Глава 198 — Без названия

Таким был общий посыл этой исторической истории. Конкретно этот
сценарий, имел лишь небольшую, извлечённую из основного сценария,
историю. И она повествовала о том, как разведывательный отряд, Хуа
Мулань и её братья по оружию, исследовали Горы Хэлань и в итоге, они
повстречались с беженцами, которые пытались бежать на юг, с севера, но
их постоянно преследовало племя Жоужань*. Ну и для того, чтобы
поспособствовать отступлению деревенских жителей, Хуа Мулань доблестно
сражалась в битве вместе** с солдатами. Члены племени Жоужань сражались с
солдатами императора, придя к взаимно уничтожительному итогу. Ну а
тяжелораненая Хуа Мулань, в итоге упала в обморок, прямо на поле
сражения.

*Не обращайте внимания, название изменилось с исторического на… Жоужань.*

**В
переводе с Китайского на Английский, наш бравый переводчик заставил Хуа
Мулань сражаться со своими собственными товарищами, в междоусобной
войне. Браво!**

Монах, который жил в близлежащем монастыре,
услышал боевые выкрики и кличи, и он тут же, поспешил на звук. Ну и
выслушав пересказ деревенских жителей, о произошедшей ситуации, он был
тронут до глубины души. Ну и когда он пришёл на поле прошедшего боя, он
понял, что он… опоздал. Все люди, которые до этого тут и сражались, уже
были мертвы. Он посмотрел на трупы, что устилали всю землю вокруг и он
почувствовал грусть и депрессию. Он зачитал сутру для похоронного обряда
и в то же время, он придавал эти трупы, земле. Ну и в какой-то момент,
он осознал, что Хуа Мулань, всё еще была жива и он перенёс её в
монастырь, на лечение.

История данного события, была очень
коротка и главная сцена для съёмок, на сегодня, была устеленная трупами
земля. Ну и в съёмках, он должен будет подойти к солдатам и потихоньку
их хоронить. Ну и при подобных действиях, у него практически не было
реплик, чтобы их и говорить.

Ну и после того, как Фанчжэн
закончил читать этот сценарий, он протяжно вздохнул, от облегчения. Он
наконец-то понял общий посыл истории, и он понял, как она будет
развиваться. Ну и в тот же момент, он осознал, что ему нужно будет
делать, на съёмках. Он, всё еще, мог достойно сыграть, в настолько
простом сюжете. Если бы у его роли и вправду, были бы строчки диалогов
или же реплики, то его бы ждали, лишь мучения и страдания. И всё это
было так, потому что, у него не было ни малейшего понятия, как и нужно
было, актёрски играть.

Это было, так же и потому, что Фанчжэн не
знал актёрского ремесла. Данная сцена казалась очень простой, но
трагедия, которую содержала в себе данная сцена, была таким делом,
которое было, явно не из простых. Было очень трудно, оплакивать времена,
наполненные лишь войной и жалеть людей, которые не были в этом, ну
никак виноваты; попутно отправляя мертвых, в другой мир, через
похоронные сутры и испытывая при этом, обильную душевную боль. Ну и ко
всему этому, он должен был воплотить роль просвещённого монаха в жизнь и
сделать так, чтобы она отлично смотрелась на экране. Если бы эта роль,
не была бы настолько трудной, то Юй Гуанцзэ и не стал бы, изначально
искать на неё, настоящего ветерана киноиндустрии. Ну и единственная
причина, почему он теперь использовал в съёмках Фанчжэна, была очень
простой — у него просто не было другого выбора…

Как бы это и не
было странно, но в невежественности и вправду было преимущество. Фанчжэн
был расслаблен и он сейчас, ну вообще, не нервничал. Он усмехнулся,
когда он смотрел за всем, что сейчас происходило на съёмочной площадке.

Ну
и в этот момент, команда статистов, принесла ему потрёпанную Кашаю и
деревянную рыбу. Фанчжэн взяв в руки деревянную рыбу, сразу же в неё
стукнул. Ну и, хотя звучание этой деревянной рыбы, явно было
неправильным, всё же, её можно было, едва-ли использовать. (?) Ну а что
до потрёпанной Кашаи, то Фанчжэн надел её прямо на Белую Лунную
Монашескую Рясу. От этой Кашаи несло каким-то очень странным запахом, но
Фанчжэн, мог лишь терпеть и смириться с этим запашком. Он усмехнулся,
когда он поигрался с теми Буддийскими бусами, которые он сейчас и
получил.

(?) В анлейте это обратное-обратное изречение… Мол звучание плохое, но её едва ли можно было использовать… *подгорает зад* (?)

Ху
Сяо и Чжао Хунсян увидели эту сцену с Фанчжэном, и они покачали своими
головушками, в очередной раз, в этот день. Ну и несмотря на то, что это
был критический момент для съёмок, Фанчжэн о нём, вообще и не думал, и
он даже, не пытался понять, снимаемый тут фильм. Он расхаживал по всей
съёмочной площадке и наблюдал за подготовительной суетой. Он был
безнадёжен!

Утро быстро прошло. Деревенские жители под
руководством и инструктажем режиссёра, наконец-то поняли, что им нужно
было делать. Они были вымотаны, но они, всё ещё оставались
взволнованными, возбуждёнными и восторженными.

Юй Гуанцзэ был
впечатлён этими деревенскими жителями. Они были, словно типичные
ветераны съёмок в массовке, и они уже давным-давно, как начали
воспринимать данную работу в массовке, с легкостью и спокойствием*. Ну
и, хотя эти деревенские жители и заявляли о своей усталости, они все
становились серьёзными и ответственными, как только репетиции начинались
вновь.

*Тут была такая вот фраза: If they were typical veteran
extras, they would have long since taken it easy. Если бы они были
типичными ветеранами массовки, они бы давным-давно воспринимали бы это с
легкостью… Контекста нет, пояснений нет, пришлось переписывать.*

Ну
и когда все декорации были расставлены и когда все камеры были
настроены, Юй Гуанцзэ собрал всех деревенских жителей вместе и начал
выкрикивать: “Товарищи деревенские жители, занимайте ваши места. Давайте
запишем всё, в один дубль. Я хочу увидеть настоящее действие и
настоящую актёрскую игру*!”

*Я допёр что он говорит, именно о
“общем действии”. Так как прямое “действие” это action, что часто
используют в Английском, а в общем плане и в законченном понимании,
действие это effect, ведь он хочет увидеть законченные съёмки.*

Каждый человек начал занимать своё место на съёмочной площадке, а свет и звук, уже были подготовлены.

Статисты
стояли наготове, когда актёры и деревенские жители, уже готовились
бежать. Актёры, которые играют солдат, уже приготовились к “смерти”. Ну а
актёры, которые играют солдат Жоужань, были спрятаны поодаль от главной
сцены, и они готовились рвануть вперед, в любой, нужный момент.

Ну
и в этот самый момент, из-за раздавшегося громкого возгласа, все чисто
на подсознательном уровне, повернулись на звук. Эти повернувшиеся люди,
увидели женщину, с мужской стрижкой. Ли Сюэ-ин появилась на съёмочном
поле сражения, в солдатской броне.

Фанчжэн взглянул на неё с
любопытством. Ведь ему хотелось узнать, какая была разница между
международной звездой и обычным человеком. Ну и когда он на неё и
взглянул, он был ошарашен.

Просто один раз взглянув и Фанчжэн уже
почувствовал, что он увидел абсолютно другого человека. Она выглядела
как новобранец, который не знал, ничего. Она была девочкой, чьё сердце
было заполнено страхом и тревогой. Она не знала, что эта дорога впереди,
ей приготовила, но она всё равно, стиснула зубы, чтобы по ней и пойти.
Она была хрупкой и в то же время, сильной женщиной. При первом же
взгляде, одно имя, тут же всплыло, у Фанчжэна в голове — Хуа Мулань!

Если бы история Хуа Мулань была бы правдой, а не вымыслом, то вот именно так, она бы и выглядела!

Фанчжэн
был впечатлён. Было неудивительно, что Ли Сюэ-ин смогла достигнуть
таких высот и достижений, в киноиндустрии. Её актёрская техника, была и
вправду, впечатляющей. Ну и, хотя любой человек знал, что это были
съёмки, лишь по историческим (выдуманным) событиям, всё же, эти люди, не
могли, не подумать о ней, как о реальном человеке. (И, хотя они и
знали, что она была лишь подделкой, люди просто не могли, не думать о
ней, как о реальном человеке.)

Ли Сюэ-ин вошла в толпу, когда
остальные актёры поддержки (актёры вторых ролей), быстро вошли в образ.
Атмосфера на съёмочной площадке, изменилась, будто по цепной реакции.
Даже деревенские жители, которые не знали, как профессионально играть,
кажется, что оказались абсолютно в другом месте, в то же мгновение. В
них вспыхнул приступ патриотизма…

“Режиссёр…” — Старый Тао, уже хотел высказать своё мнение.

Юй
Гуанцзэ уставился на него и показал ему жестом, чтобы тот, заткнул свой
рот. Все люди, тут же почувствовали большое напряжение, так как съёмки
фильма, вот-вот собирались начаться!

“Kāi Shǐ!”

Ну и когда Юй Гуанцзэ объявил об этом в полголоса, вся происходящая на съёмочной площадке сцена, началась записываться.

Ну
и стоя где-то вдалеке, Ван Югуй спросил в недоумении: “Разве режиссёры,
не кричат “action” на Английском? Когда они начали заменять эти слова,
на Китайские?”

* Kāi Shǐ — Начали. Action — мотор.*

“Режиссёр
Юй, всегда был таким, поэтому он придерживался подобной привычки. По
его словам, если Китайский фильм, снимается в Китае, то почему режиссёры
должны были кричать о начале съёмок, на Английском? Разве это всё, не
было просто позёрством или это должна быть, такая вот форма выражения,
для высокомерных людей, которые забыли, где снимают, чтобы отрицать свои
корни?” — Объяснил сотрудник из съёмочной группы, которому было нечем
заняться.

Ван Югуй был ошарашен. Ну и после этого, он выдал Юй Гуанцзэ большой палец вверх. Ему понравилось то, что он услышал!

Фанчжэн
так же услышал эту фразу. Ну и теперь, он увидел Юй Гуанцзэ, в
совершенно ином свете. Он полностью отличался от того, как его описывали
в Интернете. Ну и из того, как это всё и выглядит, можно было сделать
вывод, что не всему в Интернете, можно было доверять, ведь там было
огромное количество лжи. Реальное взаимодействие, явило то, что было
истинной правдой (не спрашивайте…).

Ну и по команде Юй Гуанцзэ,
сцену данного фильма, начали записывать. Ли Сюэ-ин погрузила всех людей,
в атмосферу исторической сцены, в тот момент, когда она и проговорила
свою фразу.

Фанчжэн, так же не был исключением из правил.
Возможно, это было связанно с тем, что ему уже вскоре, нужно будет
появиться в кадре, но всё же, он внимательно за ней наблюдал. Вот таким
вот, был его характер. Или он сделает (всё хорошо) или, он даже и не
будет пытаться. Ну и если он это сделает (решил это сделать), то он
должен будет сделать это хорошо, ну и конечно же, это будет так, если
это всё, не будет, за пределами его способностей. Теперь, его
восприимчивость к общему пониманию мира, не была той же, что была у него
ранее (до Системы). Один поверхностный взгляд и Фанчжэн уже понял
базовые навыки актёрской игры. Ну и постепенно, он начал погружаться в
свою роль и в свою актёрскую игру.

После того, как армия Жоужань,
вышла на сцену, солдаты империи обнажили свои боевые сабли: “Братья,
когда мы пришли сюда на границу, мы поклялись, что мы скорее умрём в
бою, чем будем рабами в разрушенной стране! Позади нас, находятся наши
дома и наши родные. Защита их, является нашим долгом. Мужчины, в атаку!”

Актеры
второстепенных ролей, начали вторить этот оглушительный кличь, ну и
затем, группа людей, кроме капитана, рванула вперед с саблями на
изготовке. Они вступили в схватку с армией Жоужань, в одной массивной
битве. Ли Сюэ-ин рванула в бой, вместе с её братьями по оружию. Ну и,
хотя ей и было немного страшно и её руки сейчас немного тряслись, она не
отступила и не стала прятаться за спинами её товарищей. Она
взаимодействовала с её товарищами по оружию, как в атаке, так и в
защите. Она делала это, в организованной манере и таким вот образом, она
убила, большое количество людей. Ну и наблюдая за тем, как её товарищи
бездыханно падают на землю, один за другим, Хуа Мулань, претерпела
огромное изменение в темпераменте. Она перешла от страха к гневу.

Ну
и когда она увидела солдат-ветеранов, которые обычно задирали таких
солдат-новичков, как она, которые теперь всеми силами её защищали и
которые теперь умирали лишь для того, чтобы защитить своих неопытных
товарищей. Она почувствовала пылкое и практически фанатичное рвение,
которое растеклось по всему её телу, когда она испустила душераздирающий
боевой кличь и рванула вперед. (?)

(?) Я вам передал исправленный трындец анлейта, в данной фразе в анлейте, буквально не хватает 10-15 слов…*

Ну
и когда капитан их разведывательного отряда, получил смертельный удар,
за неё. Он произнёс, умирая у неё на глазах: “Теперь, ты заменишь меня,
официально став…”

Смысл его фразы, был передан еще до того, как
он смог закончить свои последние слова. Ну и в это мгновение, Ли Сюэ-ин
не только должна была взвалить себе на плечи, ответственность за всю эту
битву, но и к тому же, она должна была понести на своём горбе,
репутацию всего их разведывательного отряда. Ну и с громким выкриком,
она бросилась на трёх последних врагов, рискуя своей жизнью, в таких
суицидальных действиях!

Ну и увидев это, Фанчжэн был изумлён! Он
даже позабыл, что это был лишь фильм. Всё о чём он сейчас думал, это о
происхождении этого мира. Он увидел дым, металл и кровь. Он увидел
доказательство того, что женщины никоем образом, не были хуже мужчин.
Ведь хрупкая женщина, выросла и возмужала, в одной короткой битве. Он
увидел весь “процесс” её смерти в бою, ради чести и ради её желания:
защитить её дом и родных.

Ну и практически бессознательно,
Фанчжэн пошёл широкими шагами вперед. Его глаза менялись, с каждым его,
последующим шагом. Он не рассматривал, всё тут происходящее, как фильм, и
он уже давным-давно позабыл, что это всё, было лишь съёмками. Он знал
лишь одно, что эти героические души, не должны были умирать, без
погребения, в никому неизвестной пустоши!

“Что происходит?
Режиссёр всё ещё не скомандовал о его выходе на сцену и вопреки этому,
он уже выступил вперёд!” — Воскликнул где-то вдалеке, Ху Сяо.