Глава 1 — Новый мир

Я не помню, когда произошёл конец человеческой истории, но я помню, каким был до конца бытия. Меня зовут Маштоц Амбарцумян — довольно странное имя, знаю. Мать назвала меня так, чтобы во мне сохранялось имя создателя алфавита. Без каких-либо глубоких смыслов, как по мне.

Пахло привычным ереванским утром. Тепло от солнца, казалось, уже въелось в мою кожу. В обычных обстоятельствах, как и любой армянский парень, я был бы смуглым и красивым — так тут принято считать, — но почему-то я всегда был бледным, как лунная почва. Солнце светило мне в лоб, и, кажется, я получил ожог: было ощущение, что моя кожа настолько зажарилась, что я мог бы спокойно приготовить на ней яичницу. От этих раздумий из моего рта невольно вырвался смешок — забавно, если представить. Я осторожно встал; пол под ногами издал тот самый вечный противный скрип, который раздражал меня с самого переезда.

В целом, настроение уже было испорчено, но во мне теплилась надежда, что сигарета после завтрака поправит моё глупое выражение лица. На тумбочке лежал черновик, который я ещё со вчерашнего дня не мог дописать. Усталость ударила меня своим увесистым, как лёд, кулаком — тем, что должен был растаять в моём разуме. Я вспомнил ночь, когда лежал в кровати и пытался подобрать синонимы, чтобы сделать текст более весомым. Взяв листок черновика, я прочёл:

«Его разум подобен огромным тёмным туманам, рассеянным от ужасного людского страха, который давил на него, заставляя дрожать, как мальчика, увидевшего все ужасы войны».

— Господи… — я хмыкнул. Этот текст был переполнен описаниями настолько, что я терял нить между ними.

Дальше я не помнил, что происходило. Помню лишь, что очнулся в неизвестном пространстве, окружённый своим давящим на разум текстом. Я ощущал свои руки, но они будто больше не подчинялись законам, которых я не знал. Я почему-то помнил, кто всё это начал, и понимал — зачем. Бесы — некие неведомые боги — решили, что человеческие рамки стоит стереть. Разрушив наш мир, они уничтожили биологические основы человечества. Теперь нет ни пола, ни тел, ни возможности продолжать род. Но Бесы не глупцы: они оставили биологию как часть нашего субъективного восприятия, создав новый мир — «Поднебесную». Поэтому я вижу себя прежним мужчиной, и мои «мужские желания» никуда не делись.

Я встал, изучая окрестности. Повсюду были какие-то странные знаки, символы, которые я не понимал, надписи на английском, которые с трудом читал. Смешно. Я думал, хотя бы в этом мире смогу говорить на трёх языках. Но, видимо, Бесы сохранили субъективное восприятие с мельчайшей точностью. На мне было привычное тёмное пальто, тёмные брюки и свитер. В целом — странно, конечно. Но больше пугало то, что меня совсем это не пугало. Тревога нахлынула от осознания собственного безразличия. Неужели я перестал быть человеком?

Немного прогулявшись по полям с текстом, я успокоился. «Не имеет больше значения то, что было раньше. Не имеет значения то, что произошло». Эти слова, глупые на мой взгляд, помогали довольно хорошо. Достав из кармана сигареты, я медленно закурил. Понятия не имею, откуда они взялись в моём пальто, но такой дар был приятен. Немного пройдя вдоль текста, я заметил открытую книгу, из которой вырывались строки. На обложке книги красовалось комедийное название: «Я стал сильнейшим рыцарем после перерождения в другом мире». Настолько бредового названия я в жизни не видел — хотя нет, видел, когда пытался публиковать свои книги; его просто затмил такой второсортный шлак. Нет, я не виню авторов, они — гении заработка. Подобное писательство на несколько томов просто помогает хорошо заработать. Еще некоторое время я молча смотрел на эту «идиллию» и просто вошёл внутрь.

Я очнулся в каком-то поле. Моё тело адаптировали под жанр книги, придав мне стиль аниме. «Неужели тут нельзя быть в своём стиле? Или моё субъективное восприятие не работает?» Вдали я видел замок, и словно ниоткуда ко мне подошла пышногрудая девушка в каких-то доспехах.

— Путник, вы ищете что-то или вам помочь?

Открылась какая-то таблица, и я увидел её имя и характеристики. Видимо, эта книга была ещё в жанре «систем». Текст гласил: «Амилия Волк, навыки: удар кулака 89 уровня. Сила — 18 уровень, выносливость — 9 уровень».

— Пиздец… — вздохнул я.

— Что-то не так? — огорчённо спросила та.

— Нет, всё нормально. Приведи меня к своему главному.

Честно говоря, я это спросил невзначай, так как совсем не умел вести диалог с кем-либо.

— Пойдёмте, я покажу вам всё.

Окно характеристик снова появилось: «Маштоц Амбарцумян: 26 лет, навыки: Абсолютный писатель. Сила — 1 уровень, выносливость — 1 уровень».

Видимо, система в этой книге уже дала мне какой-то особый навык — «Абсолютный писатель». Как же бредово это звучит. Я даже не дотягиваю до уровня Достоевского, что вообще, блять, значит «абсолютный писатель»? Проходя сквозь лес, я замечал магических существ, которые скорее напоминали глупый фон для приключений главного героя, нежели необычных существ. Хотя, если подумать, для меня они тоже были фоном. Но стоп, я же задумался о них, получается — не совсем. Господи.

— Кстати, как вас зовут? — спросила Амилия.

— Маштоц, — неохотно ответил я.

— Необычное имя. Вы откуда? Из дальних земель или же из Ратурна?

«Какой ещё Ратурн? Очередная вражеская страна?»

— Что такое Ратурн?

— А, это мир ангелов. Обычно у них светлые волосы, а у вас я заметила светлые волосы.

Удивительно. Я ожидал очередную страну, которую должен был захватить главный герой — ну и с гаремом, конечно, как же без него. Видимо, я мыслю слишком категорично. Кстати, интересно: я заметил, что понимаю её, хотя, насколько я понимаю, это манга из Японии. Видимо, тут был перевод на русский, потому что мы общались на русском. Интересно, если я скажу ей что-нибудь на армянском, она меня поймёт?

— բոզ (Боз).

— А?

Я улыбнулся, но быстро вернул выражению лица нейтральный вид, дабы она не заметила. Любой другой армянин просто избил бы меня, если бы я сказал что-то такое в присутствии девушки, но, слава богу, перевода этого тайтла на армянский не было.

— Нет, ничего, просто хотел проверить, знаешь ли ты ратурнский.

— Слушай, Маштоц, ты спросил у меня, что такое Ратурн. Ты точно оттуда?

Черт, а она не глупа.

— А, да я просто не знал ваш язык. Ну, я быстро учусь, понимаешь?

— Понятно.

Слава Христу, всё обошлось. Спустя пятнадцать минут мы вошли в огромный дворец. Поднявшись по каменной лестнице и войдя в «Комнату великого императора», я увидел японца, сидящего на огромном троне. Он был худощав, и накидка короля на нём казалась непомерно большой.

— Ваше величество, путник из Ратурна.

Внезапно окно персонажей снова открылось. Он прочитал меня, мои характеристики; я в ответ тоже открыл окно персонажей.

«Нобу Танака, 29 лет. Навык: Падший, Абсолютный писатель SSS ранга, Настоящий автор. Сила: 1792 уровень, выносливость: 8900 уровень».

Я издал смешок. Вот он — автор этой дичи. Придал себе силу на максимум. Добавил бы еще десять «S», почему нет? «Падший»… Значит, он решил остаться в этом мире, а не существовать в Поднебесной. И что вообще значит «Настоящий автор»? Что за идиотизм?

— Оставьте нас, — приказал Танака.

Амилия вышла, за ней — «гарем», состоящий из девушек с разным цветом волос, но, как я понял, по характеру они отличались лишь на «яндере» и «цундере». Огромная дверь захлопнулась, оставив нас наедине.

— Зачем пришёл, Амбарцумян?

Ого, я слышу его на армянском. Наконец-то некий автоматический перевод сработал.

— Мне было скучно, — признался я. — Знаешь, что мне интересно…

Повисла неловкая тишина.

— Зачем?

Он сразу понял, о чём я.

— Зачем? А зачем мне конец мира? Ты вообще откуда?

— Я армянин, твой коллега.

— А что это за страна?

Ты что, идиот? Я тебя спрашиваю, зачем ты тут остался, а ты задаёшь такие глупые вопросы? Погоди, я понял: он хочет отвертеться от вопроса. Чёртов автор.

— Неважно. Мне всё равно, что ты хочешь сделать: остаться, слиться или быть путником. Я просто интересуюсь.

Танака посмотрел на меня довольно уставшим, но одновременно меланхоличным взглядом.

— Мне не нравится. Не нравятся эти бесы, не нравится новый мир, не нравится слияние. Я хочу здесь остаться. Сам посмотри: здесь приятно, здесь ничего не надо делать.

— И что ты будешь делать, когда сюжет закончится?

— Понимаешь, я сейчас существую вне сюжета. Есть две версии: с сюжетом, в который мы не можем вмешаться, и эта, где сюжет не течёт.

— И что ты будешь здесь жить? Фактически в вакууме? Ты не устанешь? И вообще, разве то, что я пришёл, не значит, что это сюжет?

— Нет, сюжет имеет конец, а тут всё… Ну, как в «Дне сурка», если проще.

Я задумался. Можно ли назвать это иллюзией? Раньше, когда человек скрывался в своём мире, любил персонажей, играл в игры, дабы не выходить на улицу, в реальный мир к людям, это считали чем-то странным и «отклонением». Мне же всё равно на их мнение. Нет, я, конечно, не был таким, но мне было интересно: почему обе стороны так абсолютно относятся друг к другу и в целом к себе? Возводить такой бред в абсолют само по себе звучит бредово. Но это моё мнение. А что насчёт иллюзии? Раньше — да, можно было сказать, что ты себя обманываешь. А что теперь? Я не бог и не указываю на абсолютную истину, но кажется, что «иллюзия» — слишком субъективное слово на данный момент. Он пассивен, какая разница. В целом это же тоже можно считать за реальный мир, ведь прежние рамки и законы существования больше не работают.

Я даже не заметил, как задумался и просто смотрел в пустоту минут пять.

— Ладно. Я просто хотел поговорить с каким-то писателем. В целом мне всё равно.

Я развернулся, ожидая, что тот скажет: «Постой!», но этого не произошло. Я просто ушёл. Эта история была неинтересной, совсем. Но надо бы проверить навык.

«Активирован навык: Абсолютный писатель. Вам виден текст». «Маштоц посмотрел на огромную гору в окне замка».

Я вырезал слово «гора» и заменил его на «пляж». И гора превратилась в пляж. Интересно. И тут я вспомнил: этот идиот мне не ответил на первый вопрос. «И что ты будешь здесь жить? Фактически в вакууме? Ты не устанешь?» Вот же сука.

Танака ещё долго размышлял о произошедшем. Маштоц оказался интересным собеседником, хоть они и общались всего пару минут. Что он действительно хотел от этого мира? И правда ли он не устанет от него? Вопрос, на который, казалось, не было ответа.