Глава 23 — Без названия

Прежде чем подали завтрак, я дала сама себе
обещание: «Пока мы едим, я скажу Кину, что хочу развестись, и всё закончится».

Это было больно, но для меня
это был лучший способ. Когда я узнала, что моим мужем был Кин, я почувствовала,
что будет неправильно сохранять этот брак. Я не могу выйти замуж за него, зная,
что скоро умру. Это нечестно по отношению к Кину, который подарил мне столько
счастья.

Я уже и так ему обязана за
то, что вчера мне не снились кошмары, благодаря тому, что я уснула в его
объятиях. Я не могу больше его беспокоить.

«Я не должна мешать его
светлому будущему».

Твёрдо на это настроившись, я
думала о том, как поднять этот вопрос. Однако, смутившись из-за того, что
подносы с едой для завтрака всё приносили и приносили, я забыла о своей первоначальной
цели.

Ух ты, неужели завтрак и
правда должен быть таким роскошным? Мы едим даже не в столовой, а в комнате, но
я впервые вижу столько блюд на столе. Только я собралась сказать, что не смогу
всё это съесть, как перед моим ртом появилась ложка. Её держал Кин, а в ложке
был грибной суп с какой-то золотой пудрой сверху.

― Эйли, скажи: «А-а».

Он даже пытался меня
покормить. Смутившись из-за этого, я послушно съела то, что дал мне Кин. Следующим
блюдом, которое он мне предложил, был копченый лосось с гарниром из зеленого
лука.

«Нет, всё не так. Зачем я ем
всю эту еду? Это то же самое, что выбросить её».

Так думала я, но еда была
настолько вкусной, что я просто жевала. Я была расстроена тем, что мое тело
предавало мою волю.

― Вкусно?

Я посмотрела на улыбающегося
Кина. Он покинул свое место напротив меня, сел рядом и смотрел на меня,
оперевшись подбородком на руку.

― Съешь и это тоже.

Кин взял вилку и наколол
хорошо пропечённое утиное мясо. Оно было золотистого цвета и сладко пахло,
поэтому, даже не попробовав, я была уверена, что оно восхитительно на вкус.

Но...

«Есть мясо по утрам плохо для
организма».

На самом деле, я никогда не
ела мясо на завтрак, поэтому точно не знаю.

― Ты не любишь утку? ―
спросил Кин, заметив, что я не ем.

Я посмотрела на утиное мясо
и, сама не знаю почему, начала оправдываться.

― Дело не в этом. Мясо по
утрам плохо усваивается...

Пока я говорила, Кин
посмотрел на мои запястья и строго произнёс:

― Ты должна много есть. Ты
слишком худая.

Я никогда не думала, что
худая. Это так? Я даже не знаю, худая я или нет, мне и сравнить-то не с кем. Я
проследила за взглядом Кина и посмотрела на свое запястье. Но даже так, я не
могла сказать так это или нет.

Кин отвёл взгляд и протянул
мне вилку, с наколотым на неё другим блюдом. Это была сладкая тыква, политая
мёдом.

― Тогда съешь это.

Я хотела бы ему сказать, что
у меня тоже есть руки, но не могла, потому что мой рот был забит едой.

― А как тебе это? Вкусно?

Я не могла ответить на
вопрос, поэтому просто промычала, но Кин подумал, что мне не понравилось.

― Не очень, да?

Из-за мрачного лица Кина мне
пришлось общаться разными жестами, например, кивать, пока я ела.

― Вкусно? Я рад. Тогда съешь
и это тоже.

И так продолжалось весь
завтрак. Из-за этого сказать что-то было непросто. Кин продолжал со мной
разговаривать и расстраивался, если я не реагировала. Я не хотела огорчать его,
поэтому не могла резко заговорить о разводе. Я посмотрела на Кина ― он
улыбался, совсем не подозревая о моих мыслях.

«Разведись со мной! И
перестань меня кормить!»

Кроме того, несмотря на то,
что у меня во рту уже была еда, Кин продолжал предлагать мне новые блюда. Я не
могла за ним угнаться, потому что он постоянно пытался меня накормить.

Если бы я могла говорить,
то...

― Я медленно ем.

...сказала бы я ему.

Но я не могла ничего
произнести, потому что мой рот был забит едой, которую мне давал Кин. Сейчас я
жевала соленый крок-месье (1). Я протянула руку и указала на Кина, бормоча, как
жадная мышь.

«Ты не будешь есть?»

Развод разводом, подумала я,
но сначала надо чем-нибудь накормить Кина. Он всё время кормил меня, но не съел
ни кусочка. Я в любом случае долго не проживу, поэтому если я поголодаю
разок-другой, это никак не повлияет на мою жизнь, но Кин был эрцгерцогом, у
которого было много работы. Это не я, а он должен сейчас набивать свой живот
едой.

К счастью, кажется, Кин понял
мое мычание и вздохнул. Затем, внезапно, его глаза подозрительно заблестели, и
он нежно взял меня за руку, которая держала вилку. Она полностью была закрыта
ладонью Кина.

Никогда не думала, что у меня
маленькие руки. Но, по сравнению с Кином, они были крохотные.

«Кстати, что он делает-то?»

Кин схватил мою руку с вилкой
и начал двигать ею так, как будто это она была его. Всё это время я просто
наблюдала за его непонятными действиями. Он ткнул вилкой в лежащие перед нами
фрукты и отпустил мою руку. Я не знал, что это значит, поэтому повернулся к
Кину. Он постучал себя по губам и сказал:

― Покорми меня.

Он положил подбородок на руку
и приблизил свое лицо ко мне.

Я что-то не так расслышала?
Но следующие слова Кина рассеяли мои сомнения.

― Ну? Давай уже.

«Псих».

Кин, которого я знала, был не
таким. Ясно, на поле боя он серьезно повредил голову.

Я отвернулась, чтобы не
поддаться соблазну, и поднесла к губам Кина выбранную им еду. Я всё больше
забывала о своей цели ― поговорить с ним о разводе. Это всё вина Кина. Он
грустно причмокнул губами.

― Не получилось.

Что не получилось? Я начала
задаваться вопросом был ли бесстыжий Кин прямо передо мной и мальчик из моих воспоминаний
одним и тем же человеком.

Он пожал плечами и стал есть
сам. Я покачала головой, глядя на это. Я подумала, что теперь, когда Кин начал
есть сам, он, наконец-то, перестанет меня кормить. Я ошиблась.

Из-за того, что я не могла
отказаться, я съела ещё немного, но это был мой предел. Я поспешно схватила
Кина за запястье и быстро покачала головой.

― Почему? Съешь ещё. Тебе
нужно больше есть.

«Если я съем ещё, я лопну!»

Хотя это был мой желудок, но
расстроился почему-то Кин. Съев ещё что-то он огорчённо посмотрел на мой рот и,
поняв, что я его больше не открою, наконец-то положил вилку.

― Какой тебе чай? А десерт? ―
спросил он, вытерев рот салфеткой.

Это прозвучало так
натурально, что я даже разозлиться на него не могла. С трудом проглотив то, что
было у меня во рту я произнесла, нахмурившись:

― Мой желудок вот - вот
взорвется.

Сначала я не хмурилась, а
лишь бормотала под нос оправдания и почти ни от чего не отказывалась, но сейчас
я была настолько сыта, что даже смотреть в сторону еды. А ещё я чувствовала себя
слишком комфортно в присутствии Кина, как и раньше. Вчера было точно так же.
Кин широко раскрыл глаза от удивления и спросил:

― Настолько наелась?

Я смогла лишь кивнуть в
ответ.

― Ты слишком худая, ―
повторил снова Кин с серьезным лицом. Глядя на него, можно было подумать, что
он ― молодой аристократ, который смотрит на свою страну, находящуюся на грани
разрушения.

Увидев это странное
сочетание, я взмолилась:

― Я не худая. Как ты можешь
так говорить, после того как я съела половину блюд на столе?

― Моей целью было скормить
тебе всё.

Я побледнела от этих слов.
Как я смогла бы съесть это всё? Задумавшись, Кин окинул меня критическим
взглядом, затем нахмурился, словно расстроился.

― Тебе нужно много есть, чтобы
долго развлекаться со мной.

Впервые в жизни слышу, что
для того, чтобы развлекаться, нужно много есть.

― Я и так могу развлекаться.
А если я съем ещё хоть чуть-чуть, я лопну и умру, ― возразила я против его
нелепой логики.

Я выразила свое мнение, чтобы
спастись от ужасного эрцгерцога Кина, который постоянно пытается накормить меня
десертами и чем-нибудь ещё. Но, кажется, я сделала это неправильно. Кин странно
улыбнулся моим словам, а затем взял прядь моих волос и нежно поцеловал их.

― Тогда моя жена сможет долго
развлекаться со мной по ночам.

― Ч-что ты такое говоришь!

― Видимо я недооценил свою
жену.

Я испугалась намёков Кина и
вырвала у него свои волосы. Посмотрев на его печальное лицо, я поспешно
произнесла:

― Т-тебе разве не нужно идти
сейчас работать? Я слышала, что ты совсем недавно стал эрцгерцогом. Разве ты
сейчас не занят? Нет, я думаю, что ты очень занят. Наверняка у тебя много
работы. Верно?

Я сделала акцент на слова
«много работы» и «занят». Но Кин не остановился даже после моих долгих
уговоров. Его губы приблизились к моему лбу, почти коснувшись их. Мне стало
щекотно, когда он заговорил в таком положении.

― Я был занят, пытаясь
жениться на тебе, так что мне все равно, что произойдет сейчас. И мы же
молодожены, верно? Кто будет заставлять работать новоиспечённого мужа?

«Прежде всего ты эрцгерцог и
только потом муж. Какой аристократ уйдёт в отпуск только потому, что женился».

Хотела сказать я, но из-за
того, что мы с Кином были слишком близко, я не смогла произнести их вслух. Тудум, тудум. Я не знала, чьё это сердце
так бьётся ― моё или Кина. Как только он закончил поддразнивать меня, Кин
прижался губами к моему лбу. Затем он приподнял мой подбородок рукой. Если бы я
захотела, я могла бы отвернуться в сторону, потому что его хватка была слабой,
но я была словно заворожённая. Его тихий голос пощекотал мои уши.

― Если моя жена хочет
развлечься, то я готов к этому в любое время.

― ...

― Я думаю, что лучше отложить
работу и провести время со своей женой.

Голубые глаза, похожие на
осеннее небо, пленили меня. Его пальцы коснулись моих щёк, а затем медленно
скользнули к моим глазам.

― И что мне делать?

Когда он спросил меня об
этом, я смогла прийти в себя. Я отвернулась. Кин сразу же убрал руку, словно
ждал этого. Я ответила, избегая его взгляда.

― ...иди работать.

― Ох, ты такая бессердечная.

Кин застонал, преувеличенно
закатив глаза. Я притворилась, что не видела этого, пытаясь унять бешено
бьющееся сердце.

Примечания.

(1) Крок-месье ― блюдо французской кухни, представляющее собой горячий
бутерброд с ветчиной и сыром; популярная закуска во французских кафе и барах.