Глава 1 — Кто спасёт спасителя?

Конец весны незаметно перетёк в раннее лето. Утро теперь встречало мягким, рассеянным светом, а солнце вставало чуть раньше, окрашивая крыши Арфорста в золотистый оттенок. По тропинкам тянулись тени цветущих деревьев, в воздухе вился пьянящий аромат сирени, влажной травы и пыльцы. Ветер стал теплее, лёгкий, с запахом земли и далеких озёр. Пчёлы уже звенели над распустившимися цветами, и всё вокруг будто само подталкивало к движению, к жизни.

Я, как и прежде, помогал в кузнице. День за днём — между жаром горна и звоном молота. С каждым днём Олоф всё чаще выводил меня за деревню — не ради прогулок, а чтобы обучать бою.

Мы упражнялись с мечами без спешки, точно и сосредоточенно, как будто каждое движение имело цену. Я уже знал, как держать клинок так, чтобы он не дрожал в руке, как отводить удар, как использовать силу противника ему же во вред. Иногда мои движения были грубы, но я чувствовал — навык растёт. Не герой, не воин, но — ученик, что не теряет хватки.

В остальное время я практиковался в другом ремесле — травничество матушки. Пытался делать простые мази и настойки: из календулы, зверобоя, мха и высушенного корня лопуха. Поначалу выходило плохо — то слишком густо, то сгорело на огне, но с каждым разом руки становились точнее, а запах — правильнее. Лекарем мне не стать, но если придётся — смогу помочь.

В один из вечеров, когда день уже догорал и красный свет ложился на окна, мы с Олофом убирали инструменты после долгой работы. Над деревней повисла тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечных сверчков и гулом вечернего ветра.

Олоф, вытирая руки о фартук, взглянул на меня поверх плеча.

— Завтра опять в лес?

Я кивнул, убирая точильный камень на полку.

— Да. Хочу пройтись в сторону ручья. Там следы кабана видел... и может, подберу трав.

Олоф помолчал, затем отложил всё в сторону, опёрся на стол и сказал, уже серьёзно:

— Тогда слушай внимательно.

Я выпрямился. В голосе мастера было что-то необычное — глухая тревога, не показная, но глубокая.

— Ходят слухи... Что в окрестностях Арфорста начали появляться разбойники. Пока не в самой деревне, но вблизи. Уже несколько хуторов сожжены южнее, пару обозов пропали на дороге к Хардену.

Он помолчал и добавил, глядя мне прямо в глаза:

— Это не шутки, Крис. Это уже не просто дичь, которую можно загнать стрелой. Это люди. И не такие, как ты или я. А такие, у которых в груди вместо сердца — пустота.

Я сжал ремень колчана.

— Я понял, мастер. Буду осторожен.

Олоф кивнул.

— Меч держи ближе к телу, не ради угрозы, а ради памяти. И если увидишь что-то странное — возвращайся. Лес знает тебя. Но и ты знай, когда в нём становится слишком тихо.

Той ночью мне не спалось. Я долго лежал, уставившись в потолок, прислушиваясь к ночным звукам: скрип досок, завывание ветра, редкий лай далёкой собаки.

Мысли кружились, как искры в горне. И среди них — одна, что с каждым днём становилась яснее:

«Я должен быть готов. Не только ради себя. Ради Матушки. Ради Олофа. Ради деревни.»

***

Я шёл по лесу, наслаждаясь утренней тишиной, когда вдруг впереди раздался глухой, ритмичный стук — копыта. Лошади. И не одна.

Я мгновенно припал к земле и метнулся за ближайшее дерево, затаив дыхание. Осторожно выглянув из-за ствола, я стал искать глазами источник звука.

Из-за поворота на узкой лесной дороге появилась карета.

«Фух... А я уж подумал, бандиты...» — выдохнул я мысленно, но тут же нахмурился. — «Но что ей делать в такой глуши?»

Карета мчалась довольно быстро, и всё же я успел разглядеть детали. Её корпус был выкрашен в молочно-белый цвет, обода колёс — светло-жёлтые, из-за солнечных лучей казалось что они сделаны из настоящего золота. Сам каркас выглядел массивным, выполненным, судя по тёмному оттенку, из отборного дуба. Лошади, что несли её, были безупречно белыми — ослепительно чистыми, словно первый снег в морозное утро.

Кучера я не разглядел — он сидел слишком высоко и глубоко в капюшоне. Но то, что сопровождение было серьёзным, я заметил сразу: семь всадников в одинаковых доспехах следовали по обе стороны кареты, настороженные, как волки.

Я замер. Это не выглядело, как обычная поездка. Ни торговец, ни местный зажиточный житель не держал бы такой эскорт, да и не поехал бы через лес.

Когда карета скрылась за поворотом, я выдохнул и шагнул из укрытия.

«Ну вот, путь свободен. Можно идти дальше и не переживать из-за каждого треснувшего сучка,» — пробормотал я, поправляя колчан.

И всё же, пока я продолжал путь, в голове не утихала мысль:«Кто же это был... и зачем ехал через глухую чащу, что даже охотники обходят стороной?»

Я постарался выбросить из головы странную карету, промчавшую мимо по лесной дороге. Таинственность её появления всё ещё свербела где-то внутри, но я не хотел увязнуть в догадках. Сейчас было важнее другое.

«Кабан.»

Я вспомнил разговор шахтёров у трактира — о хрюкающем демоне, что гоняет зверя, как пастух овец. Упёртый, опасный, сбивающий с толку. Я решил посвятить этот день поискам его следов — если хоть часть сказанного окажется правдой, лучше знать, с кем имеешь дело.

Я шёл медленно, прислушиваясь, вглядываясь в землю, высматривая следы. Но с каждой минутой становилось всё яснее — если он и был тут, то давно ушёл. Следы попадались рваные, неуверенные, и исчезали вдруг, словно зверь намеренно петлял, сбивал с толку.

Время тянулось, и солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда я окончательно понял: «сегодня мне его не найти.» Кабан, кем бы он ни был, хорошо знал лес. Или, может быть, просто чувствовал, что за ним идут. Смерившись с неудачей, я развернулся и направился в сторону деревни.

Прошёл около часа. Я возвращался той же тропой, по которой пришёл, как вдруг, заметил следы на влажной земле. Сначала я хотел пройти мимо. не придав этому внимания — каретный путь, ничего особенного. Но затем я пригляделся.

Следы были свежие. Колеи — глубокие, словно колёса продавили землю от веса и скорости. А рядом, с двух сторон — отпечатки множества подков. Больше, чем было в сопровождении у той кареты утром.

«Странно... Неужели ехали обратно? И почему так спешили?» — я нахмурился.

Я свернул с тропы и пошёл по следу. Что-то подсказывало — здесь что-то не так. Чем дальше я шёл, тем больше тревога охватывала грудь. Лес постепенно становился тише, даже птицы не пели.

И тогда я услышал крики.

Сквозь деревья мелькнуло движение — металлический звон, топот, приглушённые возгласы. Я ускорился и, выйдя на небольшой склон, застыл.

Внизу, в небольшой ложбине, кипел бой.

Карета стояла на боку, колёса в грязи, одна из лошадей мертва. Кучер и четверо стражников оборонялись изо всех сил — пятеро бандитов атаковали их с двух сторон, а с холмов их прикрывали лучники, держащие защитников под плотным огнём.

Без лишних раздумий я метнулся к ближайшему дереву и полез вверх. Сердце стучало в ушах, пальцы дрожали, но я заставил себя замереть на толстой ветке и всмотрелся в происходящее.

— «Спокойно, Кристофер... Это твоё первое убийство. Но ты делал это и раньше... Только тогда — зверь. Сейчас — человек.» — я тяжело дышал, нащупывая стрелу.

Я натянул тетиву. Лук отозвался знакомым усилием. Я сосредоточился. Мишень — бандит с секирой, стоящий ко мне спиной, готовящийся ударить одного из стражей.

«Дыши. Не думай.»

Тетива щёлкнула, слегка хлестнув меня по щеке. Боль не сбила. Стрела со свистом рассекла воздух — и вонзилась в горло цели. Бандит дернулся, будто его толкнули, и рухнул, захлебнувшись кровью.

С дерева я видел всё. Чётко. Бандитов было больше, и они явно рассчитывали на внезапность и численность. Стража отбивалась как могла, но им не хватало прикрытия. С холма били лучники — двое, может трое, меняя позиции, чтобы их нельзя было засечь.

Я снял второго — стрелка на левом склоне. Он не ожидал удара сверху, и его тело перекатилось вниз, сломав куст. Но теперь меня заметили.

— С дерева! Там ещё кто-то! — раздался хриплый крик.

В ответ послышался гулкий рёв, и в меня полетела стрела. Я едва успел отпрыгнуть на другую ветку, теряя равновесие. Сердце колотилось, как кузнечный молот. Но я не мог отступить.

«Если я сейчас уйду — они погибнут. А я… я уже сделал первый шаг.»

Внезапно над полем боя раздался отчаянный крик одного из стражников:

— Ваше Величество! Куда вы?!

Из полуразрушенной кареты, спотыкаясь, выбежала девочка. Маленькая, примерно лет двенадцати, с растрёпанными белоснежными волосами и распухшими от слёз глазами. Платье в пятнах грязи и порвано на подоле, один ботинок потерян, на щеке свежая царапина. Она почти не видела дороги перед собой — просто бежала, ослеплённая паникой и ужасом, прямо в чащу леса.

Я не успел даже подумать. Как моё тело на рефлексах само сорвалось с дерева. Приземлившись, я едва удержался на ногах и, не теряя ни секунды, рванул следом.

— Что она творит?!

Один из рыцарей тут же бросился за ней, перешагивая поваленное дерево. Но едва он вышел из укрытия кареты — воздух свистнул, и стрела с глухим чмоком вонзилась ему в горло. Он пошатнулся, схватившись за шею, и рухнул прямо на колени. Из-за кустов с холма последовала вторая стрела — и она вонзилась прямо в грудь, окончательно добивая его.

— Вот дурёха... Сидела бы в карете, и всё было бы в порядке. А теперь, из-за твоей глупости...

Я не закончил мысль. В тот же миг из-за спины послышался знакомый, жутковатый свист. Стрела прошла в полуметре от моего плеча и вонзилась в ствол дерева передо мной.

«Они стреляют по нам!?»

Я петлял между стволами, прижимаясь к ним, уворачиваясь, едва не падая. Вторая стрела пролетела над головой, срезав несколько листьев. Ещё одна — вонзилась в землю у ног.

Пульс гудел в ушах. Адреналин вытеснил всё лишнее из мыслей — только бег, только выживание. Я вжимался в стволы, бросался в сторону, закрывая собой девочку, когда она замедлялась.

— Куда ты бежишь?! Там овраг, стой, слышишь?! — я почти кричал, но она не слышала — либо не хотела.

Девочка бежала всё дальше, и лес начинал сгущаться вокруг неё. Она не смотрела назад, не слышала зова, не чувствовала боли в ногах — только страх гнал её вперёд.

— Погоди! Стой же! — крикнул я ей вслед, всё ещё надеясь, что она услышит. — Ты не в ту сторону бежишь, там опасно!

Но она исчезла за деревьями. Я ускорил шаг, перескочив через поваленную ветку, стараясь не потерять её из виду.

Один из снарядов ударился в кору рядом с моим ухом, отскочив с сухим "щелк". Ещё немного — и одна из стрел найдёт нас. Лес был густой, но пока открытый. Нужно добраться до склона, к валунам, к высокой траве — туда, где лучники нас потеряют.

— Только бы дожить до этого момента... — выдохнул я, вновь пригибаясь под низкой веткой.

Стрелы стихли. Но было ясно: это ненадолго. Они будут искать нас...

Спустя пару минут изнурительной погони, девочка, едва переводя дыхание, остановилась у края обрыва. Вперёд идти было некуда — дальше начинался крутой склон, поросший валунами и острыми кустами. Она в панике озиралась, не замечая, как за её спиной сгущается тень.

Я же добежал до вершины холма, падая на колени в попытке отдышаться. Быстро осмотрев местность глазами, я смог найти её внизу, у самого края, она стояла, дрожа, будто оленёнок, загнанный в ловушку. Я осторожно начал спускаться, стараясь не шуметь.

Когда она увидела меня, то вздрогнула, сделала пару робких шагов назад, будто в любой момент готова броситься вниз, лишь бы не попасть в руки незнакомца. Я поднял руки, не приближаясь, чтобы не испугать её сильнее.

— Я не причиню тебе вреда… всё хорошо… — хотел было сказать я.

Но она прошептала, почти беззвучно, сжав кулаки:

— С-сзади...

Я не сразу понял что она имела ввиду и развернувшись на зад, я застыл.

Позади меня, всего в паре шагов, стоял огромный дикий кабан. Его клыки сверкали в дневном свете, а глаза налились яростью. Он шумно фыркнул, срывая копытом землю, и тут же бросился в атаку.

«Чёрт!» — выругался я про себя. — «Настолько увлёкся этой девчонкой, что не услышал, как он подкрался…»

В доли секунды я перекатился в сторону, и кабан промчался мимо, оставив после себя грохот и клубы пыли. Он не остановился. Его цель была не я.

Он мчался прямо на неё.

— Нет!

Я резко выдернул из колчана последнюю стрелу. Только одна.

«Да вы шутите... Сейчас? Когда всё на кону?!»

Быстро натянул тетиву. Руки дрожали. Я задержал дыхание. Всё вокруг замерло. В ушах прозвучал голос Олофа, отрывки его наставлений:

«Ты не просто стреляешь — ты выбираешь момент. Видишь — и отпускаешь. Не думай. Почувствуй.»

Сердце гулко ударило в груди. Я прицелился.

Кабан уже почти достиг девочки.

— Прошу… лети прямо…

Я отпустил тетиву.

Щелчок.

Время будто растянулось. Стрела взвизгнула в воздухе, прорезая тишину, как игла в полотно. И — удар.

Стрела вонзилась в череп зверя, с хрустом пробив кость. Кабан не издал ни звука — просто рухнул, как мешок, в двух шагах от девочки. Его тяжёлое тело повалилось с глухим стуком, поднимая в воздух облако пыли и брызги крови. Алая струя заляпала подол её светлого платья.

Она не закричала. Просто застыла, как статуэтка из фарфора, глядя перед собой расширенными от ужаса глазами. Я остался стоять, сжимая в руке уже пустой лук. Дыхание сбивалось. Пальцы тряслись. Я не сразу осознал, что только что спас её. Девочка всё ещё стояла на месте, не шевелясь. Только теперь — смотрела не с ужасом, а с удивлением. Как будто впервые действительно увидела меня.

Я бросился к ней, подхватил обеими руками и прижал к себе, крепко, почти инстинктивно, стараясь закрыть её от страшной картины.

— Всё хорошо... Всё закончилось... Только не плач, — прошептал я, сам не веря в эти слова.

В этот момент я хотел, чтобы всё действительно закончилось. Чтобы это был финал.

Но судьба решила иначе.

Из-за деревьев, с другой стороны поляны, один за другим вышли четверо. Четыре бандита, одетые в потёртые кожаные доспехи, с ножами и короткими мечами на поясе. Один из них держал арбалет, другой — окровавленный топор. Их лица были испачканы, глаза блестели жадностью.

— Ну вот вы где, — усмехнулся один, скалясь. — А я уж думал, зверь нас опередил...

Вероятно, их отправили за девочкой, пока основные силы отвлекали стражу внизу. План, как по учебнику: шум, огонь, атака с двух сторон.

Я резко развернулся, заслоняя девочку собой, и вытащил из-за пояса свой меч — короткий, но крепкий, кованый Олофом в знак своего признания. На клинке блеснула гравировка: "Живу ради Истины". В этот миг я на самом деле почувствовал, что эти слова — не просто украшение.

Назад пути не было. И дороги к бегству — тоже.

Я сжал рукоять, ощущая дрожь в запястьях. Глаза жгло. Но не от страха. От осознания: или я — или они.

— Отойдите, — я удивился в глубине души, насколько твёрдо прозвучал мой голос. — Или я заставлю вас пожалеть.

Бандиты переглянулись и рассмеялись.

— Посмотрите, парень-герой! — ухмыльнулся один, вынимая меч. — Думаешь, мы боимся мальчишки с игрушкой?

Посмотрев на эту малютку — испуганную, забитую, с каплями крови на платье, которые не были её — я лишь горько усмехнулся про себя:

«Лучше бы тебя съел кабан…»

Но вслух, с лёгкой улыбкой, сказал:

— Кроха, всё будет хорошо. Я с ними разберусь. — аккуратно положив руку на её голову, я слегка пригладил верхушку её растрёпанных волос

Девочка прижалась к дереву, стоящему неподалёку от склона, словно надеялась в нём раствориться.

— Ха-ха! Народ, вы слышали? — рассмеялся один из бандитов. — «Я с ними разберусь», говорит! Ну ты даёшь, пацан. Весь в доспехах из детской сказки!

— Давайте без цирка. Закалываем пацана, хватаем девку и валим отсюда. Кажется, стража с кучером ещё живы и направляются сюда.

Один из них двинулся ко мне. Медленно, лениво, будто это прогулка, а не бой. Я уже тянулся к мечу, когда он вдруг наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Малой, ты ведь из деревушки… Арфорст, так?

Я напрягся. Откуда он…

— Считай это благодарностью за то, что ты насмешил нас и случайно спас Принцессу от кабана. Запомни: после тебя — Арфорст.

Он говорил это спокойно, без эмоций, как будто зачитывал сводку.

— Убьём мужиков, — продолжал он. — Баб пустим по кругу, детей в цепи — и на продажу.

И улыбнулся. Широко, мерзко, с гнильцой.

Что-то внутри взывало ко мне, что-то тёмное, холодное... Я никогда не испытывал этого чувства.

Он даже не смотрел на меня, когда говорил это. Для него я был пустым местом. Воздухом. Шуткой.

Но я уже не слышал. Во мне что-то треснуло.

«Мама…»

Воспоминание вспыхнуло, будто костёр в темноте. Я увидел её — как она смеётся, ставит миску с супом на стол, поправляет мои волосы, когда я прихожу с тренировки… А потом — то, что может быть, если они придут в Арфорст.

Всё вокруг стянулось в один узкий, кровавый тоннель. Страх исчез. Осталась только ярость. Чистая. Холодная.

— Что ты сказал? — прорычал я, глядя ему в глаза.

— Ты что, оглох? Хотя… — он ухмыльнулся и выдернул меч. — Плевать. Пора заканчивать.

Он замахнулся.

Я резко выдернул меч, словно проснувшийся зверь. Пальцы действовали сами, по памяти, по инстинкту. Я метнулся вперёд и вонзил его в подмышечную впадину — прямо между суставами, туда, где доспех не прикрывает. Раз, два, три быстрых движения — связки, сухожилия, артерия. Он вскрикнул, но уже не мог пошевелиться. Его меч выпал, лязгнув по камню.

Я сбил его с ног ударом ноги, с размаху. Он упал. Я вскочил сверху. Удары посыпались как шквал. Кулак за кулаком. Его лицо расплющивалось под ними, кровь заливала мне пальцы, стекая на грудь.

И тут послышались шаги сзади. Это был второй бандит. Я слышал, как тот заносит меч прямо мне за спину. Но он замешкался. Видимо, не ожидал такой ярости от тринадцати летнего мальчишки.

Я решил воспользоваться ситуацией и вонзил кинжал в горло лежащего подо мной ублюдка — откатившись, я ухватил горсть земли и мелких камней. Резко разворачиваясь я с силой бросил их в лицо нападавшему.

Тот попытался закрыться рукавом, но земля всё же смогла настигнуть его глаза и ослеплённый зарычал.

Я метнулся к нему держа в руке меч. Я врезался в него корпусом сбивая с ног на землю. Мгновенно — я провёл удар в шею, затем в пах, после в грудь. Он извивался, пытался отползти, но я прижал его коленом к земле и тихо прошептал:

— Ты следующий.

Сильным толчком я вогнал меч в его грудную клетку — и проталкивал всё глубже, чувствуя, как лезвие проходит сквозь плоть, царапает кости и просачивается в глубь, к самому сердцу

Он захрипел. Захлебнулся кровью и умер.

Осталось двое...

Ещё два бандита стояли чуть в стороне. Их насмешки исчезли. На лицах застыла смесь ужаса и недоверия. Один был с арбалетом. Второй — с коротким мечом. Они переглядывались друг на друга, пытаясь понять произошедшее

— Это… мальчишка? — выдавил один.

— Он псих… — второй сделал шаг назад.

Я поднялся. Весь в крови. С тяжёлым дыханием. Капли текли по подбородку, по ладоням. Лицо заляпано в каплях стекающей крови, глаза горят.

Я сделал шаг на встречу к ним. Но они не двинулись. Лишь смотрели, как я иду, вжимая плечи. Окровавленный. Без страха. Как будто я — это не я. Я было хотел завершить начатое, как резко почувствовал боль в теле. Невыносимую боль, будто каждая косточка тела была сломлена, моё тело скорчилось от боли и бандиты заметили это. Не долго думая, один бандит быстро ринулся ко мне.Он резко схватил меня за плащ и дёрнул к себе. Я не успел вонзить меч в его бедро как в ту же секунду, он с лёгкостью швырнул меня в сторону, словно тряпичную куклу.

Моё тело глухо ударилось о тушу мёртвого кабана, и я рухнул рядом с ним захлёбываясь воздухом. Меч отлетел в сторону — далеко, в траву. Я попытался потянуться к нему, но силы ушли, а пальцы дрожали. Он был слишком далеко, я не смог до него дотянуться

— Чёрт… — прохрипел я сквозь стиснутые зубы. Моё лицо исказил оскал.

— Ах ты, маленький ублюдок! — рявкнул бандит, медленно подходя ко мне, словно получая удовольствие от момента. — Теперь ты лёгкой смертью не отделаешься.

Он шёл, неторопливо, будто смакуя финал. Я повернул голову — и взгляд пал на тушу кабана. Там, в его черепе, торчала моя стрела.

«Ещё не всё потеряно…» — подумал я, и с рывком протянул руку, чтобы выдернуть её.

Но не успел.

Нога бандита со всей силы опустилась мне на правую руку, придавив её к земле.

— Ага, не так быстро, сопляк, — прошипел он.

Я взвыл от боли и инстинктивно отпустил стрелу. В тот же миг я почувствовал резкий всплеск боли в ноге — он вонзил что-то острое в мою плоть. Я дёрнулся, взглянул вниз…

«Мой меч.»

Мой собственный меч торчал из моей левой ноги. Он ухватил меня за горло и без усилий приподнял над землёй, сжимая горло всё сильнее.

Я забился, пытался ударить, цепляться, бороться — но его рука сжимала мою шею, словно тиски. От чего в глазах темнело.

«Больно… Больнее, чем любой порез. Глубже. Холоднее.»

— Ну что, допрыгался? — прошипел он, ухмыляясь. — Если бы те двое не начали играть с тобой, может быть, и выжили бы. А так... они трупы, и ты — следующий. Слишком много времени на тебя потратили, из-за тебя всё по пизде пошло.

Он выдернул меч из моей ноги — и, медленно, с нарочитым садизмом, подвёл остриё к моему горлу.Холодное лезвие начало прилипать к коже.

«Матушка…»

Образы полетели в голове. Как она будет искать меня. Как будет звать в лесу. Как сядет на колени у очага и будет ждать… но будет всё напрасно.

«Нет… Я не могу умереть… Тут. Не сейчас!»

Резким движением, всей массой тела, я упёрся ногами ему в шею и сжал изо всех сил.

Он охнул, качнулся, но не отпустил. Напротив — сдавил горло ещё сильнее. Я захрипел, воздух не шёл в лёгкие.

— Так просто ты меня не убьёшь, сволочь… — выдавил я, с ухмылкой, харкая кровью. — Я вас всех перебью… всех… до одного.

— Большие слова для мальчишки, который сейчас захлебнётся собственной слюной. Тебе просто повезло. Двоих убил — и уже корчишь из себя героя?

Я сжал зубы, кровь сочилась из уголка рта. Слова срывались сипло:

— Двоих… говоришь? — ухмылка коснулась моего лица. — А ты… тупой.Как думаешь… кто убивал ваших лучников… по одному… с деревьев?

Он замер. На лице впервые появилось нечто вроде ненависти.

— Так это ты… — прорычал он. — Ты, мелкая тварь, испортил нам вылазку!

Он сдавил горло ещё сильнее. Всё поплыло перед глазами. Пульсация в ушах. Кончики пальцев онемели. Сознание угасало, как свеча, гнущаяся на ветру.

«Конец... Вот и песенка спета...»

Только я смерился со своей участью, как со спины бандита послышался голос...

— А ты ещё кто такой? — позади стоящий бандит вытащил арбалет, готовясь выстрелить

Прозвучал неизвестный для меня звук и я почувствовал как хватка на горле ослабла и мы вместе с бандитом рухнули на землю. Его тело стало мягким. Безвольным. Взгляд был пугающим, но одновременно и пустым, безжизненным. Он смотрел куда-то далеко, за грань моего виденья.

Я лежал, еле дыша. Лицо в грязи, в крови. Сознание таяло. Не далеко от него, виднелся труп бандита с арбалетом, кровь которого стекала на землю образуя тёмно-алую лужу, окрашивая зелёную траву в красный...

На склоне холма, где ещё недавно был только лес, теперь стояла таинственная фигура.Человек в чёрном плаще. Его лицо скрывал капюшон. Но из-под него выбивались белые волосы, будто светящиеся в сгущающемся сумраке. В точности как и у принцессы...

Мои глаза закрылись.

Последнее, что я почувствовал — лёгкий ветер обдувающий моё тело...