Глава 1 — Начало Пустоты

Стикс лежал на покатой, полуразрушенной крыше старого магазина, подложив согнутую в локте руку под голову, и равнодушно смотрел в серое, набрякшее небо. Вокруг штормовыми порывами выл ледяной ветер, срывая редкие уцелевшие листы шифера и предвещая скорую, разрушительную бурю. Стикс находился здесь не по чьему-то приказу, не ради денег или славы. Его мотивы были куда масштабнее и безумнее — он пришел в это проклятое место, чтобы бросить вызов самим богам, переписать правила вселенной, которая казалась ему глубоко неправильной. И для этого ему нужна была печать.

В это же время на безлюдные городские окраины зашел Игрик. Шаги его были тяжелыми, а внутри зияла выжженная, серая пустота. Он сознательно активировал чувство пустоты, надеясь, что оно скроет его присутствие от ищеек, но едва подошвы его сапогов коснулись выщербленного асфальта, в сознание ядовитой змеей протиснулась чужая, непрошеная мысль. Она прозвучала до ужаса отчетливо, словно насмешка: «Ты серьезно? Ты действительно настолько наивен, Игрик? На тебя охотятся все до единого воины мира чувств, лучшие ищейки и каратели, а ты всерьез надеешься, что в этом заброшенном городе никого нет? Что тебе позволят просто уйти?».

Игрик на секунду замер. Внутренний голос был прав, но страх — это тоже эмоция, а эмоции сейчас были заблокированы. Он хладнокровно отбросил эту мысль, затолкнув её поглубже в подсознание, и продолжил свой путь.

Он шел по узким, мертвым улицам. Вокруг громоздились пустые коробки брошенных зданий с провалами черных оконных проемов. Лишь битое стекло, усыпавшее тротуары, с сухим, призрачным хрустом ломалось под его тяжелыми сапогами. Тишина давила на барабанные перепонки, прерываемая лишь завываниями ветра. В какой-то момент инстинкты, обострившиеся до предела, заставили Игрика остановиться. Он не стал испуганно оборачиваться, выдавая свое замешательство. Он лишь медленно, плавно повернул зрачок к правому краю глаза, улавливая едва заметное колебание воздуха позади себя.

— СЕЙЧАС! — разорвал тишину резкий, хлесткий выкрик.

Воздух позади него взорвался со свистом. В спину Игрику на огромной скорости летела тяжелая боевая катана, закручиваясь в смертоносный стальной диск. Реагируя на чистых рефлексах, Игрик крутанулся на пятке, выхватывая свое оружие. Металл встретился с металлом. Оглушительный звон рикошета ударил по ушам, во все стороны полетели пучки ярко-желтых искр. Игрик едва успел отразить этот страшный по силе удар — его руки до самых локтей пробила болезненная, вибрирующая отдача.

Откинув чужой клинок в сторону, Игрик мгновенно перешел к анализу. Его взгляд за секунду считал траекторию и силу атаки. Противник, кем бы он ни был, находился на совершенно ином уровне. Этот клинок не просто швырнули — казалось, будто сталь была под завязку наполнена концентрированными чувствами владельца, делая оружие продолжением его души, невероятно тяжелым и разрушительным. Вступать в затяжной бой здесь, на открытой улице, было чистым самоубийством. Игрик проигнорировал желание контратаковать, резко развернулся и побежал дальше, петляя между бетонными блоками и стремясь разорвать дистанцию.

Они оказались на небольшой площади неподалеку от того самого полуразрушенного магазина, на крыше которого изначально расположился Стикс. Заметив движение, Стикс легко подхватил свою катану, вернувшуюся к нему после броска, лениво сел на корточки у края крыши и с явной, неприкрытой издевкой промолвил: — Зачем ты так отчаянно хватаешься за эту жалкую жизнь, Игрик? Отдай мне печать добровольно, или я…

Он не успел договорить. Игрик не собирался слушать пафосные речи врага. В момент затяжного прыжка Стикса с крыши, Игрик мгновенно сконцентрировал чувство пустоты, буквально вливая его в лезвие своего клинка. Черная, абсолютная аура окутала сталь, делая её неосязаемой для законов физики, но смертоносной для плоти. Игрик целился точно в запястье, планируя одним хирургическим взмахом отсечь кисть врагу и лишить его оружия. Но плата за такую силу оказалась мгновенной и жестокой: в ту же секунду Игрик потерял абсолютно все человеческие чувства. Его сознание превратилось в ледяной, безэмоциональный компьютер. Клинок, ведомый этой леденящей пустотой, с глухим звуком прошил защиту Стикса, подчистую отрубив ему правую руку по локоть.

Стикс тяжело рухнул на колени, из обрубка руки на мокрый бетон хлынула густая, темная кровь. Лицо его исказилось от ярости и шока. — Черт… как я мог так примитивно облажаться, — прохрипел Стикс, дикими глазами глядя на сочащуюся кровью рану. В его взгляде вспыхнуло безумное пламя. — Больше я этому ублюдку не дамся. Никогда.

Игрик, не теряя ни секунды, мощным толчком ног взлетел на крышу магазина. Стикс, переламывая болевой шок, вскочил следом. Между ними завязалась бешеная, хаотичная драка. Чтобы компенсировать потерю конечности и ужасающую кровопотерю, Стикс активировал чувство страха. Эта техника мгновенно трансформировала его ментальный ужас в чистую физическую выносливость: его мышцы вздулись, судорожно сжимая рукоять катаны уцелевшей левой рукой, однако плата была высока — Стикса начала душить лихорадочная, парализующая неуверенность в каждом следующем шаге. Игрик же оставался абсолютно пустым, холодным и точным, как манекен для убийств.

Стикс совершил обманный маневр — резким круговым движением он запустил свою катану высоко в потемневшее небо. Игрик легко уклонился, сместив корпус влево, ожидая, что противник остался безоружным. Но клинок, описав идеальную дугу в воздухе, словно привязанный невидимой нитью, вернулся обратно в левую руку Стикса. Перехватив рукоять, Стикс оскалился и сквозь зубы процедил: — Этот мир до краев полон боли и страданий, Игрик. Ты действительно готов дальше в нём жить? За что ты борешься?

Они сорвались с мест одновременно. Движения были настолько быстрыми, что смазывались в воздухе. На бешеной, запредельной скорости они пронеслись мимо друг друга и жестко столкнулись спинами прямо по центру крыши этого полуразрушенного ларька. От колоссальной силы этого столкновения и дикой, концентрированной энергии, которая скопилась между их телами, с оглушительным треском рванули ветвистые искры фиолетовых молний. Они на мгновение ослепительно осветили всю округу, выхватив из темноты два силуэта. Игрик, чей взгляд был абсолютно стеклянным, лишенным каких-либо признаков жизни, хрипло ответил: — Знаешь, везде есть свои плюсы. И я в этом проклятом мире вижу свои.

Стикс безумно ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин закипает в жилах: — Неужели?

Вместо ожидавшегося прыжка назад, Стикс совершил резкое, практически невидимое глазу микродвижение корпусом. Используя инерцию, он всем весом откинул Игрика спиной. Игрик отлетел на пару метров, его подошвы заскользили по мокрому шиферу, он едва сохранил баланс и с трудом приземлился на ноги у самого края крыши — еще один сантиметр, и он полетел бы вниз.

«Черт... У него выброс чувств идет гораздо лучше моего, — лихорадочно забилась мысль в голове Игрика, пока тело восстанавливало равновесие. — Мои "Всплески" — это просто сырая, неотёсанная сила, которую я швыряю перед собой. А у него это как отточенный, ювелирный поток. Он филигранно контролирует его структуру даже в таком покалеченном состоянии, под действием страха. Я физически не успею за ним, если не заставлю его сомневаться, если не сломаю эту его уверенность».

Но времени на тактику не было. Стикс, не теряя ни единой драгоценной секунды, уже бросился на него по прямой, сокращая дистанцию. На ходу Стикс со всей дури запустил свою катану вперед. Игрик попытался выставить блок, но траектория была слишком нестандартной: тяжелое лезвие с мерзким, чавкающим звуком вошло Игрику прямо в правое плечо, наглухо застряв глубоко в кости.

Любой другой человек упал бы, крича от боли, но Игрик не остановился. Поддерживаемый леденящей пустотой, он проигнорировал повреждение. С этой чужой сталью в теле, которая при каждом микродвижении со скрежетом терлась о его ключицу, он тяжело навалился на Стикса всем корпусом и начал яростно, методично мутузить его свободной левой рукой, вбивая кулак за кулаком в лицо противника.

В отчаянии Игрик попытался применить стихию ветра, чтобы создать плотный воздушный поток и отбросить врага. Но законы этого мира были непреклонны: за использование мощной стихийной силы в состоянии абсолютного отсутствия чувств всегда приходилось платить собственным здоровьем. Вместо мощного, спасительного рывка ветра тело Игрика пробила судорога. Его буквально вывернуло наизнанку: из горла хлынула густая, темная кровь. Легкие просто не выдержали чудовищной внутренней нагрузки и частично разорвались. На периферии сознания загорелся ментальный таймер: оставалось ровно 5 минут до того, как действие пустоты закончится и к нему вернутся все сдерживаемые чувства. И тогда эта боль накроет его лавиной.

Стикс, сплевывая кровь после ударов Игрика, лениво и вальяжно бросил: — Слишком уж ты горячий, парень. Пока что ты лишь обжигаешь сам себя. — Спасибо, учту, — мрачно, без единой эмоции на лице ответил Игрик.

Собрав последние крохи физических сил, Игрик вложил их в хлесткий, тяжелый пинок в живот Стикса. Из-за этого движения катана, торчащая в его собственном плече, провернулась по часовой стрелке, с мясом разрывая мышечные волокна и связки. Игрик лишь стиснул зубы, считая секунды до возвращения боли. Оттолкнув врага, он принял решение разорвать этот клинч и побежал вглубь крыши, стремясь добраться до своей собственной катаны, которую он выронил ранее. Звук металла внутри его тела был невыносимым: сталь Стикса скрежетала о кость при каждом шаге. Это было омерзительно, неестественно и дико больно, но Игрик продолжал бежать, терпя этот ад.

Стикс, не желая упускать инициативу, рванулся следом за Игриком. Поскольку в этот момент Стикс всё еще находился под влиянием чувства страха, его разум разрывали сомнения и неуверенность. Он лихорадочно соображал на ходу: «Использовать ли пустоту прямо сейчас, чтобы добить его, или приберечь этот козырь на потом, когда ситуация станет совсем критической?». В итоге, поддавшись давлению, он решил рискнуть и сделать ставку на чистое чувство ярости, перебивая им страх. Игрик же, просчитывая действия врага наперед, в этот момент был уверен, что Стикс выберет пустоту — ведь это казалось самым логичным и безопасным решением для сомневающегося человека. Эта ментальная ошибка едва не стоила Игрику жизни.

Игрик добежал до стены надстройки здания, где в бетон глубоко впечаталась его катана, и протянул руку к рукояти. В этот же миг его догнал Стикс. Ярость превратила калеку в безумного берсерка. Стикс жестко перешел в рукопашный бой, нанося град ударов уцелевшей левой рукой. Пользуясь тем, что Игрик скован движениями и из его плеча всё еще торчит обрубок клинка, Стикс зарычал и со всей силы впечатал подошву тяжелого сапога прямо по рукоятке своей собственной катаны, торчащей из тела Игрика.

Этот удар был ужасен. Стикс буквально вколотил Игрика вместе со сталью глубоко в бетонную стену здания. Оружие прошло еще глубже, ломая кости. Игрику было максимально, запредельно хреново, сознание едва не отключалось от болевого шока, но даже впечатанным в стену, на одних рефлексах, он успел перехватить вырванную из бетона свою катану левой рукой и выставить жесткий косой блок.

Стикс бешено заскрежетал зубами от ярости и бессилия. Ему самому было дико больно: от переизбытка неконтролируемых, яростных ударов его собственные ребра и надломленные кости не выдерживали нагрузки и с треском ломались внутри тела, делая его уязвимым с каждым мгновением. К тому же, сильный пинок по стальной рукоятке дал мощнейшую, неприятную отдачу в его единственную опорную ногу, едва не раздробив коленный сустав. Тем не менее, Стикс продолжал безумно давить всем телом на клинок Игрика, подбираясь к нему вплотную. Они стояли буквально лицом к лицу, тяжело дыша, чувствуя дыхание друг друга и видя отражение смерти в чужих глазах.

Выгадав момент, Игрик резко вскинул ногу, с силой оттолкнул Стикса в грудь и одновременно с этим короткой петлей швырнул свою катану прямо в лицо противнику. Стикс среагировал мгновенно — он взмахнул рукой, отбивая летящее лезвие, но траектория была смазанной, и сталь прошлась по его предплечью, оставляя глубокий, сочащийся порез. Пока Стикс отвлекался на эту атаку, Игрик, собрав всю волю в кулак, со страшным, глухим хрипом рванул рукоять из собственного тела и с огромным трудом выдрал катану Стикса из своего плеча, брызнув фонтаном крови на бетон.

В ту же секунду произошла быстрая, хаотичная рокировка, которую никто из них не планировал. Стикс, уходя с линии атаки, перехватил на лету выбитую катану Игрика, а Игрик, тяжело дыша, поудобнее перехватил окровавленную катану Стикса, которую только что вытащил из себя.

Между ними завязалась новая, еще более яростная и безумная дуэль — теперь они сражались на чужих клинках, балансируя на грани жизни и смерти. Оружие Игрика в руках Стикса казалось чужеродным, но послушным, а Игрик едва удерживал тяжелый меч Стикса своей поломанной, истекающей кровью правой рукой. Любое выверенное, быстрое движение Стикса могло запросто отрубить эту руку окончательно. Но Стикс, несмотря на свои полусломанные кости, внутреннее кровотечение и невыносимую боль, смотрел на Игрика с безумной, восторженной улыбкой психопата. Игрик же, вопреки всему, оставался пугающе, мертвенно холодным. Логика пустоты вела его сквозь этот ад.

До конца действия пустоты и возвращения чувств оставалось всего 30 секунд.

Они дрались без остановки, с каждым ударом всё глубже насыщаясь этой безумной, первобытной битвой. Игрик поймал себя на мысли, что готов улыбаться во весь рот даже сквозь сковывающую его лицо мертвую пустоту — настолько этот бой был грандиозным, чистым и захватывающим. Шквальный ветер вокруг них усилился до предела, превратившись в настоящий ураган. Свинцовые тучи окончательно лопнули, и на город обрушился стенной, проливной ливень, сопровождаемый оглушительными раскатами грозы и вспышками молний. На самом последнем, прерывистом дыхании, теряя силы, они пошли на сближение, красиво, смертоносно и филигранно скрещивая чужие клинки в финальном танце.

Когда на внутреннем таймере Игрика осталось всего 5 секунд до возвращения эмоций, Стикс решил окончательно сломить его ментально. Заблокировав очередной выпад, он навалился на гарду и крикнул прямо в лицо Игрику, пытаясь подавить его волю: — И это всё?! Это всё, на что ты способен, Игрик?! Этим жалким огрыжком ты собираешься одолеть богов?!

Игрик уловил этот момент. Он мастерски сделал вид, что эта фраза задела его за живое, заставив совершить ошибку. Он нарочно открылся, резко отступил на шаг назад, принимая глубокую, классическую стойку, и вложил абсолютно все ментальные и физические силы, что у него оставались, в один единственный выкрик:

— ВСПЛЕСК ИСТИНЫ!

Пространство вокруг Игрика задрожало. Шокированный Стикс, моментально разгадав ловушку, понял, что уклониться уже не успеет. Его глаза расширились от осознания, и в ответ он безумно, во всю глотку взревел, активируя свою сильнейшую технику:

— ВСПЛЕСК НАТУРЫ!

Два колоссальных, противоположных ментальных потока столкнулись в одной точке. Пространство между ними взорвалось неимоверной, ослепительной волной чистых чувств. Во все стороны на десятки метров полетели густые, шипящие искры ментальной энергии, выжигая дождевые капли еще на подлете. Это было буквальное, лобовое столкновение двух мощнейших, фундаментальных начал этого мира.

И в эту же секунду, через этот тотальный, обнаженный всплеск, их разумы на мгновение слились. Они со стопроцентной точностью, без искажений ощутили чудовищную боль друг друга — боль Игрика от разорванных легких и развороченного плеча была ничуть не слабее боли Стикса от оторванной руки и сломанных ребер. Это было идеальное, страшное равенство.

Они замерли, тяжело дыша, и синхронно, с искренним уважением улыбнулись друг другу. Этот безумный всплеск знатно потрепал обоих, оставив глубокие ментальные ожоги, но они выжили, ведь они выплеснули свои родные, истинные чувства наружу, сбалансировав удар.

В следующее мгновение, одновременно разорвав дистанцию, они синхронно швырнули чужие катаны друг в друга. Металл встретился в воздухе с диким, звенящим скрежетом. От колоссальной силы столкновения и мощнейшего баффа энергии, который всё еще бурлил в клинках после всплеска чувств, оба лезвия с грохотом разлетелись на десятки мелких осколков. Оружие было уничтожено. У них не осталось ничего, кроме собственных тел.

Тяжело дыша, по колено в воде, заливающей крышу, они бросились друг на друга, сжимая кулаки...