Глава 16 — Без названия

Хотя внешне могло показаться, что семью Блэшеров
поддерживают больше, чем любую другую знатную семью, на самом деле они были под
тщательным наблюдением императорской семьи.

С одной сторону, люди боялись и благоговели перед Блэшерами,
которые находились ближе всех к Императору, и с их силой приходилось считаться.
А с другой, они были бомбой замедленного действия и не знали, когда умрут,
из-за чего чувствовали себя неполноценными.

Императоры и эрцгерцоги тайно подписывали контракты в
соответствии с интересами друг друга. Блэшеры в целом были довольны наградами,
предложенными императорской семьей. Императоры беспокоились из-за эрцгерцогов,
но тем обычно было наплевать на императорский трон. Главной причиной было то,
что они думали, что всё равно долго не проживут, так зачем им такая головная
боль, как смещение Императора.

Возвращаясь к текущим событиям, Дайкину, чью силу
стабилизировала Эйли, на самом деле не нужно было участвовать в войне, но он не
мог отказаться, потому что уже заключил договор с государством.

Его мать почти ничего не знала о его состоянии, поэтому он
не мог внезапно сказать, что не поедет. К тому же, его отец сейчас болеет, он
должен отправиться на войну, чтобы положение его семьи не пошатнулось. Чтобы он
смог забрать Эйли...

― Я пойду.

― Мне жаль...

― Всё нормально.

«Моя мама не просто так закрывала глаза на мои прогулки».

Как только они вернутся в столицу, он должен будет
подготовиться к отправлению в чужие земли. В этом не было вины его матери, но
она, поникнув, извинялась перед ним. Дайкин был убит горем, думая о завтрашнем
прощании.

***

Я выглянула из окна в тихий сад. Родители и близнецы,
вероятно, отправились сегодня на вечеринку в Академию. Может быть, даже бабушка
пошла. Она так гордилась тем, что близнецы рано поступили в Академию. Возможно,
Лейн и Лиззи сейчас там самые самодовольные.

Садовый домик находился довольно далеко от главного здания,
поэтому я обычно не слышу голосов или шума от людей, но сегодня всё казалось
еще пустыннее из-за мыслей о том, что все ушли.

«Но всё в порядке».

Если бы я не встретила Кина, то в такой день, как этот, я бы
не вылезала из кровати, но сегодня всё было по-другому. Потому что у меня есть
Кин.

Я сидела на кровати, напевая и покачивая ногами. Мне было
немного неловко из-за вчерашнего инцидента, но я старалась не думать об этом.

С того момента, как я открыла глаза утром, я думала только
об одном. Надеюсь, Кин скоро придет.

***

Каждая минута казалась часом. Я пыталась читать книгу, но не
понимала, о чем текст. Это было странно. Как бы это ни было печально, я так и
не смогла почитать книгу.

В конце концов, я просто сидела в кровати, ничего не делая.

Тук, тук.

Раздался знакомый тихий стук. Единственный, кто мог прийти в
это время, был Кин.

Кин здесь!

Я побежала к нему, держа в руке браслет, который он мне
подарил.

― Кин!

Он остановился, а затем посмотрел на браслет, который я ему
неожиданно всучила.

― Надень на меня! Я не могу это сделать одной рукой.

В обычное время я бы смогла надеть на себя браслет одной
рукой, но у меня не получилось, видимо, потому что у меня была повреждена рука.
Сказав это, я протянула Кину руку без шины. Он посмотрел на меня со
страдальческим выражением лица, но ничего не сказал.

― Я сделаю это. Скажи мне, если будет больно.

Кин опустил взгляд на мое запястье. Его красивые глаза
скрылись за ресницами. У Кина длинные ресницы.

― Я хотела и дальше носить его, но сняла, потому что
подумала, что, если близнецы или кто-то еще увидят браслет, то его у меня
отберут.

Выпалила я извинение, смотря, как Кин надевает на меня
браслет. Он кивнул, словно понял меня.

― Готово.

― Спасибо!

Кин внезапно протянул руку, пока я любовалась браслетом. На
его ладони был какой-то пузырек с лекарствами.

― Это лекарство, которое ускоряет заживление ран и
сращивание костей. Наноси его и поправляйся поскорее.

Сказав это, Кин положил его на стол. Я широко улыбнулась и
кивнула головой.

Кин с мрачным лицом отступил на шаг. Потом он посмотрел на
меня, и его губы задрожали. Кин хочет что-то сказать? Я решила подождать, пока
он не заговорит первым.

Ждать пришлось недолго. Вскоре Кин заговорил.

― Я уезжаю сегодня.

От его слов мое лицо застыло. Видимо, у него был такой
мрачный вид из-за того, что он уезжал сегодня. Я ждала, что однажды Кин уедет,
но не ожидала, что это случится сегодня.

Я всегда радовалась приходу Кина, но заранее расстраивалась
из-за того, что он должен уйти. Но такая репетиция прощания не помогла.

Несмотря на то, что мы еще могли провести время сегодня, я
уже чувствовала себя опустошенной, словно Кина уже не было рядом со мной. Также
я чувствовала себя обиженной.

«Я предпочла бы сегодня просто повеселиться».

Я была возмущена.

Хотя, думаю, я была бы больше расстроена, если бы сначала
провели время вместе, а затем он рассказал об этом. Думаю, это шокировало бы
меня сильнее.

Меня словно сбросили с небес на землю. Но сейчас было не
время грустить. Я пришла в себя и посмотрела на Кина. Его лицо должно было
остаться в моей памяти, поэтому я медленно запечатлела Кина в своей голове,
взглядом проводя по каждой черточке его лица.

«Создадим еще одно приятное воспоминание для нас обоих».

Я не могла позволить себе утонуть в депрессии. Время шло, и
с этого момента мы больше не увидимся. Я никогда не мечтала о воссоединении с
Кином. Мне было достаточно, если всё останется просто короткой сказочной
историей.

Я встретилась с эльфом по имени Кин, который утешил меня и
исчез. Он ушел в лес, чтобы встретиться с такими детьми, как я, и утешать их
так же, как меня. Эльф исчез, однако браслет, подаренный им, остался со мной. Это
был идеальный конец для меня.

Вместо смехотворно счастливого финала, где пришел бы принц и
спас меня.

Я улыбнулась Кину и протянула ему менее травмированную левую
руку. А затем прошептала на ухо.

― Хочешь, пойдем на улицу?

***

Если бы сейчас была весна, я бы показал ему тюльпаны. Это
была особенность и гордость графства Лизиана. Не знаю, правда, цветут ли
тюльпаны на всей территории феода, потому что не выходила за пределы особняка.
Но об этом говорилось в книге, и на территории особняка каждую весну цвели
разноцветные тюльпаны.

В любом случае, сейчас тюльпаны не цвели, поэтому я должна
была показать ему что-нибудь другое.

«Я боюсь выйти на улицу, но, думаю, что с Кином смогу пойти
куда-нибудь».

Если меня поймают, то сразу же выгонят...

Странно, но я ничего не чувствовала по этому поводу. Я имею
в виду не то, что меня не беспокоит, что меня выгонят, а то, что меня могут
поймать.

«Потому что здесь никого нет, и никто не увидит, где я и что
делаю».

Во-первых, я никого не интересовала. Поэтому, на самом деле,
не имело никакого значения, была ли я садовом домике или в главном здании.
Разница была лишь изолировать меня снаружи или отрезать ото всех.

Это было очень больно, но это было правдой.

В лучшем случае, я была интересна близнецам, которые иногда
приходили надо мной поиздеваться. Не знаю даже, можно ли это назвать «интерес».

«Горничная, которая мне приносит обед, уже ушла, а сад
сегодня здесь не поливают, поэтому садовника тоже нет. Думаю, он в главном
саду».

Даже когда я жила в главном здании, мне нечем было заняться.
Всё, что я могла делать, ―смотреть на слуг из большого окна, выходить в сад и
бродить там.

Таким образом, я хорошо себе представляла, чем обычно
занимается прислуга. Я не пыталась узнать об этом специально, просто я знала,
потому что видела это постоянно.

Я отпустила руку Кина.

Пестрые космеи, напоминающие осень, трепетали на ветру.

― Я хотела показать тебе тюльпаны, но не могу, потому что
они цветут только весной.

― Что, если кто-то придет...

Я уверена ответила на беспокойство Кина. Никто не придет.

― Не придет. В такие дни, когда семья уезжает из особняка,
слуги почти не работают. Думаю, они сейчас сидят у себя в спальнях.

Как я и сказала, в огромном поле космей никого не было.
Никого не было ни видно, ни слышно. Я начала собирать букет одной рукой. Кин
мне дарил подарки, а я ничего не могла дать ему взамен. Поэтому я хотела
сделать и подарить ему букет.

Однако, собирать цветы одной рукой было сложно.

― Что ты делаешь?

― Я делаю букет для тебя. Но это сложно.

― Глупышка. Дай сюда.

Кин начал собирать красивые цветы один за другим. Я
развернула лист, который взяла перед тем, как покинуть комнату. Это была
страница из моей любимой книги с любимыми фразами. Короче говоря, я порвала
книгу, чтобы сделать букет.

«Всё хорошо, я столько раз ее читала, что знаю всё
наизусть».

Я читала эту книгу каждый раз, когда грустила, и я запомнила
эту часть. И, хотя мне не хотелось вырывать страницы, это было не так важно,
потому что я собиралась отдать ее Кину. Даже если она станет частью букета,
который потом выбросят.

Я попыталась сложить бумагу, чтобы сделать букет, но это
было слишком сложно с моей рукой. В конце концов, Кин заметил это и начал
делать букет для меня.

Подрезав стебли и закрепив остальные части между собой,
букет приобрел форму.

― Вот, это твой подарок.

― Но я же сам всё сделал.

― Тебе не нравится?

― Кто сказал, что не нравится... Мне кажется, или ты
становишься наглее?

Пробормотал Кин и бросил взгляд на букет, который я
продолжала вертеть. Я наклонила голову на бок и спросила:

― Значит это я тебе не нравлюсь?

― Нет.

Взгляд Кина на мгновение остановился на мне, а затем
метнулся в сторону. Он добавил, покраснев:

― Нравишься.

Значит он меня не ненавидит. Я рассмеялась.

Кин внимательно посмотрел на букет. А я уставилась на него.
Глаза Кина, похожие на яркое осеннее небо над нами, были очень красивыми.
Блестящими.

Я посмотрела на прекрасного Кина и тихо проговорила:

― Кстати, Кин.

― Да, что такое?

― Ты же сказал, что я спасла тебя. С тобой всё будет в
порядке, когда ты уйдешь?

Когда я произнесла эти слова, то поняла, что они звучат так,
словно я пытаюсь остановить его. Я спросила, потому что волновалась, всё ли с
ним будет хорошо. Но я не стала поправлять то, что сказала. Я просто посмотрела
Кину в глаза. Он уставился на меня и рассмеялся.

― Нет, поэтому я вернусь.

Я не могла ему ничего ответить. На самом деле, я не могла
спросить его не лжет ли он или обвинить его в этом. Я просто хотела верить в
его слова.

Одной рукой Кин держал букет, а второй ― мою ладонь. У него
был серьезный взгляд.

― Эйли, поэтому я скажу тебе. Меня зовут...

Услышав слова Кина, я невольно отпустила его руку.