Глава 3 — Небесное Светило

Я вздрогнул. Было странно: у меня нет тела, но казалось, будто мою душу кто-то задел. Я поднял голову и увидел мужчину корейской внешности в почти монашеском плаще с капюшоном, украшенном символами на неизвестном языке. Он выглядел так, словно сошел с экранов дорам: безупречная кожа, смесь грубых и мягких черт лица.

— Полагаю, Коллекционер?

[Вы можете применить навыки из «Я стал сильнейшим рыцарем после перерождения в другом мире»!]

Ого, это как? Я, конечно, недоволен, что эта херня меня преследует, но в целом — можно использовать. Ничего не бывает лишним. Перед глазами всплыло окно:

[Коллекционер, она же Евгения Бочарова, 16 лет. Навыки: Торговец историй, Редактор]

Меня ничуть не удивило, что за обликом «корейца» скрывалась девочка-подросток. Но вот что интересно: получается, навыки здесь существовали. И что поразительно — я не понимал, зачем и откуда. Бесы явно на такое не способны.

Она посмотрела на меня леденящим душу взглядом.

— Вижу, ты прочитал меня. Да, я Коллекционер, Маштоц. А этот облик... скажем так, это дань моим старым фантазиям. Разве в этом мире, где биология мертва, я не имею права быть тем самым «красивым парнем», о котором грезила в шестнадцать?

— Имеешь, — я стряхнул её руку и достал сигарету. — И меня это абсолютно не волнует. Я пришел за диалогом.

— Каким же? — ухмыльнулась она.

— Ты строишь панцири и ложь для подобных идиотов, — я кивнул в сторону парочки. — Помогаешь им сливаться в «Небесные Светила». Нет, я не говорю, что ты делаешь плохо. Просто ты даришь им иллюзию. Почему ложь? Потому что ты переписываешь оригинальный характер. В реальности ты никогда не была бы с человеком, который тебе не подходит.

Я вспомнил бывшую. Анаит — та еще стерва.

Конечно, я не хотел возводить свои слова в абсолют, но в мире, где разум сохранился, это тоже считается обманом. В какой момент заканчивается эта ложь? Отчасти это правда: она дает свою точку зрения персонажа, переписывает характер под заказчика. Но ложь в том, что заказчики думают, будто сливаются с «настоящими» личностями, а не с теми, кого подстроил под них человек, выросший совсем в другой среде.

— Утешение — это единственная валюта, которая имеет смысл, когда впереди вечность. Слияние дает им завершенность. Из черновиков они становятся книгами. Что в этом плохого, Абсолютный Писатель? Тем более я пишу для себя, чтобы познать свой собственный разум. Мне абсолютно не важны истории этих людей.

— То, что книга без конфликта — это бред. Ты даешь им простое слияние, без истории. Они впитывают это как «вирусы идеи», без раздумий.

В моих руках материализовалось перо. Я крепко сжал его пальцами.

— Ты веришь в совместимость текстов. Веришь, что можно сшить две души без швов. А я говорю, что любая попытка идеального слияния — это чистая статичная смерть. Хочешь увидеть правду? Давай проведем эксперимент.

Коллекционер замерла, её полуулыбка исчезла.

— Эксперимент? Ты хочешь вмешаться в процесс слияния? Система выдаст ошибку, Маштоц. Это риск превратиться в ничто.

— Не в ничто. В реальность. Я изменю их характеры прямо в момент касания. Я впишу в их «текст» жанровый конфликт, который они не смогут переварить. Посмотрим, родится ли твое хваленое «Небесное Светило», когда автор решит, что сюжет должен быть трагедией.

Коллекционер долго молчала, переводя взгляд с целующейся парочки на меня. Любопытство — единственное, что в ней осталось от человеческого подростка, хоть и не такое гипертрофированное, как раньше, — пересилило системную осторожность.

— Хорошо, — прошептала она, и в её глазах под капюшоном вспыхнул опасный интерес. — Ломай их, Писатель. Я хочу увидеть, что останется от «золотого стандарта», когда ты закончишь.

Я усмехнулся и активировал навык.

[Навык: Абсолютный Писатель — Редактирование Судьбы]

Я видел весь их «текст», и то, что должно было произойти дальше... Господи, лучше бы я этого не читал. Количество разврата и мерзости просто убивало. Я посмотрел на Коллекционера — та сделала непонимающее, глупое лицо.

Я принялся редактировать.

В момент, когда Майкл и его спутница достигли пика единения, пространство вокруг них не вспыхнуло золотом. Вместо этого небо над «Японией» треснуло. Из разломов посыпались обрывки готических шрифтов, куски газетных хроник и рваные ритмы хоррора.

Вместо сияющего Небесного Светила на площади возникла Звёздная Могила — пульсирующий комок из незавершенных диалогов, вечного полубытия и кричащих смыслов. Это был межслойный объект, не принадлежащий ни этому миру, ни какому-либо жанру.

Они слились, и получилось ужасно, страшно — именно так, как я и ожидал.

Коллекционер сделала шаг вперед, её пальцы дрожали от восторга и ужаса.

— Это... это неправильно. Это невозможно. Оно не завершено... оно длится вечно.

— Это и есть жизнь, Евгения, — тихо сказал я, глядя на дело своих рук. — Бесконечный конфликт текстов. Добро пожаловать в настоящую литературу.

Меня нахлынул поток осознания: вместо бесконечной гармонии бедный Майкл будет испытывать ужас и постоянное чувство незавершенности.

— Ладно, я пойду.