Глава 2 — Плен.

“Где я?”

Таковы были его первые мысли. Однако Лака окружала лишь тьма. Холодный неровный пол неприятно давил на его кости. Лак с трудом встал, чувствуя, как руки оказались прикованы к чему-то. Он откашлялся, холод сказывался на нём. Когда прошло немного времени, то он начал вспоминать произошедшее.

“Нет…”

Сначала было отрицание.

“Нет-нет-нет! Нас не могли… Не могли же! Как же так… Нет. Точно не правда!”

Затем шло осознание.

“Нет… Ур погиб. Ши убили. Его караван разграбили, женщин изнасиловали, мужчин убили. А я… оказался здесь”.

А потом был страх. Последняя эмоция. Ведь он услышал шаги.

Лак замер, словно это что-то бы да решило. Он сразу обдумал множество вариантов своей ситуации, но никакой из них не был приятным.

“Раз я здесь… значит им нужен. Но… зачем я им нужен?”

Предположений было много, и каждое следующее было хуже предыдущего. В какой-то момент шаги стали достаточно громкими, чтобы Лак понял, что их хозяин уже здесь. Не придумав ничего лучшего, он просто притворился спящим.

“Черт… что мне делать?”

Шаги приблизились. Они были монотонными и расслабленными. Их обладатель не торопился. А когда приблизился, то размахнулся ногой и ударил Лака по животе.

— Доброе утро! — довольно вежливо и ласково произнес человек, словно он встретил своего знакомого. Голос также был мягким и приятным.

Лак мгновенно закашлялся. Он не привык испытывать боль. Ему казалось, что все его органы лопнули от такого удара. Воздух вышел из легких, он не мог вздохнуть, судорога сковала его тело в позе эмбриона.

— Тс-тс, — подошел человек, — а я говорил, чтобы ты запомнил тот сон.

Лак немного пришел в себя. Было очень темно, он с трудом мог разглядеть свои руки. Но, кажется, незнакомцу тьма не мешала.

— Что ж, для начала давай представимся. Увы, твоего имени я не знаю, да и не интересно оно мне, но меня можешь звать Прайд. Ну или не звать, можешь просто запомнить. Или не запомнить, в целом не важно, я лишь соблюдаю приличия.

Прайд подошел и поднял Лака за волосы, чтобы тот сел. Лак издал стон от боли, но все же попытался держать себя в руках.

— Мистер Прайд, зачем я вам? Вы хотите меня продать в рабство? Вы же не убили меня, значит я вам нужен, так?

Лак пытался найти хоть какое-то решение в этой ситуации.

— Глоток воздуха, когда тонешь… — промычал Прайд. — Не прекрасно ли? Да, мне нужен был конкретно ты. И я тебя нашел. Поиски были долгими и утомительными. Но я не хочу продавать тебя. На деле ты мне нужен лишь для одного эксперимента.

Прайд встал и куда-то отошёл, после чего зажегся первый свет. Это была небольшая свеча, которая на мгновение ослепила Лака. Теперь тот увидел своего похитителя. Голос соответствовал внешности, Прайд не выглядел злодеем, его черты лица были мягкими и ровными, а чёрные шелковистые волосы слегка спадали с его плеч. На его носу также был особый аксессуар, который люди носили для улучшения своего зрения.

Лак также осмотрел камеру, она была небольшой, и ему с трудом удастся вытянуть ноги чтобы лечь спать. Стены и пол камеры были неровными и дырявыми, а сквозь них шёл сквозняк. Лака постоянно обдувал холодный, но затхлый воздух. А наверху была дыра, открывающая вид наружу. Сейчас была ночь.

— Мистер Прайд, думаю, что я могу вам помочь с чем вы хотите, я человек очень рассудительный и…

— Продолжай.

Прайд лишь заинтересованно опустил голову.

— Я… просто могу помочь, с чем хотите, просто скажите, что нужно делать!

— …А если я попрошу убить кого-нибудь?

— …

— Я вижу, что ты никогда не убивал, так ведь? Вряд ли ты даже дрался когда-либо.

— …Неужели всё должно оканчиваться убийством?

Лак замолчал, ведь ответа не последовало. И все же мальчик снова заговорил, но его голос стал дрожать.

— Просто, пожалуйста, не надо меня мучить…

— …

После некоторого напряженного молчания, Прайд заговорил.

— Я тебя разочарую, но именно для этого ты и здесь.

— Ч-что?

Голос мальчика стал тихим, почти сиплым.

— Мне… не нужны деньги или помощь. Если бы я собирался продать кого-либо, то в ход пошли бы женщины или крепкие мужчины. Женщины всегда желанны для удовольствия, а мужчины для работы, но ты не женщина, и не силен, ты даже не умён. У тебя остались еще варианты спасения?

Лак все ещё пытался держать себя в руках, хотя мало что оставалось от надежды.

— Тогда… для чего?

— Эх, — вздохнул Прайд. — Я же сказал, что буду тебя пытать.

— …З-зачем?

Голос Лака начал срываться.

— Зачем!?

— Грубо, — фыркнул Прайд. — На такое я отвечать не буду. А пока… жди.

— Стой!

Прайд покинул комнату, оставив Лака одного во тьме.

— Стой! Почему я! В чем причина!?

Лак начал кричать и пытаться вырваться.

— Нет! Вернись!

Крики были громкими, но они быстро затухали, словно поглощались стенами. Вскоре голос Лака сорвался, а из рук начала течь кровь, ведь он ободрал кожу на месте кандалов. От вида крови и внезапной боли он потерял равновесие и упал, сильно ударившись головой. Прерывистое дыхание заставило его задыхаться, сердце начало биться с учащённым ритмом, а в ушах начало темнеть. Лак пытался сделать глубокий вдох, но воздух, казалось, не имел кислорода. Лак пытался прилечь, но пол был не ровным, а его рост не позволял вытянуться, но и встать он не мог из-за кандалов.

Вскоре паника ушла, оставив Лака в полной темноте и тишине, даже звук его дыхания поглощался стенами, словно он и не дышал. Лак впал в отчаяние, он не был готов к такому, слезы начали литься из его глаз, падая на холодный пол. И все же его последней мыслью была надежда.

“Точно… не может быть все просто так! Я смогу выбраться отсюда!”

Особой надеждой был потолок, он был открытым. Лак мог вскарабкаться, если сможет избавиться от цепей.

“Нужно лишь… открыть их. Я не вижу, нужен свет… попробую поспать”

Лак пытался держать себя в руках, как только мог. И лучшим решением сейчас был сон. Ему было страшно засыпать, ведь живот все ещё ныл от боли. Кажется, что там теперь у него был огромный синяк. И все же он попытался, свернувшись в позу эмбриона. Но не смог. Сколько бы он не лежал, сон не приходил. Казалось, что прошло несколько часов, но он так и не заснул.

Лак вспомнил слова Прайда. Тот явно был не обычным человеком.

“Что же он сделал?”

Прошел день. Ничего не произошло. Абсолютно. Даже свет не пробился сквозь потолок, словно там существовала вечная тьма. Но Лак видел звезды и луну, а также облака. А значит это было небо. Но никто не пришел к нему, Прайд словно забыл о нем. Это радовало Лака, но и пугало в большей степени. Ожидание всегда страшнее самого действия.

Однажды Лак сильно напортачил в деревне. Он сломал какой-то инструмент. Он долго его прятал от родителей, боясь их гнева. Однако, так или иначе, правда вскрылась. Его отлупили, но это было не так больно и страшно, как он думал.

“Я хочу есть и пить…”

Лак уже давно не ел и не пил, и самое неприятное, он также давно и не справлял нужду. Руки с трудом позволяли ему спустить штаны, но он не мог отойти куда-либо, ведь здесь попросту не было места, даже углов. Неужели ему придется сидеть в своей моче и дерьме?

Но выбора не было, теперь же тишину разбавлял запах мочи и дерьма.

Лаку было стыдно, он всегда считал себя чистоплотным, от такого стыда ему хотелось плакать, но он не дал себе этого. Не потому, что не хотел, просто воды в его организме и так не хватало.

Руки давно онемели, ноги покрылись волдырями из-за неровного пола, любое движение приносило ему боль, особенно вдохи. Кажется, что тот удар повредил ему органы, и он не прошел бесследно. С каждый новым часом распространялось жжение, и Лак мог сделать все более короткий вдох, почти не насыщая свое тело и так уже бедным кислородом.

“Сколько уже прошло времени?”

Лак пытался занять себя, ведь ему было скучно. В голове он пытался вспомнить значение символов, которые учил.

“Ур, Дус, Фрим. Ур… путь? Нет… вроде путем был Дус. Или же Фрим? А что значило Ши? Насколько помню, говорливый… или же нет? Яд это… Слип. Растение Ворт. Дерево… Ворт Фрим. Точно… Фрим — это старость. Но… доживу ли я до старости? Неважно, не об этом я сейчас должен думать… Ворт Дус вроде бы фрукт означает, растение и богатство. Значит Дус еще означает питательный. А Фрим не только старость, но и рост. Ур же путь, точно вспомнил. Интересно, какой был бы тот город? Какие бы были там женщины… еда… ночлег… сколько бы я узнал?”

Лак погрузился в свои мечтания, после чего снова задумался кое о чём и не смог сдержать смешок.

— Хех… Лак — удача. Какое же… надувательство.

***

Губы засохли, вонь стала привычной, а тело начало истощаться до такой степени, что мышцы атрофировались, а желудок начал поедать сам себя. Ему с трудом удавалось держать взгляд сосредоточенным, несмотря на всё. Прошло много дней, точнее так он думал, и все же не был уверен, ему оставалось недолго.

И именно тогда появился свет, который обжег его сетчатку глаза. На сей раз вошли двое.

— Друг мой, а вы не чистоплотны, — произнес Прайд. В его голосе чувствовалась забота, но Лака стошнило бы от такого, если бы было чем.

Лак же даже не удосужился поднять взгляд на своего мучителя.

— Но да ладно, — отмахнулся Прайд. — Тебе здесь еда.

“Еда!?”

Прайд что-то ещё произнес, но Лак почти не слушал его, полностью погрузившись в мысли о еде. Первые дни его мучал огромный голод, а потом всё стало затихать. Сейчас его тело было в таком состоянии, что еда могла убить его, и все же голод был сильнее.

Прайд положил миску на землю, в ней было вареное мясо и хлеб. Лак с жадностью съел все это, после чего почувствовал боль в животе.

— Вредно так есть после голода, — покачал головой Прайд. — Не забудь воду. Вообще, мы пришли немного убраться, начинай.

Выждав команду, второй человек облил Лака ледяной водой. Вода также смыла его отходы и немного еды, которую Лак не успел съесть. Все это слилось в дыры в полу и стенах.

— Так лучше, ты не замерз, тебе дать плед? — заботливо спросил Прайд.

— Шел бы ты нахер, — прошипел Лак. — Ага, даст он мне…

— Грубо, — лишь разочаровался Прайд. — А я был так добр к тебе… что ж, увидимся!

— Стой! В чем смысл всего этого! Просто убей меня, если так нужно! Это даже не насилие, а просто пытки! Для чего!?

Лак выкрикнул это изо всех сил, но Прайд лишь проигнорировал это, после чего ушел. Лак вновь остался один в полной тьме, но на сей раз его тело дрожало от холода.

“Ткань… она промокла”.

От его одежды оставались лишь грязные и вонючие куски ткани, и всё же Лак не хотел от неё избавляться. Увы, в такой ситуации он замерзнет от холода, если не разденется.

“Но… зачем? Я бы мог… просто умереть от обморожения и всё…”

Лак некоторое время думал об этом, но после решил не умирать так легко. У него была… вся жизнь впереди. Многое предстояло достичь, когда он выберется. Он так и не испытал близость с девушкой. Ах та девушка… он вспоминает прекрасную даму из одной деревни, очень он жалел, что не успел с ней провести время, чтобы помнить…

“Я выживу. Я выживу. Я точно выживу…”

Еда была пресной. Это был белый хлеб и вареное мясо. Абсолютно безвкусно и не питательно. Белый комок теста застревал в зубах и горле, словно клей, а мясо было крайне твердым и жестким, в нем не было ни грамма сока или жира, только волокна.

“Ладно, питаясь таким дерьмом, я не выживу”.

Немного утолив голод, Лак снова начал скучать. От него опять отстали и забыли, словно он не существовал. Тело было крайне слабым, его постоянно клонило в сон, но спать он не мог.

“Один… два… три… четыре…”

От скуки, он начал считать.

Одним из первых символов, которые выучил Лак, были цифры. Увы, он не знал все. Он знал где-то до сотни. Но считать не переставал, просто начал выдумывать, как будут звучать цифры дальше сотни.

“Сотер, дватер, тритер…”

В какой-то момент он запутался, после чего решил начать заново. А потом снова. И снова. И снова. И еще раз. Ему нечего было делать. Все мысли были обдуманы и пересобраны. Вокруг лишь тьма. Он не мог ни спать, ни делать что-либо еще, страдая от постоянной скуки.

“Это странно, что я уже хочу пыток, чтобы прекратить это?”

Шли дни, может месяцы, его тело вновь начало умирать. С трудом он уже мог поднять руку или удержать голову, ведь мышц просто не осталось. Он даже перестал отходить подальше, чтобы справить нужду. Да и нужду он почти перестал справлять, ведь попросту не было ничего. В какой-то момент, даже дышать стало тяжело, но…

Ничего не произошло.

Никто не пришёл.

Ему даже еды не дали.

Все продолжалось изо дня в день.

Без света.

“Стоп… а почему я не мертв?”

Внезапно Лак стал вспоминать, когда в последний раз пил воду. В его рту было очень сухо, слюна давно не выделялась, а запах было сложно представить. По его соображениям прошёл почти месяц с прошлого визита. И он не пил воду целый месяц.

“Нет, это неправильно…”

Лак знал, что без воды люди умирают быстрее. Он мог понять, как жив после голода, но вот проблему жажды он объяснить не мог.

“Что за…”

Но внезапно раздался шум. Появился свет. К нему пришел гость.

— Вот и второй прием пищи! Уж извини, что так затянул… — пробормотал Прайд, кидая Лаку мешок с едой и флягу воды. Увы, у Лака не было сил это схватить. — Боже, да тебя придется вручную кормить!

Прайд присел рядом и достал из мешка еду. Там был хлеб, яблоко и кусок мяса.

— Ублюдок, почему просто не убьешь, к чему это? — прохрипел Лак.

— А? Я тебя не понимаю. Я вижу твое состояние и крайне шокируюсь, вроде бы ты недавно ел, откуда может быть такое? — шокировано произнес Прайд.

— Недавно? — усмехнулся Лак. — Прошел месяц или около того, я удивлен, что еще жив…

— Месяц? — удивленно поднял брови Прайд. — Прошло лишь несколько часов.

— …Что?

— Да, лишь вчера я поймал тебя, а двухразовое питание вполне себе достаточное для жизни, уж точно не для такого истощения. Ты чем-то болеешь? — продолжал спрашивать Прайд, откусив у яблока кусок. — Ой, забылся.

— Как день… — прошептал Лак. — Невозможно.

Но тут Прайд указал на небо.

— Как невозможно, смотри, светлеет. Наступает утро.

— …

“Нет…”

Небо действительно окрашивалось в более светлые цвета. Звезды уходили. Наступал рассвет.

“Нет…”

— Ладно, я оставлю еду здесь, сам поешь.

— По… той… — попытался остановить его Лак, упершись руками о кривой пол. Он проигнорировал еду и попытался добраться до Прайда. — Ты врешь. Врешь! Как может пройти только один день! Одна ночь! Это невозможно! Невозможно! — кричал он.

Прайд не отреагировал, просто закрыв дверь.

Лак кричал, пока не сорвал голос, а после уставился на небо. Наступал день.

“Это… был лишь один день?”

Он не верил в это. Не верил. Невозможно, чтобы все было так.

Но… может это было так?

Лак стал сомневаться.

Он не стал есть, аппетит полностью пропал, он просто оставил еду лежать на месте, после чего попытался залезть на стену. Хлипкие руки с трудом зацепились за камни, он стал подниматься. Цепи тянули его вниз, пока руки не начали соскальзывать. Лак вцепился в уступы, но соскользнул, оставив там лишь свои ногти. Упав, он покалечился и сломал несколько костей.

— …Хах.

Он усмехнулся, смотря на свои кровавые руки. Кровь продолжала течь. Из интереса он попробовал кровь.

— Солёная… хоть что-то не пресное.

От вкуса крови у Лака проснулся аппетит. Он взял в руки откушенное яблоко и сделал укус.

— Вкусное…

Затем в ход пошел пресный хлеб и вареное мясо. Хлеб он съел быстро, но мясо оказалось крайне жестким, отчего у него отвалилось несколько зубов. Снова потекла кровь.

— Солёная.

Затем он запил, почувствовав приятную прохладу. Когда он закончил, то оставил флягу и мешок. Затем он взял свои зубы и поднес их к цепям.

— Нет… хотя, время.

Своими старыми зубами он принялся тереть металл. Тот все еще плотно прижимался к его костям, словно истощение парня не имело никакого эффекта. Конечно же, вскоре зуб стал истачиваться, становясь острым, а металл почти не повредился. Таким зубов Лак мог что-то нарисовать или начертить.

— Кровь перестала идти.

Его пальцы зажили. Лаку это не понравилось, он откусил рубец, и кровь снова пошла. Он прожевал кусок своей плоти, который был намного вкуснее мяса, а после снова лизнул кровь.

— Солёная.

Он принялся что-то рисовать. Своим зубом он оставлял насечки, почти невидимые, а кровью делал рисунки. Когда кровь останавливалась, он вскрывал рану. В конце концов рисунок был завершен. Это был большой гроб с рисунком перекрестного меча и розы, сверху которых был полумесяц, а снизу крест.

— …Посмотрим.

Каждый символ имел обозначение, Лак знал истории и термины. Он сам это придумал. Или же нет. Может голод стал влиять на его сознание. И всё же он это нарисовал, следуя старым историям. Он не понимал своих мотивов, но легко складывал это на безумие.

— Меч защищает, пронзая врага, пронзая зверье, пронзая другого, нечистого злого, что желает полакомиться плотью твоей, потому не ложись слишком поздно, малютка, потому берегись, не ходи далеко, не ходи в тёмный лес глубоко, глубоко…

Лак вспомнил колыбель, которую однажды ему пела мать. Он давно забыл эту песню, но сегодня вспомнил.

— Роза всегда колит. Я не видел такого цветка, но на рисунках он был красив. Как красив… но Роза шипастая. Всегда уколет. И всё же она цветет, чтобы извиниться за свои шипы. Она хочет дать прикоснуться, но не может. Прости, прошу прощения, нектар и запах цветочный… ароматный…

Лак снова прикусил палец. На сей раз ему нужен был запах, тот самый металлический и рвотный.

— Полумесяц изредка восходит, поговаривают, что умные люди и учёные воспринимают луну как вестника Знаний, нечто далекого. Солнце дает путь, надежду, но с ней приходят и идиоты, что не могут понять. Но, когда те засыпают, с закатом, просыпаются возможности умных и исключительных. Ах… вот бы они все просто сдохли.

И последним был крест. Довольно простое приспособление, нужное для переноски вещей. Когда не было сумок или скота, человек мог взять крест, повесить на него свои вещи, и просто уйти. Уйти далеко.

— Я тоже ушёл.

Такова была надежда, воля, желание…

Он желал познать. Желал защитить и быть защищенным. Желал сочувствия и красоты. Желал надежды и процветания…

— И всё кануло… в гроб, ха-ха-ха.

Лак рассмеялся.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Он продолжал смеяться, пока горло не начало разрываться от боли. Вскоре был слышен лишь хрип, но тело парня продолжало извиваться в конвульсиях от смеха, который отскакивал от стен и поглощался ими. Так продолжалось, пока того не коснулся луч Солнца. Светила, звезды… тепла.

— Тепло.

Тогда он успокоился и посмотрел на свои руки.

— Я сошёл с ума.

А потом протянул их к свету.

— Не уходи…

Ему было так тепло и приятно.

— Не уходи…

И все же лучи стали уходить. День постепенно заканчивался.

— Пожалуйста. Ночь была такой долгой, почему ты должна уйти так быстро?

И всё же Солнце ушло. А после вновь начало темнеть. И свет не взойдет еще долгие месяцы для Лака.