Глава 207 — Без названия

Ли Сюэ-ин озорно подмигнула Фанчжэну, а после, тихонечко произнесла: “Не забудьте меня отблагодарить.”

Она
начала выгонять этих пришлых мужчин, наружу: “Ладно, джентльмены.
Монастырь — это место спокойствия и безмятежности. Если мы хотим
поговорить, о чём-нибудь ещё, то нам лучше бы, сделать это снаружи.”

Группа людей, была выведена наружу, из-за командной “просьбы” Ли Сюэ-ин.

Когда
все наконец-то ушли, Фанчжэн вздохнул с чувством облегчения. Он
почувствовал себя так, как если бы он пережил небесную кару!

Ну
и, хотя он и не был преступником, это было не важно, ведь кто в этом
мире, вообще поверит ему, если он заявит, что во всём этом воровстве,
была виновата, именно Обезьяна? Для него была невозможной такая вот
ситуация, в которой он смог бы собрать всех этих людей вместе, чтобы они
пообщались с главным виновником. Ведь только таким вот образом, он бы и
смог, им всем доказать, что Обезьяна была очень умной и что именно она,
и была – вором нижнего белья. Ну и когда придёт время получать по
заслугам, то для него будет просто невозможно избежать обвинений, вины и
наказания. Ну и в самых отвратительных сценариях развития событий, это
будет вполне нормальным явлением, если его посадят под домашний арест
или же, если его посадят в тюрьму, на пару или, даже, на десяток лет. Ну
и когда новости об этом событии распространятся в миру и по всей
стране, его репутация будет полностью уничтожена.

Ну и как только
данная беда, наконец-то была отведена, Фанчджн почувствовал, как
огромный груз поднялся с его груди и рухнул прямо на землю. Он посмотрел
в сторону, на Обезьяну, на Белку и на Одинокого Волка, которые в данный
момент, в тайне перемигивались.

Фанчжэн резко ударил каждого из
них по головушкам, заставляя их, обнимать их головы из-за резкой боли,
когда слезы, уже начали наливаться у них на глазах: “Вы все, трое, не
получите этой ночью, никакого ужина! Вместо этого, вы все будете думать и
размышлять насчёт своих отвратительных действий! И… Этот Нищий Монах,
так же будет размышлять над его бездарными и непродуманными действиями.
Мы все вместе, будем голодать! Если в будущем, ещё хоть одна подобная
ошибка, будет и вправду, совершена, то мы будем голодать в течение
целого дня!”

Ну и после того, как он упомянул голодание всуе,
Фанчжэн и вправду почувствовал голод. Этим утром, ему даже и крошки в
рот не попало, и он понял, что уже наступил практически полдень, поэтому
он и вправду будет голодать в течение целого дня, если он сейчас,
ничего не поест. Он закрыл монастырские двери, перед тем как начать
готовить обед.

Этой ночью, Ли Сюэ-ин принесла с собой в
монастырь, огромную багажную сумку и она забрала с собой, всё украденное
нижнее бельё. Фанчжэн сложил ладони вместе и сказал: “Спасибо вам,
Покровитель.”

Ли Сюэ-ин развернулась и одарила его блистательной
улыбкой: “Почтенный Фанчжэн, вы слишком вежливы. Разве не для этого,
существуют друзья?”

Фанчжэн был слегка ошарашен. Друзья? Он уже
практически позабыл о существовании этого слова. В те стародавние
времена, когда он всё еще учился в школе, у него были эти, так
называемые друзья, но после того, как он покинул старшие классы, ради
храма, они исчезли из его жизни. Ну а что до деревенских жителей у
подножия горы, так они были семьёй, а не друзьями. Ну и на этой горе,
единственные существа, которых он мог считать друзьями, вероятнее всего,
были обезьяной, волком и крошечной белкой.

Ну и когда Ли Сюэ-ин обратилась к нему, как к другу, Фанчжэн почувствовал, как его сердце, затрепетало.

Ну
и когда Ли Сюэ-ин заприметила молчание Фанчжэна, она подумала, что
Фанчжэн не хотел признавать её, в качестве своего друга. Её улыбка, тут
же скривилась из-за горечи: “Извините, я сказала не подумав.”

Фанчжэн посмотрел на разочарованный взгляд Ли Сюэ-ин и подошёл к ней поближе. Он улыбнулся: “Мы и вправду друзья.”

Спина
Ли Сюэ-ин слегка задрожала. Но на этот раз, она не развернулась назад, а
вместо этого, она продолжала идти вперёд, пружинистыми шагами: (С
весной в её шагах.*) “Если у меня появится шанс, то я обязательно к вам
загляну.”

* with a spring in her step. Первый раз такую фразу
вижу… и при редактировании я выяснил, что это оказывается идиома.
Означает она о том: Счастливое, энергичное и восторженное настроение или
манера поведения, которое показывает, насколько беззаботно кто-то шёл.*

Фанчжэн улыбнулся нежной улыбкой: “Амитабха.”

Ну
и только тогда, когда Ли Сюэ-ин ушла из монастыря и когда она забрала с
собой “проблему” нижнего белья, Фанчжэн и вздохнул с чувством
облегчения.

На следующий день, ветеран киноиндустрии, которого
они и ждали всё это время, наконец-то прибыл. Вся съёмочная команда была
заполнена энергией и нагружена работой. Ну и последующие дни Фанчжэна, в
монастыре, становились всё более и более занятыми и обременительными,
когда его работа на съёмочной площадке, наконец-то была завершена. Ведь
из-за распространяющихся новостей о том, что в этом месте и в данный
момент, происходят съёмки блокбастера, деревенские жители из близлежащих
деревень, поспешили сюда, чтобы присоединиться к шумихе, суматохе и
суете. Однако же, съёмочная команда, запретила им, смотреть за съёмками.
Ну и поэтому, они могли лишь выдавать им такое вот оправдание: мол они
пришли сюда, чтобы преподнести палочку благовоний. Ну и эти деревенские
жители, всё еще были рады тому, что они смогли посмотреть за съёмками
блокбастера, издалека.

Практически все эти деревенские жители,
преподносили Будде, бесплатные палочки благовоний. Ну и по совокупности
пожертвований, они пихали примерно по два доллара в Коробку Кармической
Заслуги, перед тем, как выйти из монастыря, чтобы присоединиться к
шумихе.

Впоследствии, людей на гору, стало приходить всё больше и
больше и у деревни Одного Пальца не осталось другого выбора, кроме как
закрыть на неё, вход.

Ну и только тогда, монастырь Фанчжэна и вернулся к тому состоянию, когда там находились: лишь человек, волк, обезьяна и белка.

Фанчжэн
наслаждался новообретённым покоем. Он каждодневно читал Буддийские
священные писания и когда ему было совсем нечем заняться, он отправлялся
на участок земли, для съёмок, чтобы посмотреть за процессом создания
фильма. Съёмочная команда была знакома с этим молодым монахом, который
выглядел так чисто и бело. В конце концов, его актёрская игра, смогла
впечатлить всех этих людей. Поэтому все люди из съёмочной команды,
начали обращаться к Фанчжэну, как к Лучшему Молодому Актёру. Они,
естественно, приветствовали его с теплотой, каждый раз, когда он и решал
к ним прийти.

Ну и к тому же, Фанчжэн, в первый раз в жизни, увидел, через какие
трудности и нужно было проходить профессиональным и не очень актёрам, на
съёмках. Будь то массовка, актёры второго плана или же такой актёр
главной роли, как Ли Сюэ-ин: они все должны были играть одну и ту же
сцену, снова и снова, до того момента, пока не прозвучит слово “снято”.
Нерегулярное питание шло рука об руку с подобными, ненормированными
съёмками. Ну и летать по всей сцене на проволоке и купаться на сцене, в
грязи, было лишь нормальным течением съёмок.

Каждый день, эти
работающие на съёмках люди, истощались работой на износ, как и
ментально, так и физически, что оставляло их в таком состоянии, в
котором, они больше не желали, ну вообще ничего делать.

…

Наконец-то
заметив такой факт, что неделя уже подходит к концу, Фанчжэн понял, что
он должен был, в очередной раз, зачитывать и декламировать священные
писания, перед рисовым полем с Кристаллическим Рисом. В этот день, он
убрался во всём монастыре, закрыл монастырские двери и пришёл к рисовому
полю. Он встал напротив него, с одной стороны и он смог увидеть, что
зелёные ростки, наконец-то появились посреди рисового поля, спустя
неделю. Фанчжэн закатал штанины и зашёл на рисовое поле, чтобы выдрать
оттуда, любые появившиеся там сорняки. Он начал аккуратно пропалывать и
обрабатывать Кристаллический Рис, на рисовом поле.

Ну и когда с
прополкой и обработкой риса, было наконец-то законченно, он сел рядом с
рисовым полем, на землю и начал зачитывать священные писания.

“Почтенный
Фанчжэн, в очередной раз декламирует священные писания!” — Линь Дунши,
который был настолько уставший, что он не мог даже подняться с земли
после двух дней и действительно тяжёлой работы, прокричал, когда он
увидел сидящего и декламирующего священные писания Фанчжэна.

Все
отдыхающие люди, развернулись, чтобы на это посмотреть. Ну и все люди,
которые уже слышали декламацию священных писаний Фанчжэна,
почувствовали, как их сердца, взбудоражено участились в ритме. Они все,
всё еще были словно очарованы освобождением их разумов и полной
релаксацией их тел.

“На что это вы все, сейчас блин смотрите?
Продолжаем съёмки. Эта наша последняя съёмочная сцена. Как только мы с
ней закончим, мы все сможем отдохнуть. Ну и так же, мы завтра, уже
покидаем эту гору.” — Прокричал Юй Гуанцзэ.

Вся съёмочная
команда, тут же была ошарашена. Они никогда не ожидали, что съёмки
фильма, на этой горе, закончатся настолько скоро. Ну и в тот же момент,
они словно впали в изумлённое-оцепенение. Ну и посмотрев на такого
далёкого монаха и затем на облака на небе, они все почувствовали мешок
из смешанных чувств (Идиома: великое разнообразие из чувств). Ну и
глубоко в своих душах, они даже не хотели отсюда уходить. Это всё, было
похоже на обязательную военную подготовку, которую они проходили в
школьные годы. Ну и во время суровых военных тренировок, они постоянно
ныли о том, что она была и реально трудна, и они даже пытались всеми
силами, избежать этих тренировок, но как только тренировочные дни
заканчивались, они чувствовали нежелание с ними расставаться. Это
событие в виде ментальной утраты, даже доводило некоторых людей, до
слёз.

Ну и то, что погрузило данную толпу в глубокую депрессию,
было таким вот фактом: несмотря на то, что они работали не покладая рук,
чтобы ускорить съёмочный процесс, всё же, монах ушёл к тому времени,
когда они наконец-то закончили со съёмками!

Они не знали, что
Фанчжэнова декламация священных писаний, не имела фиксированного
времени. Ну и всё зависело от его собственных познаний, идей и выводов.
Если бы он, вошёл бы в состояние глубокого просветления, то его
декламация, естественно, затянулась бы на более долгое время. Ну и он, в
таком просветлённом состоянии, даже и не будет подозревать, как время
будет протекать всё дальше и дальше. Ну а если он не сможет войти в
подобное состояние просветления, то его задница заболит от сидения на
голой земле, уже через час. Ну и как он мог продолжать декламировать и
зачитывать священные писания, когда он находился в таком болезненном
состоянии?

Ну и с последним словом “снято”, все тут же
обрадовались и стали выкрикивать “ура”. Затем они собрали свой багаж и
оборудование, в своих приготовлениях к уходу с горы, хотя они, всё же,
явно делали это с неохотой.

Ну и внезапно, кто-то из съёмочной команды, решил и действительно удивить Фанчжэна.

“Почтенный
Фанчжэн, мы сегодня уезжаем. Мы обязательно приедем сюда вновь, чтобы с
вами повидаться, когда у нас будет на это время.” — Актёр которого
Фанчжэн и знать не знал, пришёл к нему, чтобы вежливо с ним попрощаться.

Фанчжэн подошёл к двери и сложил ладони вместе: “Амитабха.”

Ну
и после этого, один актёр за другим, начали к нему подходить, чтобы с
ним попрощаться. Он приветствовал каждого из них Буддийской
прокламацией.

Ну и наблюдая за тем, как эти, вроде как знакомые
люди, чьих имён, он даже и не знал, вежливо с ним прощались, Фанчжэн
почувствовал небольшое нежелание видеть то, как они все уходят. Эти
люди, приехали сюда, на неизвестную гору, со всех уголков их страны. Ну и
вероятнее всего, для них всех, будет нереально трудно, встретиться
вновь.

Линь Дуншэн (Дунши*), Ло Ли, Юй Гуанцзэ и Старый Тао, пришли к Фанчжэну, чтобы так же, с ним попрощаться.

*Очередная
ошибка Анлейтера… у него 0-15 ошибок в каждой главе, не считая помарок и
обратных предложений из-за разницы Китайского написания и Английского…*

Ну
и когда он наблюдал за отчаливанием съёмочной команды, Фанчжэн бросил
взгляд на то место, где съёмочная команда и проводила свои съёмки. Ну и с
уже ушедшими людьми, ничего не осталось позади. Гора вернулась к своей
исконной пустоте. Сердце Фанчжэна так же опустело. Ну и когда он бросил
еще пару взглядов, на те локации, где и проводились съёмки, он понял,
что тут совсем ничего и никого, не осталось.

Фанчжэн вздохнул и
почувствовал небольшое уныние и разочарование. Его единственный друг
ушёл, вот так вот просто, ничего и не сказав, и не сделав, на прощание?

Ну
и в этот момент, Одинокий Волк, провопил. Белка ехала верхом на его
макушке, а Обезьяна бежала за ними, позади. Обезьяна вертела что-то в
своих лапах и после тщательного осмотра, лицо Фанчжэна, тут же стало
лиловато-синим от гнева. Это был лифчик! Эти парни и на самом деле,
где-то сделали нычку из нижнего белья!

“Вы все, трое и
действительно неисправимы! Этот Нищий Монах, сегодня вас всех, точно
накажет!” — Проревел Фанчжэн, когда он схватил метлу и помчался за ними.