Глава 5 — Тот, кто помнит

Принц Рейнард замер, его протянутая рука так и осталась висеть в разреженном воздухе бального зала. Пальцы в черной шелковой перчатке едва заметно дрогнули. Он привык, что женщины Империи затаивали дыхание от одного его взгляда, краснели, бледнели и были готовы на любые безумства ради секунды его внимания. А эта загадочная графиня Вальди просто… повернулась к нему спиной. Она оставила наследника престола стоять посреди мраморной лестницы на глазах у сотен притихших придворных, словно он был назойливой, не заслуживающей внимания мухой.

В янтарно-золотых глазах Рейнарда на долю секунды вспыхнуло опасное, хищное недоумение, которое тут же сменилось бешеным азартом. Он медленно, подчеркнуто спокойно опустил руку, поправив воротник белоснежного мундира, и не сводил тяжелого взгляда со строгой линии плеч Селесты. На фоне темноты зала его роскошные золотые волосы поймали блики сотен свечей.

— Оливия, — сухо, как удар хлыста, бросил принц, даже не повернув головы к блондинке, которая всё еще стояла на коленях, судорожно пытаясь прикрыть разорванную ткань нежно-розового платья. — Позови слуг. Пусть помогут тебе покинуть зал и привести себя в порядок. Ты выглядишь… неподобающе для этого вечера.

Оливия опешила, её рот приоткрылся от обиды и подступающих слез, но златовласый принц уже развернулся и размашистым, уверенным шагом зашагал сквозь расступающуюся толпу вслед за Селестой.

Селеста же шла быстро, почти не касаясь туфлями паркета. В её груди гулко и часто колотилось сердце, а всё тело вел тот самый пристальный, прожигающий фиолетовый взгляд из угла зала. Сереброволосый незнакомец двигался бесшумно. Едва заметным движением он скользнул за тяжелую, расшитую золотом бархатную портьеру, ведущую на один из закрытых королевских балконов. Селеста, убедившись, что придворные всё еще увлечены обсуждением позора Оливии, нырнула в проход следом за ним.

Прохладный ночной воздух мгновенно овеял её разгоряченное лицо, унося душный, липкий запах духов и пудры бального зала. Балкон был огромным, уединенным, окруженным каменными готическими колоннами и густо увитым цветущей ночной глицинией, чьи тяжелые фиолетовые гроздья мягко покачивались от ветра.

Юноша стоял у самых перил, подставив лицо ночной прохладе и глядя на раскинувшуюся внизу столицу Империи, сияющую миллионами огней. В бледном лунном свете его длинные серебряные волосы казались призрачным, светящимся нимбом, а темная мантия придворного чародея мягко колыхалась.

— Кто ты такой? — с порога тихо, но требовательно спросила Селеста. Её голос, несмотря на всю выстроенную ледяную броню, слегка дрогнул от переполнявших эмоций. Она сделала шаг вперед, сжимая пальцы в кулаки. — Зачем ты это сделал? Откуда ты знаешь мое имя, и о каком возвращении ты говорил там, в зале?

Юноша медленно, с царственной неторопливостью повернулся к ней. Его удивительные фиолетовые глаза слабо светились в полумраке балкона мягким, неестественным магическим светом. На его бледном, утонченном лице появилась грустная, но бесконечно теплая, бережная улыбка.

— Меня зовут Элиан, леди Селеста, — негромко произнес он. Его голос звучал на удивление глубоко, спокойно и бархатисто, убаюкивая её внутреннюю панику. — И я очень рад видеть, что твоя память восстанавливается быстрее, чем я рассчитывал. Магия времени — грубая, разрушительная сила. Когда переписываешь историю, она часто оставляет ментальные шрамы, стирая последние месяцы перед точкой невозврата.

Селеста замерла, вглядываясь в его идеальные черты лица своими привычными карими глазами. Память упрямо твердила, что они никогда не пересекались до сегодняшнего вечера. В её прошлой жизни, закончившейся на плахе, не было этого сереброволосого чародея.

— В моем прошлом тебя не было при дворе, — покачала головой она, делая еще один шаг к нему. — Я бы запомнила мага с такой внешностью и силой. Откуда ты взялся? И почему… почему ты говоришь так, словно это твоих рук дело? Мы ведь даже не были знакомы!

Элиан отвел взгляд, снова посмотрев на далекие огни города за перилами, и тяжело вздохнул. В глубине его фиолетовых глаз промелькнула едва заметная тень — затаенная, бережно хранимая нежность, о которой Селеста даже не догадывалась. В прошлой петле времени они встретились лишь однажды. Короткий, случайный миг в полумраке дворцовых архивов, где испуганная Селеста пряталась от очередного гнева Рейнарда. Для неё та встреча была лишь мимолетным эпизодом, затерявшимся среди страданий. Раз она его не помнила, значит, для неё этот разговор не значил ничего. Но для Элиана та ночь перевернула весь мир. Один её взгляд, тихий голос и робкая улыбка сквозь слезы заставили его холодное сердце забиться впервые за много лет. Он влюбился в неё тогда — безнадежно, глубоко, зная, что она отдана другому. И именно эта любовь, а не просто абстрактная справедливость, вела его сквозь бездну. Но сейчас, глядя на неё, он лишь плотнее сжал губы. Он не скажет ей об этом. Ей не нужна была его жалость, а ему не хотелось навязывать свои чувства.

Он плавно поднял руку вперед, и над его открытой ладонью с тихим треском закружились, сплетаясь в миниатюрный вихрь, чистейшие серебряные искры магии.

— В твоем прошлом я был лишь незаметной тенью, — тихо, скрывая за внешней холодностью бурю внутри, ответил он. — Младшим учеником Верховного Мага Империи, который издалека наблюдал за тем, как тебя медленно, шаг за шагом уничтожают. Ты была слишком увлечена наследным принцем Рейнардом, его обещаниями, чтобы замечать кого-то еще. Я видел, как Оливия искусно плетет свои сети вокруг твоей наивности. Вы ведь совсем ничего не знали о ней настоящей, верно? Она ведь подруга детства принца. Они росли вместе в этих дворцовых садах, делили тайны, и Оливия с самых малых лет была безумно, до одержимости влюблена в Рейнарда. Она считала его своей законной собственностью. И когда появилась ты — чистая, искренняя, заставившая принца обратить на себя внимание, — Оливия просто сошла с ума от ревности.

Элиан горько усмехнулся, его взгляд стал жестче:— Рейнард знал Оливию всю жизнь, доверял ей как сестре. Именно поэтому, когда она начала капля за капля вливать ему в уши яд, обвиняя тебя в заговорах и покушениях, златовласый принц поверил ей без колебаний. Он предал твою преданность ради старой дружбы, своего эго и политических рокировок Совета. И я лично стоял на той площади. Я видел твою казнь, Селеста. Видел, как твои карие глаза закрылись навсегда.

Серебряные искры над его ладонью на секунду вспыхнули ярче, озарив его лицо, а затем с тихим шипением погасли, превратившись в невесомый серый пепел.

— В тот день, когда твоя голова упала на плаху, я понял, что этот мир не имеет права на существование, если в нем тебя больше нет, — Элиан снова посмотрел прямо в её карие глаза. — Я совершил святотатство. Я украл самый охраняемый запретный артефакт из тайной сокровищницы нашего Ордена — Часы Первородных. Магию времени. Цена за её активацию была колоссальной — я отдал половину своей собственной жизненной силы и триста лет накопленной магии рода, чтобы отмотать эти проклятые浅 пять лет назад. Мое тело изменилось, под давлением отката я стал выглядеть моложе, на двадцать два года, но я сохранил свой разум. Я вернулся в прошлое вместе с твоей душой, Селеста. Чтобы спасти тебя. Чтобы дать тебе этот второй шанс.

Селеста замерла, потрясенная до самой глубины души, не в силах вымолвить ни слова. Мужчина, которого она любила больше жизни в прошлом, хладнокровно отправил её под топор палача, ослепленный ложью влюбленной подруги детства. А этот незнакомый юноша, чьи фиолетовые глаза сейчас смотрели на неё с такой затаенной, невысказанной мукой, пожертвовал половиной своей жизни, сжег свою магию и пошел на преступление против Империи просто ради того, чтобы вытащить её из когтей смерти. Она не знала причин, но чувствовала, что за его словами скрывается нечто гораздо большее, чем простое стремление к справедливости.

Вдруг тяжелая бархатная портьера балкона резко, с шелестом дернулась в сторону. В проеме показался высокий, массивный силуэт принца Рейнарда. Золотые волосы блеснули в полумраке, а его янтарно-золотые глаза недобро, хищно сверкнули, когда он увидел Селесту, стоявшую в опасной близости от юного чародея.

— Леди Вальди, — раздался вкрадчивый, глубокий и пугающе властный голос принца, нарушая тишину ночи. Он медленно шагнул на балкон, положив руку на эфес меча. — Я не знал, что вас так сильно привлекает уединенное общество моих придворных магов. Мне казалось, мы не закончили наш разговор на лестнице.