Глава 522 — Без названия

Я сказала это не так уж и громко, но звук пустого бокала, ударившегося о стол, оказался громче, чем я рассчитывала. Внимание всего трактира мгновенно переключилось на меня, а Шак, радуясь, как маленький мальчик, даже захлопал в ладоши, приветствуя моё решение.

[Она напилась... в стельку напилась...]

— Чего? Госпожа маг будет петь?

— Эй, слышали? Госпожа маг споёт нам песню!

— Да вы так орете, что ничего не услышишь! Если сами нормально петь не умеете, так хоть определитесь с репертуаром! А то каждый орёт своё — только хорошее вино портите!

Да вы хоть понимаете, что это за вино?! Пока я возмущалась, колотя кулаком по столу, Шак с быстротой ветра принёс лютню и даже успел её настроить.

Казалось, я только пару раз моргнула, а у него в руках уже появилась лютня, и его длинные, белоснежные пальцы легко тронули струны, извлекая кристально чистый звук.

*Дилинь.*

— Давненько я не играл, так что не уверен, смогу ли хорошо подыграть. Какую песню изволите?

— Ох уж эти дети... В мире столько хороших песен...

— Госпожа Джини?

— М-м?

Его ясные глаза, в которых не было ни тени хмеля, вдруг стали тёмно-красными. Он пристально, не моргая, заглянул мне в глаза, словно пытаясь определить, насколько я пьяна.

Глубоко и безотрывно.

— Вы сможете петь? Я-то, конечно, хочу услышать ваш голос, но...

— Думаешь, у меня язык заплетается?

— Нет. Вы, кажется, в приподнятом настроении, но выглядите вполне трезвой.

— Пф, а я уж думала сказать, что заплетается, чтобы ты меня поцеловал.

— ……Что, простите?

— Вот поцелуешь — тогда и узнаешь... ммф!

Залюбовавшись невероятно красивыми губами Шака, находившимися так близко, я слегка подалась вперёд... но мой рот внезапно заткнули.

Это Лай обвил половину моего лица своим длинным змеиным телом.

Шарф, до этого смирно висевший у меня на шее, в мгновение ока превратился в кляп.

[Ах ты пьянчуга! Спойте уже свою песню, пока от вас перегаром не завоняло до самого Эллана! Песню! Ишь ты, глаз да глаз за вами нужен!]

— Госпожа Джини? Вы... в порядке?

— А, это обычное дело. Дышать могу, значит, всё окей!

Поскольку это было лишь предупреждение, Лай быстро меня отпустил. Но двое Королей Наёмников и второе лицо в этой части города слегка побледнели.

Ещё бы, со стороны это выглядело так, будто ручная змея вдруг решила задушить свою хозяйку.

Я невозмутимо стянула змеиное тело вниз и спрятала под капюшон, после чего задумалась о выборе песни.

(Какую бы песню спеть, чтобы её знали и в Эллане, и в Койрене? «Тень звезды»... здесь вряд ли знают. «Песня солнца», может, и известна, но она слишком уж отдаёт южным колоритом.]

[Если это старая песня, то её наверняка знают все, разве нет?]

Стоило мне перестать думать о том, как бы облапать Шака, как Лай снова стал паинькой.

(Старая песня, значит...]

Если старая, то на ум сразу приходила одна.

Считается, что её написали сразу после войны с Небесными Демонами, так что её история уходит корнями в те времена, когда Эллан и Койрен ещё не были разделены.

В ней не было ярко выраженного южного колорита, и петь её было так легко, что справился бы даже ребёнок. Найти человека, который её не знал, было бы сложнее, чем того, кто знал.

— Шак? Давай-ка сыграй вот это.

— Что именно?

— «О герой, почему ты плачешь?».

Песня, которую любили все барды, пели многие скитальцы, отправляясь в путь, и над которой проливали слёзы бесчисленные влюблённые.

— ……Прекрасная песня. Не ожидал, что вы выберете именно её.

— Мой учитель её любил. Ну как? Сыграешь?

— Разумеется. Моя мать часто её пела... так что я могу сыграть её даже с закрытыми глазами.

Пальцы Шака легли на струны лютни, поглаживая их так нежно, словно это была вещь, по которой он сильно тосковал.

То, что лютня смотрелась в его руках так же естественно, как и меч, наверное, объяснялось тем мимолётным видением из его детства, которое я увидела, заглянув в его сердце.

Если между мной и Шаком и было что-то общее, так это то, что мы оба иногда вспоминали далёкое прошлое — настолько далёкое, что оно казалось прошлой жизнью — и тут же старались выкинуть эти воспоминания из головы.

Потому что в них таились мир и боль, которых нет в нашей нынешней жизни.

— Мать больше любила весёлые песни, но иногда, когда ей было невыразимо грустно, она пела эту.

— А я вот не считаю её такой уж грустной. Если петь всем вместе, то и ощущение будет другим!

Прокрутив в голове слова песни, я вдруг повернулась к Муте.

— Следующим будет Мута! Твоя очередь, так что думай, что петь будешь!

— ……Э? Что? Я? Я не говорил, что буду петь!

— А после него — Руго!

— Какая ты шустрая.

— Чтобы всё было по-честному, каждый должен спеть по разу! А Шак будет петь последним. Спорим, он споёт лучше всех!

— Не, госпожа маг...? С чего бы Шаку петь... Я вообще впервые слышу от него слово на тему «семья». Он так молчал об этом, что я уж грешным делом думал, он из камня вылупился.

Мута, видимо, стеснялся петь перед подчинёнными и попытался отказаться, а вот Руго это совершенно не смутило.

Он и раньше во всё горло распевал песни с Кентой и остальными ребятами, распивая вино.

В песнях наёмников, пусть они и шумные, есть своя прелесть. Шак, наверное, споёт в другом стиле.

— Споёшь же, Шак?

— Если вы того желаете.

Я уже предвкушала, как зазвучит эта песня в его прекрасном исполнении. Выходит, моё пение — это лишь разминка перед его выступлением!

Окинув взглядом наёмников, которые незаметно собрались вокруг, я отодвинула стул и снова села.

Шак заиграл мягко и естественно. Мелодия в его исполнении звучала более проникновенно и определённо печальнее, чем я привыкла слышать.

Может, из-за того, что песня очень старая, в каждом регионе её играют по-своему?

[Чтобы Мастер пела... это и правда редкость.]

(Да? А я люблю петь.]

[Но вы же поёте, только когда в исключительно хорошем настроении. И если рядом есть хоть один человек, который вам не нравится — вы ни за что петь не станете. Так что да, редкость.]

(Разве... ?]

[Да у вас в принципе хороших дней по пальцам пересчитать!]

Это точно, я вечно чем-то недовольна. Дни, когда меня ничего не бесит, — большая редкость.

Интересно, что же сегодня заставило меня захотеть петь? Списать всё на алкоголь как-то не получается...

Я на мгновение задумалась, но не стала пытаться докопаться до истинной причины своего настроения.

Вступление заканчивалось, пора было петь, и того факта, что мне сейчас весело, было вполне достаточно.

— О герой.

Я пропела только первую фразу, а в трактире уже повисла гробовая тишина.

— Почему ты плачешь?

Не плачь.

О герой.

Героям не к лицу слезы.

Старые песни часто похожи на стихи. Поэтому их легко петь, и история, заложенная в них, легко воспринимается.

Хотя, чем больше вслушиваешься в текст, тем печальнее он кажется.

— Твои слезы затмят твои подвиги.

О великий, молю, проглоти слезы и прими почтение.

Встань твердо. И прими хвалу от всех.

О герой.

Почему ты там плачешь.

Дилинь.

Не сиди у воды, не плачь.

Духи воды смотрят на тебя.

И плачут вместе с тобой.

О герой, не заставляй маленьких духов плакать.

Водная гладь не скроет твоих слез.

Что тут скрывать? Я любила эту песню именно потому, что в ней упоминались духи воды.

— О герой, почему ты плачешь?

О ангел, почему ты плачешь?

В этот день, когда мы должны радоваться тому, что спасли вместе,

Почему вы плачете?

О ангел, не плачь.

Люди празднуют, и боги улыбаются земле.

Плачут только герой и ангел.

И духи воды, что смотрят на них.

В день, когда весь мир сияет, плачут только они.

То, что духи так часто упоминаются в старых песнях, наводит на мысль, что в те времена призывателей было куда больше, чем сейчас.

— О ангел, не печалься.

О герой, не плачь.

О герой, ты отдал ангелу свою душу.

О ангел, что полюбил человека.

Вы спасли мир, но теперь не можете быть вместе на этой земле,

Куда же деть эту печаль?

О ангел, не плачь.

Духи воды говорят, что примут его слезы.

Так что не печалься и возвращайся в свой мир.

Спев половину песни, я приоткрыла глаза и обвела взглядом десятки наёмников, которые тихо слушали, а затем посмотрела на Шака.

Их лица были далеки от печали. Каждый просто вспоминал свою собственную тоску и любовь.

— О ангел, даже уйдя туда, не забывай нас.

Даже если мы забудем все,

Даже если время сотрет нас в прах.

Только ты не забывай.

И помни героя, который любил тебя.

О герой, почему ты плачешь?

Ангел ушел вместе с богами.

В мире снова остались только люди, а нам достались мир и герой.

И руины.

О герой, не плачь.

Ты ведь уже забыл.

О герой, теперь ты забыл, почему плачешь.

Говорят, эта песня, дошедшая до нас со времен войны с Небесными Демонами, — самая старая песня о любви.

— О герой, не плачь.

Ангел будет помнить тебя.

Эта песня будет помнить.

Духи будут помнить.

О герой, поэтому не плачь.

Почему ты плачешь?

Забыв даже причину своих слез, почему ты плачешь?

О герой, ты снова сидишь у воды и плачешь.

Пруд переполняется от твоих слез, и духи грустят вместе с тобой, так что не плачь.

Почему ты плачешь?

Ангел ушел, а он все плачет.

Его душа уже принадлежит ангелу.

Жизнь остановилась на том моменте, когда они были вместе,

Память исчезла, но слезы не прекращаются.

О герой, не плачь.

Почему ты плачешь?

Ангел забрал твои воспоминания, так почему ты плачешь?

Ты должен был все забыть, так почему ты плачешь?

О герой.

Почему ты плачешь?

*Динь, ди-и-инь.*

Хоть пела и я, но вышло просто великолепно. Впрочем, кое-что было ещё лучше...

— Потрясающе! С таким аккомпанементом даже если споёшь как умирающий лебедь, будет звучать как шедевр!

Как только песня закончилась, я первым делом зааплодировала Шаку.

Его игра была на таком уровне, что можно было поверить, будто он — первый лютнист Королевского оркестра.

Было даже жаль, что такому мастеру пришлось аккомпанировать такой дилетантке, как я, которая фальшивила и забывала слова.

Есть ли в этом мире хоть что-то, чего этот мужчина не умеет? Вот с таким аккомпанементом действительно хочется петь!

— Вы мне льстите. Аплодисменты должны достаться вам, госпожа Джини, ведь вы так прекрасно спели.

— Правда нормально вышло?

— Да. И, как вы и говорили... в вашем исполнении она звучит не так уж и печально. Удивительно.

— У меня есть секрет. Когда поёшь, нужно про себя думать: «Какого черта этот проклятый ангел стёр ему память, придурок?!».

— ……Вон оно, значит, как...

— Если прислушаться к таким старым песням, становится ясно: боги точно могут стирать или изменять человеческую память.

Самое интересное в этом то, что люди, даже забыв, не могут забыть окончательно и продолжают тосковать по стертому из памяти, проливая слезы.

Могут ли они грустить, даже не понимая, что именно они забыли, из-за чувства пустоты, которое оставляет после себя стертая память? Или память невозможно стереть полностью, и часть сознания все же помнит?

Возможно, боги уже не раз вмешивались в человеческую память.

Яркие примеры — Маг Света и Лай.

P.s.

Ссылка на бусти https://boosty.to/barsikzlopoluchnyi/donate Обязательно укажите местный ник и проект)

А спонсоры настроения и активного выхода глав с начала ведения перевода ❤️Kirosima❤️yanaGl❤️ boris-gladushin❤️Таня❤️enjij ❤️KasKanaiKen❤️ naRipYp❤️Clier❤️ MaryDalana❤️ Edena❤️Диана К.❤️ Kurotsuki❤️ N.N.N.❤️ alexandra-ivanova-BUgr❤️Алина Шарипова❤️ VillGyss❤️