Глава 5 — Слова имеют вес?

Федеративная Республика Курте.Столица Курф.Заседание военного совета.

Зал был забит людьми в мундирах и дорогих костюмах. Воздух густой, тяжёлый, как в бункере — только там был не дым, а пот и страх. Каждый говорил громко, но никто не слушал.

— Мы должны искать дипломатическое решение! — воскликнул министр внутренних дел, бледный как мел. — Курте не выдержит войны с Империей! Они сильнее, числом, ресурсами, техникой… Мы не готовы!

— Дипломатия? — другой чиновник усмехнулся криво. — Ты слепой, что ли? Они же ясно сказали — "ни одного куртийского отродья". Это не переговоры, это приговор!

— Но капитуляция спасёт хотя бы часть населения! — перекрикивал их седой адмирал, устало теребя фуражку в руках. — Возможно, они согласятся оставить нас в живых под управлением Харента. Может, станем автономией…

Слова «автономия» и «жизнь» прилипали к стенам, как липкая паутина. Многие кивали. Часть совета уже мысленно согласилась.

И тут встал генерал Луитарий.

Высокий, сухой, лицо жёсткое, словно высеченное из камня. Он ударил кулаком по столу так, что посуда звякнула.

— Хватит! — его голос прорезал гул. — Вы что, не слышали? Ни одного куртийского отродья! Это не значит "часть". Это не значит "автономия". Это значит — смерть. Для всех. Для ваших жен, детей, стариков.

Он обвёл взглядом зал, сверля каждого из присутствующих.

— Если мы капитулируем, нас вырежут, как вырезали Айкурс. Без боя. Без чести. Просто как скотину.

В зале повисла тишина. Даже противники войны не могли перебить силу этих слов.

— Генерал… — тихо сказал премьер-министр, — но ведь у нас нет союзников. Армия разбита, запасы ограничены, экономика слаба… Сколько мы продержимся?

Луитарий наклонился вперёд, его глаза блеснули.

— Не знаю. Может, неделю. Может, месяц. Может, год. Но я знаю одно — если мы сдадимся сейчас, мы не продержимся ни дня. Нас просто не будет.

Он поднялся во весь рост и закончил так:

— Курте ждёт смерть. Вопрос только в том — умрём ли мы на коленях или стоя.

Эти слова раскололи совет.Часть политиков до последнего тянулась к белому флагу.Но военные, слушая Луитария, понимали — выбора у них нет.

За дверями здания уже толпились разъярённые гражданские, требующие ответа. Слухи об Айкурсе разрастались, как пожар. Люди чувствовали — вот-вот всё рухнет.

В этот день решение принято не было.Но генерал Луитарий посадил зерно.И оно пустило корни.