами в броне, которая в свою очередь, имела в себе
тёмные тона. Ну а на заднем плане, находились: кровь, дым и трупы, и вот
среди них и стоял одинокий монах, в чистейшем облачении, которое было
исключительно и неподдельно белым. Этот резкий контраст, в тот же
момент, послужил обрамляемым фоном для Фанчжэна! Все из-за этого, тут же
были ошарашены! И они все тут же задались вопросом: «Так он был
человек, или же, всё-таки Будда?!»

Никто не знал, сколько времени
уже и прошло, когда Псина Сун внезапно закричал: “Режиссёр, мы
закончили? Земля пиздец какая холодная.”

Ну и с его матерным
выкриком, все наконец-то вырвались из своей задумчивости и
мечтательности. Ну а Ван Югуй, в свою очередь, был первым человеком,
который его и отругал: “Псина Сун, закрой свой рот! Ты можешь двигаться,
только тогда, когда тебе будет позволено! Слушай указания Режиссёра!”

Псина Сун заныл скулящим голосом: “Но мои яйца, практически превратились в льдышки…”

“Снято! Снято! Снято!” — Прокричал Юй Гуанцзэ, когда он наконец-то пришёл в себя, очнувшись от своей отрешённости.

Ван Югуй сказал: “Режиссёр, не принимайте близко к сердцу, слова этого пустоголового болвана.”

“Он
не единственный, кто тут был пустоголовым. Моя голова, в это время, так
же, практически полностью опустела. С данной сценой, мы уже полностью
закончили. В общем: поздравляю, вы все – молодцы! Деревенские Жители, вы
отлично постарались” — Сказал Юй Гуанцзэ и громогласно рассмеялся. Тут в
округе, не было никого, кто бы был, счастливее его. Ведь съёмки данной
сцены, на которую он вообще не возлагал никаких надежд, закончились
просто идеально. Он хотел сейчас ржать, три дня подряд!

Ну и
когда Юй Гуанцзэ наконец-то выдал свои указания, все люди на съёмочной
площадке, вздохнули с облегчением. Фанчжэн так же испустил протяжный
вздох, но у него на сердце, по-прежнему, было очень тяжело. Эта тяжесть,
заставила его почувствовать себя так, как если бы он, всё еще,
находился в эпохе воюющих государств. Кровь и огонь, не покидали его
душу. Ну и в тот же момент, он растерял всё своё настроение. Ну и когда
все радовались и обсуждали съёмки, он в свою очередь, лишь покачал
головой и развернулся, чтобы вернуться в Монастырь Одного Пальца. Это
был первый раз, когда двери Монастыря Одного Пальца, были закрыты в
дневное время.

Ну и глядя на удаляющуюся спину Фанчжэна, Ли
Сюэ-ин поняла, что этот молодой монах, слишком сильно вжился в свою
роль. Она очень хорошо знала, насколько болезненной может быть такая
ситуация, когда вы полностью вживались в роль. Она в своём подсознании,
хотела броситься за ним, но она была окружена большой группой людей. У
неё не было никакой возможности, чтобы погнаться за ним, поэтому, она
могла лишь отложить это дело, на какое-то время, в сторону. Она в
какой-то момент, обязательно выкроит время, чтобы посетить его вновь.

Ну
а что до Ху Сяо и Чжао Хунсяна: то они обменялись взглядами и увидели
шок в глазах друг друга. То, что по идее, должно было быть, лишь фарсом,
в конце концов, оказалось потрясающей сценой. Эта огромная разница
между реальностью и их ожиданиями, заставила их почувствовать огромное
ошеломление.

Ну и в этот момент, Юй Гуанцзэ подошёл к ним,
смеясь: “Генеральный Директор Ху, Генеральный Директор Чжао, ну как вам
“мастер”, которого я пригласил на роль?”

*1 Кшитигарбха
(санскр. क्षितिगर्भ Kṣitigarbha IAST, «Сущность Земли»; кит. 地藏菩薩
Dìzàng Púsà, 地藏, Dìzàng; яп. 地蔵 Дзидзо:; тиб. ས་ཡི་སྙིཔ་པོ། Sai Nyingpo,
вайли sa yi snying po; кор. 지장, 지장보살 ji jang, ji jang bosal; монг.
Сайенинбу; вьетн. Địa Tạng Vương) — один из четырёх наиболее почитаемых
бодхисаттв в дальневосточном буддизме.

Сутра Сокровища-Земли или же Сутра Сущности Земли Кшитигарбха:

В
сутре Будда Шакьямуни объясняет как с помощью повторения имени
Кшитигарбхи можно создать счастливую и долгую жизнь ребёнку, как спасти
умерших родственников от дурных перерождений и научиться запоминать
сутры махаяны:

«Если же тот человек сможет произносить имя
бодхисаттвы тысячу раз в день, то по прошествии тысячи дней бодхисаттва
прикажет духам и демонам — покровителям той местности, где он находится,
охранять того человека до конца его жизни. Этот человек всегда будет
иметь в достатке одежду и пищу, он не будет болеть и страдать. В доме,
где он будет жить, не случится никаких бед. Ничто не будет угрожать тому
человеку. [Усердно практикуя], он добьётся того, что однажды
бодхисаттва коснётся своей рукой его головы и возвестит ему пророчество о
том, что в будущем он непременно достигнет бодхи.»