Глава 30 — Без названия

Как только прозвучал ответ,
на мой висок обрушился ещё один поцелуй.

― Мы должны подобрать костюмы
и маски вместе, ― Кин нежно погладил меня по запястью.

Неужели он уже заметил? На
моем запястье ничего не было, потому что я оставила свой браслет горничной,
когда принимала ванну. Кольцо... Я носила его всё это время.

Вокруг было темно, поэтому я
думала, что ему будет сложно заметить, но я ошиблась.

― И надо купить тебе новый
браслет.

Голос Кина не был похож на
обиженный. Невольно я почувствовала облегчение. Я не должна чувствовать
душевное спокойствие из-за этого. Почему мне настолько неприятна мысль о том,
что я могу причинить боль тому, от кого мне нужно отдалиться? Ругала я себя
мысленно.

Когда разговор прекратился, я
почувствовала, как сердце Кина стучит у меня за спиной. Или это мое? Я не
хотела ни того, ни другого. Потому что оно стучало слишком быстро.

Если это мое сердце, я хотела
бы сказать ему, чтобы оно успокоилось, потому что иначе я попаду в ад, а если
это сердце Кина, я хотела бы сказать ему, чтобы он успокоился, потому что не
сможет ничего добиться.

Но я всегда выбирал худшее, и
сейчас ничего не изменилось. Это было так забавно, что мысленно я рассмеялась.

«Ха».

Они оба бились, как
сумасшедшие. Быстро, громко. Словно заметив это, Кин позвал меня по имени.

― Эйли.

Я не хотела отвечать, поэтому
уткнулась лицом в его руку.

― Я сделаю всё, что ты
захочешь.

Он сказал, что сделает, а не что
попытается сделать. Громкие и высокопарные слова практически заставили меня
негодовать. Как ты можешь сделать всё, что я хочу, дурак?

...Ты даже не послушал меня,
когда я попросила развестись со мной, потому что умираю.

― Я сохранил это место,
потому что хотел, чтобы ты чувствовала себя комфортно, когда я приведу тебя
сюда, но, если тебе не нравится, я избавлюсь от всего.

Он пытался соблазнить меня
своими медоточивыми речами. У меня болело сердце из-за того, что Кин пытался
меня очаровать своими сладкими словами.

― Итак, Эйли.

Поток его слов прервался.
Зачем ты остановился? Судя по всему, кажется, он пытается сказать, чтобы я
оставалась рядом с ним. Пришло время смело отказаться.

― Я люблю тебя.

Его неожиданное признание словно
пронзило меня. Я только подумала, что к огромному облегчению я лежу к нему
спиной в этот момент. Если бы я была повёрнута к нему лицом, то он бы заметил
моё глупое выражение.

Я не ответила на его
признание и держала рот на замке.

«Ты здесь хуже всех».

Серьёзно, самый. Плохой.

* * *

Каждый раз, когда спокойное озеро освещалось солнечным
светом, его поверхность блестела, как серебристая чешуя рыбы. Журчание воды,
когда лодочка рассекала её поверхность, немного успокаивал стук сердца.

«Итак».

Что я здесь делаю?

― У моей невестки такие красивые волосы. Всё-таки хорошо
быть молодой.

Шух, шух.

Мои волосы, которые отросли до лопаток, моя свекровь
аккуратно заплетала в косу. Она напевала позади меня, песня звучала очень
приятно.

Я растерянно уставилась на озеро перед собой, не поднимая
головы.

«Почему всё повернулось именно так?»

Глядя на спокойную поверхность озера, я начала вспоминать, что
произошло.

Этим утром я открыла глаза от голоса Кина, который разбудил
меня так же сладко, как и вчера.

― Эйли, давай позавтракаем.

Позавтракаем? Я растерянно открыла глаза, а затем
вскрикнула. Всё благодаря кому-то, кто великодушно демонстрировал свою фигуру с
самого утра, сняв с себя верх.

― К-куда делась твоя одежда?

Прошлой ночью он точно ложился спать одетым. Проблема была в
том, что его одежда не выполняла свою функцию. Но теперь даже она, которая едва
прикрывала Кина, исчезла, и он приветствовал меня своим освежающим видом. Кин
пожал плечами, как будто это было пустяком.

― Должно быть это произошло из-за моей привычки спать голым.

―...Ты можешь надеть её снова.

― Почему я?

Что значит «почему»? Ты меня об этом спрашиваешь?

Я не могла хорошо разглядеть его прошлой ночью, потому что
было темно. Однако теперь, когда наступило утро, верхняя часть его тела была
отчетливо видна. Я покраснела от вида его перекатывающихся мышц.

― ... Ты простудишься.

― И это всё? ― Кин уставился на меня. Возможно, из-за того,
что он был голым, это казалось странным, хотя его взгляд ничем не отличался от
обычного. ― Я не простужаюсь, поэтому могу ходить и так.

В конце концов я заставила себя откровенно сказать Кину:

― Мне неловко смотреть на тебя.

Конечно, это было не потому, что мне не нравилось на него
смотреть, а потому, что мое сердце билось очень сильно, мне было почти
неловко...

Я сдерживаюсь так же сильно, как и ты, поэтому, пожалуйста,
не двигайся. Этот дурак никогда не узнает, что я люблю его всем сердцем.

Кин притворился, что напряженно размышляет о моем ворчании,
а затем дерзко улыбнулся.

― Лично меня всё устраивает, но, если тебе неудобно, можешь
одеть меня сама. Твой муж не собирается одеваться.

― Что ты...

― Тот, кто находится в более отчаянном положении, должен действовать.

Ошеломлённая новым потоком чуши, я не могла вымолвить ни
слова. Я хотела сразу же возразить, но просто молчала. Всё потому, что я не
знала, чем ещё меня соблазнит Кин, если я скажу хоть что-то.

«Кто знает, что ты можешь сделать, если я скажу это?»

Засопев, я схватила валявшуюся на полу его ночную рубашку.
Из-за того, что мы оба сидели на кровати высокому Кину не надо было
наклоняться, чтобы мы сравнялись ростом.

Он спокойно раскрыл объятия, а я внутренне смутилась, потому
что мне придётся подойти к нему ближе, чем я думала. Я чувствовала, что Кин
пристально смотрит на меня сверху вниз.

Чтобы надеть рукава, мне пришлось почти обнять его. Затаив
дыхание, я позволила ему сунуть руку в один рукав, а затем, наполовину обняв
его, вдела другую. Мое сердце билось как сумасшедшее, потому я впервые
приблизилась к нему. Каждый раз, когда я дышала, я чувствовала, как мое дыхание
касается его кожи. Так же, как его ― моей.

«Я-я коснулась его».

Я подумала, что если не сделаю этого, он так и будет ходить
передо мной без одежды, поэтому быстро одела Кина, касаясь его груди и пресса.

«Мне нравится его тело».

Я не хотела, чтобы меня поймали с красным лицом, поэтому притворилась,
что это не так и резко произнесла:

― Я больше не буду этого делать.

Как только я выполнила задание, я взглянула на Кина, который
держался на расстоянии, словно пытался убежать. Он больше не был расслабленным.
Вместо этого Кин закрыл руками лицо, а кончиики его ушей покраснели.

― Теперь я тоже сожалею об этом.

Грудь Кина вздымалась и опадала неоднократно, словно он
пытался успокоиться.

Фух, нужно продержаться ещё немного. Я плохо слышала, но,
кажется, Кин пробормотал себе под нос что-то в этом роде:

― Это было немного опасно.

Мои пальцы дернулись при словах Кина. Невольно мой взгляд
чуть не опустился, но я с трудом взяла себя в руки. Я неуклюже выбралась из
постели и неловко улыбнулась.

Кин всё ещё сидел, опустив голову. Я решила, что настало
время отступить, потому что он, похоже, этого не заметит.

― Ты куда уходишь?

― Мне нужно время побыть одной... П-поэтому я...

Я попыталась сбежать, но меня поймали.

Он попытался сбежать, но был пойман. К счастью, мне не нужно
было время, чтобы побыть одной.

Кин прикусил мою губу и быстро застегнулся. Прошлой ночью
именно он не мог этого сделать, но сейчас, словно получив большой урок, он
относился ко мне заботливо, аккуратно застегнувшись на все пуговицы.

Даже после этого я завтракала в странной и неловкой
атмосфере. На самом деле, я была единственной, кто чувствовал себя неловко.
Потому что Кин сверлили меня глазами, словно мог проглотить меня в любой
момент.

― Эйли, мне действительно надо уйти?

Он настойчиво пытался остаться, но я его выгнала и сразу же
почувствовала себя спокойно. У меня не было никаких дел после завтрака, поэтому
я лениво поглядывала в окно. Но вскоре после этого в дверь постучала горничная.

― Леди Минерва прислала вам лекарство, которое полезно для
тела. Она просила передать, что его лучше всего принимать после завтрака. Могу
я принести его сейчас?

Когда я услышала, что она
дала мне лекарство, я испугалась. Это яд? Но я не могла отказаться.

Как человеку, которого очень ненавидели, мне было бы лучше
получать всё, что мне передавали через горничную. В противном случае она придёт
ко мне позже и отругает. Большинство причин заключалось в том, что я осмеливалась
отказываться от подарков, не зная, что там, или в том, что я не хотела их им
дарить.

Нравится мне это или нет, я должна была остаться ту ещё на
месяц. Я уже показала себя с плохой стороны во время чаепития, поэтому лучше
просто повиноваться.

― Хорошо. Принеси его.

Я кивнула, и горничная лучезарно улыбнулась и налила мне
лекарственный отвар. Она смотрела на меня сияющими глазами и гордой улыбкой, а
затем прошептала:

― Я слышал, что это действительно хорошая вещь, госпожа. Это
очень редкое лекарство, которого нет даже в императорской семье? Как вам? Вам
понравилось?

Пристальный взгляд обременял меня, поэтому я кивнула, отводя
глаза. Со временем я узнаю, яд это или нет, но вкус был прекрасный. Отвар был
не совсем горьким, он был подслащён, видимо, в него добавили мёд. Когда я
открыла рот, чтобы передать благодарность свекрови, горничная произнесла:

― Леди Минерва хотела бы увидеться с вами днём, если вы не
возражаете, хорошо?

Я не ожидала, что мы встретимся так скоро. Я ответила с
чашкой чая во рту, чтобы скрыть свой бледный цвет лица.

― Передай, что я согласна.

― Хорошо, тогда я подготовлю вас.

Я уже боялась того, что должно было произойти днём.

«Всё в порядке. Я уже через многое прошла».

Просто продержись ещё немного. Совсем чуть-чуть.

Я поставила чашку, следуя за горничной, которая вывела меня
из комнаты со счастливой улыбкой.

* * *

Я закончила свою трапезу в
спешке, даже не почувствовав толком вкуса еды. Кажется, у меня расстройство
желудка. Но я не думаю, что это из-за лекарства. Наоборот, видя, что отёчность спала, похоже, что лекарство, которая дала мне свекровь, не вредно для
организма. Я вышла на улицу, где она меня ждала, чувствуя, как всё внутри
сжимается.

Погода была отличная, как в
день свадьбы. Леди Минерва мне помахала издалека, а я старалась не дрожать.

«Первым делом я должна
извиниться».

От внезапного крика о том,
что я ничего не знаю, до того, что сбежала, потому что захотела этого. Я должна
была извиниться за всё.

Из многолетнего опыта я
усвоила, что чем скорее я извинюсь, вместо того, чтобы совершать ошибку, держа
язык за зубами.

Я подошла к свекрови, которая
стояла, положив большой зонт на свое плечо, а затем протянула мне руку, и сразу
же опустилась на колени. Я склонила голову и попыталась извиниться, чётко
произнося слова. Потому что, если бы я говорила невнятно, меня могут отругать,
поэтому я должна попросить прощения сразу же правильно.

― Мне очень жаль, мама. Вчера
я...

Зонтик, лежавший на плече
свекрови, упал на землю. Поскольку я склонила голову, то он оказался в моем
поле зрения. Атмосфера казалась застывшей. Мне даже не надо было поднимать
голову, я и так всё знала. Что выражение лица у моей свекрови было нехорошим.