Глава 2 — Цена покорности

Дверь в комнату снова приоткрылась, на этот раз без грохота, но с оскорбительной, ленивой небрежностью. На пороге стояла Марта — главная горничная поместья де Рош. Эта женщина годами пользовалась безответностью Селесты. Она обкрадывала молодую хозяйку, урезала её и без того скромное содержание, таскала из комнаты побрякушки и всегда приносила ей остывшие объедки, настраивая против «тихони» остальную прислугу.

В руках Марта держала помятый оловянный поднос. На нем сиротливо лежал заветренный, покрытый сизыми пятнами плесени кусок черствого хлеба и стояла щербатая чашка с разбавленным, едва теплым чаем.

— Эй, замарашка, твой завтрак, — небрежно бросила Марта.

Она даже не удостоила девушку прямым взглядом. Шагнув к покосившемуся комоду, горничная с размаху швырнула поднос на деревянную столешницу. Мутная серая жижа выплеснулась из чашки, мгновенно залив сухую корку.

— И шевелись давай, — полетел в спину Селесте высокомерный, гнусавый голос служанки. Марта брезгливо обтирала руки о фартук. — Граф звал тебя в свой кабинет. Живее, не заставляй господ ждать. К отцу твоему приехал важный гость — твой будущий жених, старый граф Вальди. Так что умывай свою серую рожу и иди, пока хозяин не приказал конюхам притащить тебя за волосы.

Марта развернулась, собираясь уйти с чувством выполненного долга, но её ухмылка застыла на лице.

Селеста медленно перевела ледяной взгляд со стены на поднос, а затем повернулась к горничной. Одним плавным, обманчиво спокойным движением руки она смахнула поднос на пол. Тяжелый оловянный диск с грохотом покатился по доскам, а щербатый фарфор с оглушительным звоном разлетелся на десятки мелких, острых осколков. Грязная чайная жижа брызнула во все стороны, испачкав подол накрахмаленного передника Марты.

— Ты… ты что творишь, дрянь?! — взвизгнула горничная, растеряв всю свою спесь и мгновенно забыв об этикете. Лицо служанки пошло красными пятнами от злости. — Совсем из ума выжила, замарашка?! Да я сейчас всё расскажу госпоже! Тебя пороть будут на заднем дворе, ты у меня…

Селеста не дала ей договорить. Молниеносным движением она выхватила из подставки на комоде тяжелый кованый нож для писем. С глухим, зловещим стуком лезвие вонзилось прямо в деревянную поверхность комода — в каких-то двух сантиметрах от пухлых пальцев Марты. Горничная испуганно ойкнула, подавилась собственным криком и судорожно прикусила язык, в ужасе уставившись на дрожащую рукоять ножа.

Селеста сделала шаг вперед, заставляя служанку вжаться спиной в холодную стену.

— Слушай меня внимательно, воровка, — тихо, но так отчетливо, что у Марты побежали мурашки по коже, произнесла Селеста. Её новые короткие волосы растрепались, а взгляд пронзал насквозь. — С этого дня ты будешь приносить мне еду из господской кухни. Свежую. Горячую. То, что ест мой отец, а не то, чем вы подкармливаете свиней. И если я найду на подносе хоть одну песчинку или волос — твоя карьера в этом доме закончится.

— Вы… вы не посмеете… — заикаясь и тяжело дыша, выдавила из себя служанка, косясь на нож.

— Посмею, — Селеста наклонилась к самому её лицу, обдав Марту ледяным дыханием. — Я знаю, в каком городском ломбарде лежат фамильные рубиновые серьги моей матери, которые ты «случайно» нашла в прошлом месяце в шкатулке. Я знаю, сколько столового серебра ты выносишь из этого дома каждую неделю в своем переднике. Если ты сейчас же не уберешь здесь всё и не начнешь служить мне как преданная, покорная собака — к полудню ты будешь сидеть в имперской сыскной тюрьме. В самой сырой камере для отбросов. Ты меня поняла?

Марта побледнела так, словно перед ней стоял сам карающий палач. На её лбу выступили крупные капли холодного пота. Наглая прислуга, которая еще минуту назад презирала тихую графиню, сломалась мгновенно. Она с тихим всхлипом упала на колени прямо в лужу разлитого чая, на битый фарфор, и начала судорожно собирать осколки голыми руками, не обращая внимания на порезы.

— Да, леди Селеста… Простите меня… Христа ради, не губите… Я всё сделаю, всё уберу… — забормотала она, не смея поднять глаз.

Селеста даже не удостоила её взглядом. Она подошла к дубовому шкафу, распахнула дверцы и окинула взором свой скромный гардероб. Никакого кружева. Никаких девичьих, легкомысленных рюшей, которые носила прошлая Селеста, пытаясь казаться милой. На этот раз она выбрала самое строгое, закрытое платье темно-изумрудного цвета из тяжелой ткани. Высокий воротник надежно скрывал шею — туда, где в её будущем пролегал след от топора палача.

Она быстро переоделась. Короткие рваные пряди волос она небрежно, но элегантно зачесала назад, придав своему лицу строгий, аристократичный и совершенно холодный вид.

«Слуги усвоили первый урок. Брат заперся в своих покоях, зализывая раны от страха. Теперь пора разобраться с главной проблемой», — подумала она, выходя в коридор восточного крыла.

Её путь лежал на первый этаж, к массивным дверям отцовского кабинета. По прошлой жизни она помнила этот день в мельчайших деталях. За этими закрытыми дверями сейчас продавали её жизнь. Отец собирался выдать её замуж за старого, отвратительного графа Вальди в обмен на полное списание карточных долгов Лиама и ежегодное денежное содержание. В прошлый раз Селеста покорно стояла за дверью, глотая слезы и дрожа от ужаса перед замужеством со стариком. Она безропотно пошла под венец, обрекая себя на два года ада в чужом доме.

Но теперь Селеста не собиралась плакать. У неё был план получше. Она позволит отцу выдать её замуж. Ведь она точно знала из своего будущего: ровно через два года старик Вальди скончается от сердечного приступа во время очередного пьяного кутежа. Брак со стариком — это не тюрьма. Это её будущая стартовая площадка, её билет к безграничному богатству и абсолютной свободе. Но условия этого брака теперь будет диктовать она.

Селеста подошла к тяжелым дверям кабинета, на секунду замерла, расправила плечи и без стука, одним уверенным толчком распахнула массивные створки.

Внутри просторного, душного кабинета воцарилась гробовая тишина. Помещении было пропитано густым запахом дорогого дерева, крепкого табака и застарелого перегара. За большим письменным столом сидел её отец, граф де Рош, раздраженно перебирая бумаги. Напротив него в глубоком кожаном кресле развалился граф Вальди — грузный, обрюзгший мужчина лет шестидесяти с сальными волосами и багровым от постоянного пьянства лицом.

При появлении Селесты оба мужчины одновременно повернули головы. Отец мгновенно нахмурился, его глаза недовольно сузились, скользнув по её коротко остриженным волосам и строгому изумрудному платью.

— Селеста? Что это за вид? — голос отца прозвучал сухо, хлестко и резко. — Кто позволил тебе состричь волосы? И где твои манеры, девка? Живо извинись перед графом Вальди за то, что вошла без стука, и займи свое место.

Старый граф Вальди, вопреки недовольству отца, плотоядно и мерзко улыбнулся, обнажив пожелтевшие от табака зубы. Его липкий, оценивающий и грязный взгляд медленно прошелся по фигуре девушки, задерживаясь на талии и груди.

— Ну что вы, дорогой де Рош, не стоит быть столь строгим к прекрасной леди, — прохрипел старик, шумно втянув воздух ноздрями и потирая пухлые руки. — Короткая стрижка… В этом есть некая пикантность, скрытая дикость. Из этой строптивой кошечки выйдет прекрасная, очень послушная жена в моем доме. Она быстро научится манерам.

Селесту изнутри передернуло от глубокого отвращения. В прошлой жизни этот сальный взгляд вызывал у неё непреодолимое желание сжаться в комок, спрятаться и зарыдать. Старик Вальди действительно превратил первые два года её замужества в сущий ад, заставляя терпеть его капризы, побои и пьяные выходки. Но сейчас Селеста лишь крепче сжала пальцы за спиной, а на её губах заиграла ленивая, смертоносная улыбка злодейки.

«Улыбайся, мерзавец. Пей свой табак. Тебе осталось дышать на этом свете ровно два года», — хладнокровно подумала она.

Она не стала садиться на предложенный стул, а осталась стоять посреди кабинета, глядя на сидящих мужчин сверху вниз. В её осанке появилось величие, которого они никогда раньше не видели.

— Я пришла обсудить условия брачного контракта, — спокойно, звучно и твердо произнесла Селеста.

Отец раздраженно и громко хлопнул ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула:

— Обсудить? Твое дело — закрыть рот и подписать то, что я подготовил! Граф Вальди милостиво согласен покрыть все карточные долги нашего дома и выплачивать мне ежегодное крупное содержание в обмен на твою руку. Скажи спасибо, что на такую бесприданницу, серую мышь и тихоню позарился столь уважаемый, богатый человек! Каждое слово контракта уже согласовано между нами.

— Уважаемый человек? — Селеста едва заметно усмехнулась, сделав уверенный шаг к столу и оперевшись ладонями о его край. Она наклонилась вперед, глядя прямо в глаза начавшего бледнеть Вальди. — Вы имеете в виду человека, который тайно спонсирует контрабанду редких специй и оружия через южную границу Империи? Человека, который скрывает от императорской казны три четверти своих реальных доходов, укрываясь от налогов? Если императорские ищейки и Инквизиция узнают об этом, граф Вальди, ваше «уважаемое» имя смешают с грязью в тот же день. А всё ваше колоссальное имущество будет конфисковано Советом до единого медного гроша.

В кабинете повисла звенящая, мертвая, удушающая тишина. Старик Вальди резко выпрямился в кресле, его багровое лицо мгновенно пошло серыми, трупными пятнами. Он судорожно схватился пухлыми пальцами за воротник камзола, тяжело и прерывисто дыша, глядя на восемнадцатилетнюю девушку с диким, неподдельным ужасом. Эти махинации были его самой охраняемой, смертоносной тайной, о которой не знал даже его личный секретарь.

Отец Селесты застыл с открытым ртом, переводя ошарашенный взгляд со сломавшегося графа на свою дочь. Он не узнавал собственного ребенка.

— Откуда… откуда ты… м-м… леди… — прохрипел Вальди, судорожно сжимая подлокотники кресла.

— Это не имеет никакого значения, — отрезала Селеста, выпрямляясь. — Важно то, что этот брачный контракт мы перепишем прямо сейчас. Здесь. На моих личных условиях.

Она бесцеремонно вырвала из рук ошеломленного отца лист бумаги, пробежалась по нему глазами и брезгливо бросила обратно на стол.

— Пункт первый: граф Вальди выплачивает моему отцу сумму, полностью покрывающую долги Лиама. Единоразово. Прямо сегодня. Никаких ежегодных содержаний, выплат или процентов нашей семье в будущем. Пункт второй, самый важный: в случае смерти графа Вальди — по любой причине, будь то болезнь или несчастный случай — абсолютно все его земли, поместья, банковские счета, золотые притоки и теневые доходы переходят в единоличную, суверенную собственность его вдовы. То есть меня. Никаких претензий со стороны родственников Вальди или моей собственной семьи де Рош. Мой родной дом не получит после его смерти ни единого медного гроша.

Отец Селесты наконец пришел в себя от шока. На его лице вспыхнула багровая, безумная ярость — он понял, что дочь одним махом лишает его постоянного, пожизненного источника золота.

— Да как ты смеешь, девка! — он с ревом вскочил из-за стола, высоко замахиваясь на неё тяжелой ладонью. — Я твой отец! Твоя обязанность — служить интересам этой семьи! Ты подпишешь то, что выгодно мне!

Селеста даже не шелохнулась. Она встретила его замах абсолютно пустым, холодным и мертвым взглядом рубинового оттенка, который на секунду пробился сквозь её карие глаза.

— Если ты ударишь меня, отец, — тихо, но с леденящей душу уверенностью произнесла Селеста, — завтра утром подробные списки контрабандных караванов графа Вальди со всеми датами и именами окажутся на столе у Верховного Инквизитора Империи. И твое имя, граф де Рош, будет стоять там на первом месте как имя главного соучастника, ведь ты продал ему дочь за эти самые грязные, укрытые от налогов деньги. Нас всех казнят на площади. Нашу семью сотрут из хроник. Так что сядь обратно, возьми перо и пиши контракт так, как я сказала.

Отец медленно, с дрожью опустил руку. Его буквально трясло от бессильной злости и полного непонимания ситуации. Перед ним стояла не его покорная, запуганная дочь-тихоня. Это было холодное, расчетливое и опасное чудовище, которое просчитало их жизни наперед.

Граф Вальди, судорожно вытирая обильный пот со лба шелковым платком, хрипло и жалобно выдавил из себя:

— Пиши, де Рош… Ради богов, пиши всё, что она говорит. У меня нет выбора. Я подпишу этот контракт. Пиши быстрее.

Селеста медленно отошла к высокому окну кабинета, заложив руки за спину и наблюдая за тем, как её собственный отец дрожащими от ярости руками переписывает условия её замужества. Первое и самое главное препятствие на пути к её выживанию было преодолено. Брак со стариком состоится, но теперь это была не тюрьма и не приговор. Это была её будущая стартовая площадка, её железный щит. Через два года она станет самой богатой, влиятельной и абсолютно независимой вдовой в Империи.

«Ну что ж, Рейнард…» — подумала Селеста, глядя на проплывающие в грозовом небе облака, и её губы тронула зловещая улыбка. — «Через два года я приду на тот бал во дворец. Но я больше не буду беззащитной, наивной овечкой, которую ты сможешь использовать ради плотских утех. Я буду хозяйкой положения. И твоя маленькая белокурая змея Оливия тоже будет там. Игра начинается».