Глава 3 — Черная вдова и золотая клетка

Два года пролетели как один затянувшийся, бесконечно серый и душный день. В огромном, холодном поместье графа Вальди Селеста вела себя безукоризненно, с идеальной точностью исполняя роль покорной, тихой и незаметной супруги. Дворянское общество видело в ней лишь очередную беззащитную жертву, запертую в золотой клетке старого развратника. Столичные кумушки на редких приемах сочувственно вздыхали ей в след, шушукаясь за веерами о том, какая незавидная доля досталась девчонке де Рош — стать игрушкой для угасающего, но всё еще ненасытного сластолюбца.

Но они не знали, что происходило за закрытыми дверями этого проклятого особняка, когда гасли парадные свечи. Старик Вальди, распаленный вином и собственной безнаказанностью, не раз пытался силой взять то, за что заплатил её отцу. Селеста до хруста в костях помнила его первую попытку, случившуюся сразу после свадьбы. Он ввалился в её опочивальню, тяжело дыша и распространяя вокруг себя тошнотворный шлейф перегара и дешевых румян. Его пухлые, покрытые пигментными пятнами пальцы грубо впились в ткань её ночной сорочки, пытаясь сорвать одежду, а сальные губы тянулись к шее.

В прошлый раз, в своей первой жизни, она лишь испуганно плакала, сжимаясь в комок и покорно принимая свою участь. Но в этой реальности «тихоня Селеста» уже осталась лежать мертвой на плахе. Когда Вальди попытался толкнуть её на постель, она не закричала. Её взгляд, ставший холодным как лед Мраморных ущелий, заставил старика на секунду опешить. Одним резким, заученным движением Селеста схватила со столика тяжелый серебряный подсвечник и с глухим стуком опустила его прямо на запястье мужа. Раздался хруст, и старик взвыл от боли, отшатнувшись.

— Если вы сделаете еще хоть шаг, граф, — тихо, но с такой леденящей душу уверенностью произнесла тогда восемнадцатилетняя графиня, нависая над скулящим мужем, — я лично прослежу, чтобы утренний чай вашего личного секретаря был приправлен каплей сока бледной поганки. А обвинят в вашей внезапной кончине... ну, скажем, ваших многочисленных должников. У вас слабое сердце, Вальди. Поберегите его. Нам ведь нужно разыграть покорный брак перед Императором, верно?

Старик тогда трусливо отступил, разглядев в глазах юной жены нечто такое, что заставило его хмель мгновенно испариться. С тех пор он безумно боялся оставаться с ней наедине, предпочитая искать утешения на стороне, но перед слугами и высшим светом они безупречно играли роль благообразных супругов. Селеста терпела его присутствие, его тяжелый, непредсказуемый нрав и редкие, полные злобы взгляды на официальных обедах. Но втайне от всех, скрытая за плотными шторами своего кабинета, она вела совершенно иную, безжалостную игру.

Шаг за шагом, используя крупицы своих знаний о будущем, она затягивала петлю на шее финансовой империи своего мужа. Первым делом она тайно, через подставных лиц, перекрыла все убыточные контрабандные маршруты Вальди, которые в её прошлом привели к краху его счетов. Высвобожденное золото она хладнокровно направила на скупку «бесплодных» и заброшенных земель на юге Империи — тех самых диких пустырей, где, как она точно помнила, ровно через год имперские исследователи наткнутся на богатейшие в истории жилы магических кристаллов. Торговцы и землевладельцы крутили пальцами у виска, продавая вдове «бесполезные камни», а Селеста лишь молча подписывала бумаги, закладывая фундамент своего будущего суверенитета.

Её собственная семья за эти два года не получила от неё ни единого медного гроша. Отец де Рош слал гневные, брызжущие яростью письма, требуя денег на покрытие новых карточных долгов старшего сына. Брат Лиам дважды пытался лично ворваться в её новое поместье с завуалированными угрозами, надеясь запугать «младшую сестренку». Но Селеста даже не выходила к ним. Она отдавала приказы страже спускать собак на любого, кто посмеет пересечь границу её владений без приглашения. Письма отца она молча брала длинными, изящными пальцами и швыряла в камин, с безразличием наблюдая, как огонь пожирает строчки, полные бессильной вопля о помощи. Для них она стала отрезанным, мертвым ломтем. Опасной, непредсказуемой тварью, с которой теперь боялись связываться открыто.

И вот, ровно в тот самый день и час, который был предначертан стертой хронологией её будущего, сердце старого графа Вальди не выдержало очередного дикого кутежа в одном из столичных притонов.

Селеста стояла у массивной дубовой постели покойного мужа, куда его бездыханное тело доставили слуги. В комнате всё ещё пахло пролитым вином, дорогим табаком и смертью. Она смотрела на его застывшее, посиневшее лицо без малейшего признака жалости, скорби или радости. В её душе царило лишь ледяное, абсолютное облегчение. Королевские лекари, суетясь вокруг тела, лишь растерянно разводили руками, единогласно списывая всё на избыток крепкого алкоголя и почтенный возраст. Они и не подозревали, что молодая графиня последние полгода лично следила за тем, чтобы в личные погреба её мужа поставляли самое тяжелое, бьющее по сосудам вино южных провинций, медленно, но верно подтачивая его здоровье.

Личный нотариус графа, дрожа от непонятного, интуитивного страха перед этой застывшей, безмолвной двадцатилетней вдовой, без единого пререкания зачитал тот самый брачный контракт в присутствии Совета. Все юридические лазейки были выжжены её расчетом еще два года назад в кабинете отца. Родственники Вальди пытались поднять бунт, заявляя о правах на наследство, но королевские юристы лишь развели руками — контракт был составлен безупречно. Селеста де Рош Вальди официально и единолично вступила в права владения всеми землями, шахтами и банковскими счетами покойного. Она стала одной из самых богатых, независимых и влиятельных женщин Империи. Свободной. Неприкосновенной. И смертельно опасной.

— Леди Селеста, — в комнату бесшумно, словно бесплотная тень, вошла Марта.

Горничная, которую Селеста забрала с собой из отцовского дома, за эти два года окончательно превратилась в её самую преданную и запуганную рабыню. Марта знала слишком много, но еще лучше она знала характер своей новой хозяйки: одно неверное движение, один лишний шепот — и Селеста сотрет её в порошок, даже не поморщившись. Служанка низко поклонилась, держа на серебряном подносе запечатанный конверт из плотной императорской бумаги, скрепленный тяжелым сургучом.

— Из дворца прислали официальное приглашение, миледи. Через неделю в столице состоится Большой Летний Бал. Император собирает весь высший свет, чтобы отпраздновать триумфальное возвращение наследного принца Рейнарда из затяжного северного похода. Говорят, весь двор только и обсуждает, кто станет новой фавориткой Его Высочества.

Селеста медленно повернулась к горничной. В полумраке комнаты на её бледных губах заиграла едва заметная, пугающая улыбка злодейки.

— Летний бал… — тихо, почти интимно повторила она, и в ту же секунду её шею под высоким воротником платья обожгло резкой фантомной pain. Старый шрам от палаческого топора словно запульсировал под кожей, требуя крови тех, кто его оставил. — Тот самый бал. Время пришло.

В своей прошлой жизни она приехала на этот праздник в скромном, наспех перешитом платье своей покойной матери, испуганно пряча глаза от высокомерной, сверкающей золотом столичной знати. Именно там, на той проклятой мраморной лестнице, Рейнард впервые заметил её — беззащитную, наивную вдову с забитым взглядом, идеальную мишень для развлечений на пару ночей. Она тогда искренне верила его речам, не замечая, как за её спиной белокурая Оливия искусно вьет паутину лжи.

Селеста подошла к окну, глядя на раскинувшийся внизу ухоженный сад поместья. Воспоминания о собственной смерти больше не пугали её — они служили идеальным топливом для её ярости.

— Марта, займись моим нарядом, — холодно и властно скомандовала Селеста, не оборачиваясь. Её голос заставил служанку внутренне сжаться. — Но забудь про траурный черный. Я не собираюсь тешить публику образом скорбящей вдовы. И упаси тебя боги подготовить невинное белое или розовое платье, как любят делать эти юные столичные дуры, мечтающие привлечь внимание принца. Я хочу платье цвета ночного неба. Самого темного, глубокого шелка, расшитого миллионами мелких серебряных кристаллов. Такое, которое при каждом моем шаге будет вспыхивать холодным пламенем. Они должны ослепнуть, когда я войду в зал.

— Будет исполнено в лучшем виде, миледи. Лучшие ткачи столицы приступят к работе сегодня же, — Марта поспешно поклонилась и торопливым шагом покинула кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Селеста подошла к своему массивному письменному столу, коснулась потайной панели и открыла выдвижной ящик. Там лежал небольшой, обтянутый темной кожей блокнот — её главное оружие, куда она два года скрупулезно записывала каждую деталь будущих событий. Она перевернула страницу, на которой размашистым, острым почерком было выведено: «Летний бал. Оливия инсценирует падение с лестницы и обвинит в этом старую графиню, чей дом разорен. Принц Рейнард заступится за Оливию, сделав её своей фавориткой».

Селеста медленно провела кончиками пальцев по чернильным строкам, и её рубиновые глаза на секунду пробились сквозь иллюзию, зловеще полыхнув алым огнем в полумраке кабинета.

— В этот раз ты не упадешь, Оливия. Вернее, упадешь, но так, что все увидят твою гнилую суть еще до того, как ты успеешь открыть свой лживый рот, — прошептала Селеста, с сухим щелчком закрывая блокнот. — А ты, Рейнард… ты будешь смотреть на меня. Будешь гореть от желания поймать мой взгляд. Но теперь правила этой игры устанавливаю я. Мышка умерла. Пора познакомиться со Злодейкой.