Глава 2 — Не бойся, я рядом

Сознание возвращалось ко мне медленно, как свет рассвета сквозь густой туман. Я чувствовал боль. Где-то в ноге. Где-то внутри.

Открыв глаза, я увидел над собой светлое небо и лицо мужчины в кольчужной броне. Он сидел на корточках…что-то перевязывал — и только спустя несколько секунд я понял: мою ногу. Рядом лежала опрокинутая карета с разбитыми дверцами и треснувшим ободом. Чуть поодаль, в тени дерева, на земле сидела та самая девочка — Принцесса. Сжавшись в комок, она обхватила колени руками, а её платье было заляпано кровью и землёй. По грязному лицу всё ещё текли слёзы, глаза — испуганные, опустошённые — смотрели в никуда.

— О, очнулся? Ну наконец-то… — с облегчением выдохнул стражник, перевязывая узел потуже. — Я уж думал, ты не очухаешься.

Я попытался приподняться, но лёгкий кашель пронзил грудь.

— Тише, тише. — Он мягко положил руку мне на плечо. — Слушай… Ты ведь пацан совсем ещё, а выжил в такой заварухе. Даже убил четверых, прежде чем отключился. Не каждый взрослый так бы сумел.

Я моргнул, собирая в голове воспоминания. Всё было, будто в тумане. Кровь. Крик. Удар. Но потом...

— Я?.. — прошептал я. — А разве... разве там не было человека в чёрном плаще?

Стражник прищурился и задумался.

— В плаще? Хм… дай подумать… Нет. Мы никого не видели. Только несколько убитых бандитов, истекающий кровью ты и сидящая рядом юная госпожа, она была вся в слезах и никак не могла успокоиться. Бедный ребёнок... Такое пришлось ей пережить. Хорошо что жива осталась.

«Не было? Как это — не было?.. Я ведь ясно помню... холм... силуэт... белые волосы. Или… всё это мне только показалось? Хотя нет... Как могло такое показаться, ещё два бандита не могли сами по себе напасть»

Мои пальцы непроизвольно сжались на ткани плаща, сердце стучало быстрее, будто пытаясь доказать самому себе, что это было взаправду.

— Понятно… — выдохнул я, опуская взгляд.

Стражник молча заканчивал перевязку, но я чувствовал его изучающий взгляд. Он, кажется, колебался.

Я сел ровнее и проговорил:

— Прошу вас… отведите меня в мою деревню. Она недалеко на востоке отсюда.

— Как называется? — отозвался он, как будто ещё не до конца принял решение.

— Арфорст. Видите ту тропинку за склоном? Если пойти по ней, выйдем прямо к воротам.

По его взгляду было видно, он взвешивал все за и против. Что-то внутри него спорило. В конце концов, он коротко кивнул.

«С виду пацан не промах. И принцессу спас. Может, просто ему повезло. А может… не только. Но если в нём и правда что-то есть — лучше пусть будет среди союзников, чем среди врагов.» — думал он, помогая мне подняться.

— Ладно. Всё равно нам негде остановиться на ночь, а карета — хлам. Дорога разбита, колёса в щепки. Надеюсь мы дойдём до твоей деревни раньше чем сядет солнце, а то кто знает, какие сюрпризы нас будут ожидать впереди

«Спасибо…» — хотел сказать я, но не нашёл слов. Только устало кивнул.

***

К вечеру мы добрались до ворот Арфорста. День клонился к закату. Небо окрасилось медью, ветер шуршал в листве, а над деревней уже поднимался густой столб дыма, исходящий из труб домов.

Стражник нёс меня на руках, шаги его были уверенными и быстрыми. За ним шёл кучер, державший Принцессу за руку. Она молчала — испуганная, измученная. Всё ещё в кровавом платье, испачканном в той страшной схватке.

У ворот деревни поднялся тревожный шум. Деревенский караул — двое мужчин с копьями и лёгкой бронёй — заметили нас.

— Кто идёт?! — один из них сделал шаг вперёд, но, разглядев герб на нагруднике стражника, сразу сменил тон. — Вы… стража столицы?

— Входите! — второй поспешно открыл ворота. — Поторопитесь, скоро стемнеет.

Стражник с благодарностью кивнул. Взгляд его снова упал на меня.

— Кристофер?! Это ты?! Но как...

Я ничего не смог ответить, резкая боль пронзила моё тело и я потерял сознание

Один из караульных проводил нас до самой хижины. Деревянная дверь, покосившаяся от времени, открылась прежде, чем мы подошли ближе.

На пороге стояла Матушка.

Увидев меня на руках у стражника — измученного, истекающего кровью, с лицом, побледневшим от боли — она застыла. Её глаза расширились, и в них отразилось не просто испуг… а тот самый страх, который рождается, когда на кончике сердца замирает мысль:

«Я могу потерять его…»

— Быстро! Положите его на кровать! — выдохнула она, голос дрожал, но звучал решительно. Она указала на старую, скрипящую кровать в углу дома.

Стражник осторожно положил меня на кровать. Тело начинало болеть всё сильнее, каждый вдох отзывался в груди, словно иглы проходили по рёбрам. Матушка в одно движение пододвинула табурет, села рядом и принялась осматривать раны.

«Как же больно…» — мысли были спутаны, но ясны настолько, чтобы чувствовать, как её тонкие пальцы осторожно касаются воспалённой кожи.

Но стоило ей чуть сильнее надавить, как я не выдержал:

— А-а-ай! — вскрик вырвался сам по себе, пронзив словно стрела воздух тревоги.

— Мне нужно немного времени, чтобы приготовить лекарство. — сказала она, быстро поднимаясь с табурета. — Посадите девочку у печи. Потом осмотрю и вас. — Глядя на стражника с кучером. Эльза указала рукой куда стоит посадить девочку

Мужчины молча кивнули. Принцесса, всё ещё молчаливая и испуганная, села у каменной печи, обхватив себя руками и мельком наблюдая за всей суетой происходящей возле моего тела. Пламя мерцало, бросая пляшущие тени на её заляпанное кровью платье.

Матушка подошла к полке, откуда начала доставать пучки сухих трав, пузырьки с настойками и деревянную ступку. Её руки двигались быстро, точно, без лишних движений. Уже через несколько минут густая мазь поблёскивала в деревянной миске.

— Держите его крепче. Будет больно, — предупредила она, размешивая мазь. — Раны глубокие. Он будет дёргаться. Мне нужно всё как следует промазать, чтобы избежать заражения.

Стражник и кучер подошли ближе. Один зафиксировал плечи, другой прижал ноги.

«Вот так сила…» — невольно отметил я, чувствуя, как тело обездвижено — будто в стальных тисках.

Первые прикосновения мази были терпимы.

Но спустя секунду боль ударила по нервам, как молот. Она прошлась по телу вспышкой, выжигая остатки сознания. Я изогнулся, попытался вырваться, закричал — но стражник держал меня, будто я ничего не весил. От напряжения на коже остались красные следы от его пальцев.

— Терпи… ещё чуть-чуть… — шептала Матушка. — Главное, не допустить заражения…

Губы у меня онемели. Всё плыло. Сознание, словно плёнка, медленно погружалось в чёрноту.

***

Я открыл глаза уже поздно ночью. В комнате было тихо, слышно было лишь потрескивание дров в печи.

Рядом со мной, положив голову на край кровати, спала Матушка. Её лицо было бледным, утомлённым. На щеках были видны тёмные следы от высохших слёз. Её рука всё ещё лежала на моём одеяле — будто боялась отпустить.

Я смотрел на неё, ничего не говоря.

«Кажется… она плакала всю ночь. И не отходила от меня ни на шаг. Оно и неудивительно… ведь, я мог умереть.»

Я повернул голову к окну, которое было расположено рядом с моей кроватью, я молча смотрел на ночной сад из трав, который рос на территории двора моего дома, пока не услышал приближающиеся шаги. Повернув голову, я увидел Кучера — он шёл не спеша, аккуратно ступая по скрипящим половицам. Его взгляд был внимательным, но тёплым.

— Ну как ты себя чувствуешь? — спросил он, слегка приглушённым голосом, чтобы не потревожить сонную тишину дома.

— Уже лучше… Спасибо за беспокойство, — кивнул я, и взгляд мой тут же забегал по комнате, ища знакомую фигуру. — А где тот мужчина? Стражник в доспехах?

Кучер подошёл к окну и посмотрел в ту же сторону, что и я, будто раздумывая, как лучше ответить.

— Он отправился в замок, в столицу Фурикстед, — наконец произнёс он. — Сказал, что скоро вернётся… приведёт с собой отряд. Усиливать охрану.

— Скоро… вернётся?.. — прошептал я, и тут же, словно вспомнив о чём-то важном, рывком поднялся с постели. — Подождите! А сколько времени я был без сознания?!

— Тихо, не шуми! — торопливо прошептал Кучер, мягко, но решительно прижимая меня к подушке. — Твоя Мать только недавно уснула. Она не отходила от тебя… два дня не сомкнула глаз. Не позволяла жару охватить твоё тело, меняла повязки, следила за дыханием. Умоляю, не буди её.

Я застыл. Внутри меня сжалось что-то тёплое — щемящее.

— Значит… прошло уже два дня… — повторил я, вновь ложась обратно и закрывая глаза на мгновение. «Нехило меня вырубило…»

«И он… ушёл. А я так и не успел поблагодарить его. Ну ничего… когда вернётся — скажу всё, как положено. Точно скажу.»

Я медленно приподнял край одеяла и взглянул на себя. Всё тело было перебинтовано, на коже виднелись следы от ссадин и порезов. Лекарства Матушки — знакомые по запаху мази и настои — источали терпкий травяной аромат. Боль притупилась, но всё ещё отдавалась ноющей тяжестью в мышцах.

Окинув взглядом комнату, я с облегчением заметил, что всё оставалось на своих местах: травы, стеклянные пузырьки, сушёные пучки на стенах, аккуратные стопки книг. Только возле стола, где Матушка работала, валялись разбросанные травы и перевязочные материалы. Всё остальное было так же, как до… того дня.

Я поднял взгляд и заметил: возле окна, на небольшом стуле, сидела она — та самая девочка. Принцесса.

Она смотрела на меня. Наши взгляды встретились, и спустя мгновение она поднялась и подошла ко мне.

— Как ты, мальчик? Болит ещё? — её голос был мягким, почти детским, но в нём уже звучали нотки заботы, не свойственной детям.

— Немного побаливает, но не так как раньше. Спасибо, что спрашиваешь, — я улыбнулся. Искренне.

Она села рядом и молчала, аккуратно перебирая подол испачканного платья. Казалось, всё ещё не до конца понимала, что произошло.

Прошло немного времени, прежде чем Матушка проснулась. Её движения были немного замедленны от усталости, но руки всё так же уверенно и внимательно взялись за дело — она сразу проверила повязки, осторожно осмотрела швы, приложила ладонь к моему лбу.

— Температура спала, воспаления нет. Молодец, держишься. — прошептала она, и в голосе прозвучала едва уловимая дрожь — усталость, смешанная с облегчением.

После осмотра она ушла на кухню. За окном уже вставало солнце, заливая комнату мягким золотистым светом. Где-то на улице громко каркала ворона, а петухи за оградой срывались на гортанный крик, оповещая о начале нового дня. Дом наполнился запахом свежего хлеба, тушёных овощей и травяного отвара. Вместе с запахом, в комнату вошла Матушка, удерживая в руках деревяный поднос. Её рукава были аккуратно засучены по локоть. Пройдя пару шагов, Матушка принесла поднос с едой и молча поставила его на небольшой столик рядом с моей кроватью

— Вот, поешь, сил набраться нужно, — тихо произнесла она, поправляя одеяло у моих ног. — Всё потихоньку заживёт, но с пустым желудком — никакое лекарство не поможет.

Я кивнул, даже не пытаясь спорить — её голос звучал без лишних эмоций, но за этим спокойствием чувствовалась усталость и тихая материнская тревога.

Затем она выпрямилась, вытерла руки о полотенце и повернулась к остальным.

— Прошу вас, — обратилась она к Кучеру и Принцессе, жестом приглашая их за деревянный стол. — Садитесь, еда стынет. Не стоит отказываться, здесь вас никто не осудит за то, что вы голодны.

Кучер смущённо кивнул и, слегка поклонившись, прошёл к столу.

— Благодарю вас, госпожа, — произнёс он с почтением. — Мы и правда… давно не ели ничего тёплого. С тех самых пор, как выехали из замка.

Принцесса же медлила, словно боясь сделать шаг. Но всё же, под взглядом Матушки, она двинулась к столу, тихо прошептав:

— Спасибо…

Они сели, и за скромным деревенским столом воцарилась тишина, полная благодарности и уюта.На столе, покрытом выцветшей тканью с узором из васильков, стоял завтрак. Пар от деревянных мисок струился к потолку, заполняя комнату ароматами картошки с тушёным кроликом, пшённой каши с мёдом и крепкого настоя на липовом цвете. Кучер сел с благодарностью, сложив руки, а девочка — всё ещё сидела на краешке лавки, чуть поодаль от стола, будто стеснялась притронуться к еде.

— Ешь, дитя, — ласково сказала Матушка, обернувшись к ней. — Не бойся. Здесь тебе ничего не угрожает.

Принцесса кивнула, но, наклоняясь над миской, всё же то и дело поглядывала на меня — сдержанно, будто пытаясь понять, кем я был: героем, защитником… или просто странным деревенским мальчишкой.

Спустя некоторое время, когда трапеза подходила к концу, Матушка взглянула на девочку более внимательнее, и в её лице промелькнуло беспокойство. Платье девочки было всё ещё в грязи, местами заляпано кровью и засохшей землёй, с рваными нитями по подолу. Оно висело мешком, будто на ней самой не было ни капли жизненных сил.

— Подожди-ка, милая, — тихо произнесла Матушка, вытирая руки о полотенце. — В таком виде тебе точно нельзя оставаться. Должно быть, тебе не по себе в этой тряпочке.

Она подошла к старому сундуку у стены. Скрипнуло дерево, когда крышка приоткрылась, и я заметил, как она достала оттуда аккуратно сложенное платье — простое, но чистое и хорошо сшитое, светлого василькового цвета, с вырезанным воротом и мелкой вышивкой по подолу. От него веяло прошлым — будто оно хранило в себе воспоминания о тех днях, когда и сама Матушка была ещё маленькой.

— Это моё платье. Я носила его, когда была примерно в твоём возрасте. Думаю, тебе подойдёт. Пойдём, я помогу переодеться, — мягко предложила она, подавая руку девочке.

Принцесса удивлённо моргнула — будто не ожидала такой заботы — но затем неуверенно встала и взяла протянутую ладонь.

Когда они скрылись за занавеской в дальней части дома, Кучер, опершись на стол, тяжело вздохнул:

— Добрая у тебя мать. Не каждая женщина так бы обошлась с чужой девочкой, даже если та и носит кровь королей. Обычный бы человек начал пресмыкаться и в ноги кланяться боясь и слово выронить, а эта женщина... Обходится с ней как с собственной дочерью

Я молча кивнул, глядя на их силуэты за тканью — и впервые за всё это время почувствовал… Облегчение.

За занавеской слышался негромкий шелест ткани и приглушённые шаги. Матушка помогала Принцессе переодеться — её голос звучал тихо, успокаивающе, почти как колыбельная. В какой-то момент девочка коротко всхлипнула, но Матушка тут же что-то прошептала ей — нежно, уверенно — и слёзы утихли.

Спустя несколько минут Матушка отодвинула занавес, придерживая за плечи свою новую маленькую гостью. На Принцессе было простое, но чистое васильковое платье, с аккуратной вышивкой по подолу. Ткань слегка велика, но на ней она смотрелась почти нарядно. Девочка опустила глаза и скромно, неслышно прошла к лавке у окна.

Матушка взглянула ей вслед — ласково, с тревогой, как будто та была не просто гостьей, а кем-то гораздо более дорогим.

Затем она тихо подошла ко мне и села на край кровати, аккуратно поправив одеяло на моих ногах. Её руки пахли сушёной ромашкой и печёным хлебом. Я посмотрел на неё — в её лице всё ещё была усталость, но в глазах горел живой, сильный свет. Свет женщины, прошедшей многое… и всё ещё держащей весь этот дом на своих плечах.

— Что же случилось с тобой в лесу?

Я взглянул на неё и неторопливо начал рассказ. Я описал всё с самого начала — от слухов у таверны, до погони за кабаном, нападения разбойников и своего участия в защите кареты. Я рассказал, как боролся, как спас Принцессу, как едва выжил.

Но про человека в чёрном плаще… я умолчал.