Глава 1 — Странный мальчик

Граница древней Шу, городок Хуанчжу.

Когда сознание Цинь И вновь пробудилось, щека ощутила ледяное прикосновение утрамбованного земляного пола, а до слуха донёсся невнятный гул голосов, доносившийся откуда-то неподалёку.

— ...ёный багор, и на кой ляд старшой взялся за это дело? Грохнуть какую-то соплячку, да ещё и столько народу пригнал! Тьфу, тоска смертная.— Старшой говорил, девка та ух какая лихая.— Хоть трижды лихая, а всё одно дитё. Небо, что ли, перевернёт?— Ну, того не ведаю.

Повернувшись на голоса, Цинь И различил сквозь расплывчатую пелену две фигуры — мужчину и женщину. Пламя факелов колыхалось; двое сидели за колченогим квадратным столом, под ножку которого был подложен камень, и резались в кости. На столе поблёскивала горка серебряной мелочи, а рядом лежали два меча-подао.

Мужчина — грузный, с лицом, изрытым шрамами, одетый в грубую холщовую рубаху. Женщина — коротко стриженная, в облегающем охотничьем костюме, под которым угадывались тугие мышцы, но она сидела спиной к углу, и лица было не разглядеть.

На мгновение задержав взгляд, Цинь И оглядел остальное помещение. Окон не было, только дверь, наспех сколоченная из горбыля. В земляные стены вбиты железные кольца с просмолёнными факелами; языки пламени, клонясь то влево, то вправо, выхватывали из тьмы очертания комнаты. Несколько мгновений поизучав подпорные балки, Цинь И заключил, что это, скорее всего, подземный тайник.

Похитили... — подумал он без особых чувств. После переселения души недуг, схожий с прошлой жизнью — болезнью Альцгеймера, — прочно угнездился в этом теле. Почти всё время он пребывал в бессознательном хаосе и лишь изредка, как сейчас, внезапно приходил в себя. За долгое время он привык к такой жизни: открываешь глаза — и не знаешь, не сдохнешь ли в следующий миг.

Обведя взглядом помещение, Цинь И заметил, что в тайнике, помимо двух разбойников, есть ещё один пленник — девчонка. Чуть постарше него, тоже связанная по рукам и ногам, она лежала в другом углу и, похоже, спала. Незнакомка. Но, судя по всему, похищенная девица из богатой семьи. Её перепачканное платье яично-жёлтого шёлка не могло скрыть дороговизны ткани.

Мужчина и женщина не обращали на пленников внимания; они играли и попутно переговаривались.

Детина со шрамами явно был нетерпелив. Сидя на табурете, он нервно тряс ногой:— Сань-нян, мы и впрямь в горы подадимся, как с делом покончим? Сказывают, там нынче неспокойно. Отряды Ли-лаода и Чжоу-лаода ушли — и с концами.

Коротко стриженная женщина покосилась на него с досадой:— То скучно тебе, то боязно... Что ж у тебя забот-то больше, чем у бабы?— Ах ты ж сука! — взревел детина, задетый издёвкой за живое. — Да я про тигра того пекусь! Ты в прошлый раз в горы не ходила, а я его издали видел. Тварь та людей жрёт — чистый горный князь!— Хэ-хэ, — коротко стриженная издала смешок, не выражавший ни согласия, ни возражения. Неторопливо раскрыла костяшки, кончиками пальцев скользнув по каждой пластинке, и с томной, ленивой победой произнесла: — «Почтенные» кости. Я опять выиграла.

Увидев её расклад, детина побагровел так, что перекосило шрамы. Он грохнул кулаком по столу — глухой удар, камень из-под ножки едва не выскочил — и заорал:— Три сдачи! Два «Небесных крюка» и одни «Почтенные»! Да чтоб тебя! Не мухлюешь ли ты с колодой, а?! Или я тебе фамилию свою отдам?!

Коротко стриженная и бровью не повела. Улыбаясь, она сощурила и без того узкие глаза в две щёлочки:— Мы ж женщины, у нас, знаешь, такие дни бывают... Гони монету.— Ага, разбежалась! Шулерша вздумала денег требовать! Давай мою долю обратно!Детина со шрамами, не слушая, рванулся огромной, как опахало, ручищей сгрести серебро.

— Положи.

Голос коротко стриженной вмиг оледенел — в нём прорезалась низкая, мрачная сталь, не уступавшая мужской. Улыбчивые морщинки стёрлись с лица, сменившись холодом, пронимавшим до костей. Детина вскинул налитые кровью, полные хищной злобы глаза. Он и не думал уступать; пятерня уже сомкнулась на рукояти подао. Ругань сорвалась с губ:— Я взял и...

Договорить он не успел. Прямо перед ним, в дрожащем пламени, блеснул холодный наконечник арбалетного болта. Коротко стриженная уже вскинула одноручный арбалет, нацелив ему в грудь.— Положи!

Взгляд детины со шрамами стремительно прояснился. На несколько мгновений воцарилось молчание, а потом он выдавил из себя кривую ухмылку:— Ха... да ладно... я ж пошутил. Скольких лет товарищи, нешто... нешто не понимаешь?

Коротко стриженная смотрела на него, и в её щёлочках-глазах отражались блики огня. Изогнув губы, она с улыбкой бросила:— Кто тебе товарищ? Я, чай, женщина. Давай-ка серебришко, да за выигрыш «Почтенными» прибавь.

Лицо детины побагровело, потом побледнело. Швырнув из-за пазухи комок серебра — тот звякнул о столешницу и подкатился к общей куче, — он грузно откинулся на спинку стула и глухо буркнул:— Вот всё, что есть. Остальное — в долг.— Лады. Процент по ослиной скачке.— Да пошла ты в...— М-м?

Коротко стриженная небрежно повела арбалетом, и наконечник болта прочертил в воздухе короткую дугу.— Хорошо, — процедил сквозь зубы детина.

Удовлетворённая, коротко стриженная убрала арбалет в поясную кобуру. Её лицо вновь осветила расслабленная улыбка, и она почти нежно осведомилась:— Ма-цзы, занять деньжат на отыгрыш?

Щека детины дёрнулась. Он тяжело навалился на спинку стула и рявкнул:— На хрен отыгрыш! Тьфу, да ну его... Слышь, поговаривали, что та важная шишка из «Приюта бессмертных гостей» хотел сестрицу пацанёнка в наложницы взять. С чего вдруг старшой на неё руку поднял?

Коротко стриженная подхватила комок серебра, прикусила — на мягком металле осталась отметина. Удостоверившись в пробе, она довольно хмыкнула. Но отвечать не спешила и лишь неторопливо спросила:— Точно играть не будешь? Я тогда убираю всё.

По неписаным законам цзянху, выигравший не вправе первым выходить из-за стола.

Детина уставился на горсть мелочи, разбросанной по столу; горло будто сдавило. Он лишь раздражённо отмахнулся. Коротко стриженная, улыбаясь, ссыпала серебро монетка за монеткой в свой кошель и только тогда неспешно пояснила:— Эта бешеная девка отказалась. Как слух просочился — взяла да и сожгла себе лицо огнём. Так что, похоже, тот господин её больше не прикрывает.

Детина нахмурился, изумившись:— Вот так отчаянная! Да зачем же?

Коротко стриженная пожала плечами:— Откуда мне знать? Другие о такой возможности мечтают. Я бы, грешным делом, сама не прочь, а эта отказалась. Хэ-хэ.

Внешность — самый короткий путь в высшие слои. Любая кроха, что просочится меж пальцев господ, их брату, головорезам, на всю жизнь безбедную хватит.

Детина на миг задумался, нахмурился сильнее, а потом вдруг оглянулся на связанного Цинь И. В углу царил мрак, и пламя лишь обрисовывало смутный силуэт съёжившегося мальчишки. Осклабившись, детина спросил:— Уж не из-за братца ли своего? Сдалась бы тому господину — разве им, брату с сестрой, не жилось бы краше теперешнего?

— И то правда, — буркнул он себе под нос и, поднявшись, подошёл к Цинь И вплотную, сверху вниз разглядывая его.

Цинь И лежал на ледяном земляном полу. Снизу вверх он проследил взглядом по ногам верзилы; слюна потекла из уголка губ:— А... а-а...

Почти всё время он был дурачком. Но это звание иной раз служило ему лучшей защитой. Например, сейчас.

Глаз дерзкого верзилы дёрнулся. Он занёс ногу и с размаху пнул Цинь И, без тени пощады — мальчишка согнулся и, пролетев, врезался в угол:— А чтоб тебя! Не смей Ма-е на глаза гадить!

Исполнив это, детина ничуть не утолил клокочущего раздражения. Будто что-то припомнив, он осклабился и повернулся к другому пленнику — к девчонке. Но не успел он нагнуться, как сзади похолодевший голос Сань-нян осадил его:— Ма-цзы, не тронь её, ежели не хочешь от старшого схлопотать. Девка-то, похоже, непростая.

Ван Ма оглянулся. Коротко стриженная смотрела на него искоса, поглаживая пальцами крупицу серебра. Он сжал кулаки и сердито засопел. А Сань-нян лишь слегка улыбнулась и кивнула в сторону Цинь И:— Если уж совсем невтерпёж, сорви зло на том парнишке. За него заступиться некому — жив он или мёртв, разницы нет.

Цинь И: «...»

— Пошла ты! — Лицо детины перекосилось. Он зыркнул по сторонам, выпустил долгий вздох и вдруг спросил: — Сань-нян, а можно мы сестрицу этого пацанёнка пока в живых оставим?

Коротко стриженная мигом поняла его мысли. Холодно усмехнувшись, она бросила:— В Ивовый переулок нынче не пойдёшь?

— Да я ж тебе все деньги просрал!При этих словах физиономия Ван Ма стала ещё мрачнее. Будто отыскав наконец виноватого, на ком можно выместить досаду, он подскочил к Цинь И и вновь принялся яростно пинать его, приговаривая:— Твою мать! Да если б не ты, паскудёныш, разве б я продулся?! А?! Твою ж так!

Руки у Цинь И были связаны за спиной, и он лишь подтянул колени к груди, стараясь прикрыть живот от самых опасных ударов.

Спустя пару десятков вдохов-выдохов детина, похоже, заскучал. Сплюнув густую слюну, он проговорил:— Проклятый выродок. Вот погоди, устроим мы при тебе живые картины с твоей сестрицей... Жаль только, придурок ты, было б куда занятнее.

Коротко стриженная тем временем тщательно, до последней крупицы, ссыпала серебро в кожаный кисет и затянула шнурок. Алые губы изогнулись в самодовольной усмешке. Она небрежно отозвалась:— Бешеная девка-то уже лицо спалила. Ежели живой возьмём и ты не побрезгуешь — старшой, думаю, не откажет. Всё одно убивать.

Глядя на туго набитый кошель, детина алчно облизнулся, но, бросив взгляд на арбалет, разом поостыл. Холодно фыркнув, он направился к двери.

— Ты куда?Детина взял со стола подао, крутанул клинок в руке и, не оборачиваясь, бросил:— Стемнеет скоро, пойду пожрать добуду. Неужто боишься, что сопляка-дурачка не устережёшь?

Коротко стриженная, ухмыляясь, подкинула в ладони кисет и швырнула ему монету:— И мне прихвати. Плачу втройне.

— Да чтоб тебя...Детина замер. Поймал серебро. Взбухшие на шее жилы свидетельствовали о крайней степени бешенства, но он сдержался. Не взять деньгу — хуже черепахи. И гаркнул в ответ одно слово:— Ладно!

Ба-бах! Тяжеленная дверь с грохотом захлопнулась; весь тайник содрогнулся, и пламя факелов испуганно заметалось. В комнате мгновенно наступила тишина. Слышалось лишь тихое потрескивание огня да скрип раскачиваемого стула.

Цинь И лежал всё так же недвижимо. Он думал. Целью похитителей явно был не выкуп и не имущество. Им нужна жизнь его сестры. А значит, выйдет у них или нет, сохранять ему жизнь у бандитов нет резона. Следовательно, он должен что-то предпринять.

Вы-ы-ыдох... Медленно выпустил воздух. Попадать в передряги и выпутываться из них — этот сценарий он проходил не раз. Вот только сейчас, чтобы сломать игру, следовало ли ему вступить в переговоры с этой женщиной или применить грубую силу? Поразмыслив, выбрал второе. Грубую силу. Коротко стриженная явно падка на деньги, но он не смог бы быстро доказать, что способен их дать. Убить её сейчас — меньший риск, чем пытаться заболтать.

Прислонившись спиной к ледяной сырой стене из утрамбованной глины, Цинь И незаметно вытащил из подошвы остро отточенный кусок металла. На случай долгих периодов потери сознания он подготовил много уровней защиты. Обретённая сестра — первый уровень. Исчезнувший недавно «братец» — второй. Окажись он в своей собственной хижине, его защитных мер было бы куда больше. Припрятанный в обуви кусок железа был последней страховкой — и, в силу его малолетства, самой хлипкой, но против этой женщины должно было хватить.

Судя по обрывочным знаниям, сохранившимся от прошлой жизни, эта шайка работала крайне непрофессионально. Никакой смены для кормёжки, обыска пленников не проводят, на страже режутся в карты, связанных не проверяют, одну стражницу с заложниками оставить не боятся... Та ещё вольная халтура.

Перетерев пеньковые верёвки на запястьях и щиколотках до состояния «держится на честном слове», Цинь И обдумывал, как без подозрений подманить коротко стриженную к себе. Но едва эта мысль промелькнула, женщина сама встала из-за стола.

Сань-нян сунула кисет за пазуху и направилась прямо к Цинь И. Шаги стихли у самого лица; зашуршала одежда, и женщина присела на корточки. Жёсткая рука ухватила его за волосы, задирая голову. От тянущей боли Цинь И приподнял лицо. Встретив мутный, застывший взгляд мальчика, она наконец дала разглядеть и своё лицо. Некрасивое, даже уродливое, но с необычной повадкой — холодной, с налётом жестокой решимости. Теперь понятно, почему верзила её боится.

Пока Цинь И изучал её, коротко стриженная разглядывала мальчишку: скользнула взглядом от бровей к губам, от губ — к шее. На лице её заиграла любопытная ухмылка, и она похлопала Цинь И по щеке:— А я-то думаю, с чего у парнишки вся рожа в саже... А он красавчик. И хорошо, что Ма-цзы его не попортил. Чуток приручить — выйдет племенной жеребчик. Сама потешусь всласть, а после продам... В уездном городе, поди, немало благородных жён отвалят кучу денег. Хе-хе... А может, какой господинчик даже больше заплатит. Но уж этими деньгами делиться с теми головорезами не стану.

Сказав это, она собралась встать, чтобы найти рогожу, завернуть мальчишку и тайком вынести из схрона. Вернётся Ван Ма — скажет, что прикончила щенка.

И тут:— Хм-м...

Тихий пренебрежительный звук эхом пронёсся по безмолвному тайнику, заглушив слабый треск лопнувших верёвок. Сань-нян удивлённо замерла, ища источник звука, и наконец опустила взгляд на мальчишку перед собой. Их глаза встретились. Никакой мути. Никакой заторможенности. На неё смотрели спокойные, бездонно-глубокие глаза.

Что... это? В голове вспыхнуло множество вопросов, но мозг Сань-нян не успел обработать ни единого. Потому что холодный отблеск клинка уже разошёлся по дрожащему свету факелов быстрой рябью.

Вжик! Сбоку на шее что-то полоснуло мимолётным холодком. Точным, как разрез на чём-то податливом. Тёплая жидкость брызнула из горла — ощущение тошнотворное. Нет, тело сработало раньше, чем разум. Почти в то же мгновение мускулы на руке женщины вздулись, и она с чудовищной силой швырнула Цинь И за волосы в сторону.

Мир перевернулся перед глазами! Бум! Тело Цинь И, пролетев несколько метров, врезалось в земляную стену и тяжело рухнуло наземь. На плечи и волосы посыпалась труха. Боль волнами расходилась по всему телу, першение в горле вызвало неконтролируемый кашель. Не обращая на боль внимания, Цинь И, едва коснувшись пола, тут же перекатился в сторону, попутно перерезав путы на лодыжках, и встал.

Слегка размяв затёкшие члены, он перевёл взгляд на свою противницу. Реакция у неё была отменная: она контратаковала в первое же мгновение и уже выхватила кинжал. Но решение выбрала неверное. Ей следовало схватиться за арбалет. Тогда у неё был бы шанс забрать его с собой. Цинь И чуть расслабил напряжённое тело и небрежно стряхнул пыль с рубахи.

За эти краткие мгновения коротко стриженная уже рухнула на колени, обеими руками судорожно зажимая рассечённое горло, тщетно пытаясь остановить поток убегающей жизни. Но кровь всё равно била и хлестала сквозь пальцы. Из пробитой сонной артерии кровь пульсировала, заливая гортань, поднимаясь в рот. Коротко стриженная заклокотала, бормоча что-то неразборчивое:— Ты... кха... хр-р... а-а...

Цинь И неторопливо приблизился. С рассечённой сонной артерией сознание сохраняется не дольше полуминуты. Когда он подошёл вплотную, кинжал уже выскользнул из ослабевших пальцев женщины, и лишь широко распахнутые глаза всё ещё неотрывно смотрели на него. Цинь И на неё не глядел. Вытерев о рубаху острое лезвие, он сунул его обратно в подошву и нагнулся за выпавшим кинжалом, покрутив его в пальцах. Это было не первое его убийство. Мир снаружи жесток — либо ты убиваешь, либо убивают тебя.

В налитых кровью глазах Сань-нян ядовитая злоба сменялась ужасом. Одной рукой зажимая горло, другой она потянулась к Цинь И — но силы уже покинули её. Яростный замах превратился в бессильную царапину, лишь оставившую кровавый след на его ветхой одежде. Подумав мгновение, Цинь И маленькой ладонью сжал её пальцы и, сводя мышцы лица, натянуто улыбнулся:— Тётенька, не бойся. Умрёшь — и ничего болеть не будет.

Сань-нян: «...»Девчонка: «...»

Договорив, Цинь И вогнал кинжал ей в глазницу. Непосредственная угроза миновала.

Он глубоко вздохнул; першение в горле снова вызвало кашель — и вот на ладони уже проступили капельки крови. Поэтому он и не хотел рисковать. Боевая баба, играющая со смертью, — не чета изнеженным толстякам из мирной эпохи прошлого. Даже с пробитой шеей она умудрилась напоследок нанести ему внутреннее повреждение. К счастью, похоже, не тяжёлое.

Отшвырнув тело, Цинь И оглядел тайник. Бежать он не собирался. Бегство ничего не решало. Его главная страховка — старшая сестра — неизвестно, жива ли. И если он не прикончит всю шайку, пока пребывает в сознании, приступ недуга рано или поздно его всё равно убьёт.

Нужны сведения: численность шайки, личность заказчика и причина, по которой тот хочет убить его сестру. А единственный источник — тот самый верзила. Цинь И должен подготовить всё для допроса.

Тишина, шуршание обыска. Тайник, видимо, служил логовом шайки. В углу громоздились мешки и ящики; вскрыв их, Цинь И обнаружил изрядный запас контрабандных пряностей, табака и кож. Хо! У них ещё и бизнес на стороне. Он извлёк всё полезное и разложил на полу. В основном — с тела женщины. Кошель с серебром. Короткий кинжал. Одноручный арбалет. Замшевый колчан с тринадцатью болтами. Подао он использовать не мог — клинок, рассчитанный на рубку с плеча, был слишком тяжёл для его тщедушного тела. Но если выживет — можно будет переплавить в кузнице, сгодится в хозяйстве.

Подняв арбалет, Цинь И внимательно осмотрел его. Работа тонкая, даже ворот для натяжения тетивы. На ложе выгравировано: «Восьмой год Цзинхуна». Казённый арбалет? Он бросил взгляд на труп женщины. Вот, значит, как этот балаган умудряется выживать в горах Няньцышань... Видимо, они — «дружинники» при каком-то богатом доме в городе или уезде. И налёт — дело рук недругов его сестры?

Мысль мелькнула и погасла. Цинь И попытался покрутить ворот. Натяжение оказалось немалым, для его силёнок — с трудом, но справиться можно. Пятясь к двери, он обернулся и прицелился в лежащую ничком женщину. Не контрольный выстрел — проверка меткости. Тетива дзенькнула, болт по самое оперение ушёл в плоть. Убедившись в исправности оружия, Цинь И рассыпал серебро у двери и, с кинжалом в руке, направился к телу — готовить нужную обстановку...

Девчонка: «...»

Когда всё было завершено, Цинь И наконец перевёл взгляд на другого «живого» в этом помещении. Ступая по залитому кровью полу, он пошёл к ней.

Девчонка: «...»