Глава 5 — Неожиданное открытие

Из угла сначала выползла только тень. Сутулая, угловатая, она медленно отделялась от темноты, словно сама не решалась показаться. Потом тьма поползла с неё, и Артур увидел фигуру.

Молодой парень. Выше и крепче этого тела, в котором оказался Артур. Тёмные волосы спутаны, грязные пряди липли к вискам. Лицо — вытянутое, усталое, скулы резко обозначены. Глаза блестели влажным светом, будто на грани слёз. И в этих глазах было что-то такое знакомое, что в горле на миг стало пусто.

Артур выпрямился и машинально упёрся ладонью в колено, готовый к чему угодно.

«Кто он? Точно не враг, иначе не был бы заперт со мной в амбаре. А вот союзник бы мне сейчас пригодился… хоть один».

Парень остановился в нескольких шагах, словно между ними лежала пропасть. Он открыл рот, но голос предательски дрогнул.

— Кайр… брат… это ты. Правда ты…

Артур моргнул. Мысль не успела сформироваться. Только эхом прокатилось:

«Брат?.. У меня… брат?»

Внутри что-то дрогнуло. Слово «брат» будто задело невидимую струну, и та отозвалась болью. Чужая память поднялась тихо, но мгновенно.

Огонь. Голоса. Запах дыма. Лицо матери рядом. Тёплая ладонь на щеке. Лошади нервно бьют копытами. Чей-то крик.

Картинки сменяли друг друга быстро и обрывочно, как старые фотографии, и всё это было слишком живым, чтобы оттолкнуть.

Амбар на мгновение исчез.

_____________________

Они вышли из дома так резко, словно их вытолкнуло наружу само пламя. Дневной свет резал глаза, но над деревней уже висел дым, впиваясь в горло и лёгкие. Где-то кричали женщины, гремела посуда, ржали испуганные кони.

Иллана держала сына за руку так крепко, что пальцы болели. По бокам шли двое стражей с обнажёнными мечами, а позади шагал Берик — личный воин отца. Высокий, широкоплечий, с лицом, где каждая черта казалась выточенной. Он молчал, но в его походке чувствовалась спокойная твёрдость.

— Идём к стойлам, — сказала Иллана. Голос дрогнул, хотя она старалась говорить уверенно. — Маркус должен быть там. Отец велел ему работать сегодня.

Кайр поднял на неё глаза.

Маркус. Старший брат. Тот, на кого он всегда смотрел снизу вверх. Тот, кого отец наказал за прогулы фехтования и отправил чистить стойла. Раз уж меч ему был не интересен.

Он точно должен быть там.

Они спустились по узкой улочке. Из окон тянуло дымом и жаром, люди метались, кто-то тащил мешки, кто-то бежал с вилами. Толпа уже гудела на площади, но здесь ещё сохранялась тревожная пустота.

У конюшни их встретил только конюх. Лицо у него было серое от страха, руки дрожали. В пальцах он мял комок соломы, словно это могло его защитить.

— Где Маркус? — резко спросила Иллана. — Он должен быть здесь. У него сегодня дежурство.

Конюх отвёл взгляд.

— Госпожа… его не было с утра. Я ждал. Думал, задержался…

На лице Илланы на миг проступили и злость, и разочарование. Она закрыла глаза, будто старалась удержаться.

— Он не пришёл, — повторила она глухо.

— Госпожа, — один из стражей шагнул вперёд. — У нас нет времени. Если Элвар поднял толпу, через минуту дорогу перекроют. Нужно седлать лошадей сейчас же.

— Мы можем ещё успеть, — добавил второй. — Если промедлим, погибнем все.

Некоторое время она молчала. Потом посмотрела на Кайра. Взгляд был тяжёлым, прямым, от него хотелось спрятаться.

— Я не брошу сына, — сказала она. Голос звучал тихо, но в нём звенела сталь. — Каким бы он ни был.

— Госпожа… — начал было страж, но осёкся. Спорить было бессмысленно.

Она повернулась к Берику.

— Уведи Кайра из Рейнхольма. Сейчас.

Тот едва заметно сжал губы. Глаза потемнели.

— Если такова ваша воля, госпожа.

— Нет! — Кайр дёрнул мать за руку. — Я не уйду! Мама, я не уйду без тебя!

Она опустилась на колени и крепко обняла его. Его руки стиснули её шею, дыхание стало рваным.

— Тише, — прошептала она, целуя его в висок. — Мы скоро встретимся. Совсем скоро.

Но улыбка на её губах была такой, что даже ребёнок понял — это прощание.

— Я не хочу… — выдохнул он, но Берик уже аккуратно, хотя и неумолимо, взял его на руки.

— Простите, госпожа, — тихо сказал он и посадил мальчика на коня перед собой.

— Береги его, Берик. Что бы ни случилось.

— Ценой жизни.

Она кивнула и быстро пошла обратно, к деревне. Двое стражей последовали за ней. Она не оглянулась.

Берик ударил коня пятками. Тот заржал и сорвался с места.

Деревня кипела. Люди метались, дрались, прятались, кто-то уже мародёрствовал. Дым клубился между домами, запах гари и навоза душил.

Конь нёсся по улочкам. Вдалеке уже виднелся тракт, но когда они подлетели к нему, дорога оказалась перегорожена телегами. Доски полыхали, пламя взмывало вверх.

— Чёрт… — выдохнул Берик. — Они успели. Поедем в обход.

Они свернули. Но там было ещё хуже: улица превращалась в бойню, сталь звенела, люди орали.

— Держись, — рявкнул Берик и направил коня прямо в гущу.

Лица, вилы, мечи — всё сливалось в один кошмар. И вдруг из толпы вылетел камень. Он ударил коню в голову.

Животное пронзительно заржало, дёрнулось и рухнуло. Земля ударила в затылок, а мир померк.

__________________

Тьма амбара снова обняла его, запах сена и гнили вернулся. Артур открыл глаза и увидел перед собой Маркуса. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, глаза блестели, губы дрожали.

Артур молчал. Просто смотрел на него. Память шептала: «Из-за него мы опоздали». Но холодный ум отвечал: «Даже если бы он был там, то толпа всё равно перекрыла бы дорогу. Всё закончилось бы одинаково».

И всё же Маркус выглядел так, словно сам приговорил семью. Эта вина сидела в нём глубоко. Артур уловил её и понял, что это можно использовать.

Маркус открыл рот, собираясь что-то спросить, но Артур перебил:

— Почему тебя не было в конюшне? Мама пошла искать тебя. Хотя могла уехать.

Старший брат замер. Его плечи опустились. Он отвёл взгляд и глухо сказал:

— Я… я был с ребятами. У пивоварни. Я хотел прийти на конюшню. Но… но чуть позже.

Артур всмотрелся в него. Презрение скользнуло во взгляде, но внутри он хмыкнул.

«Ну конечно. Отец отправил его чистить стойла, а он и с этим не справился. С таким братом врагов не нужно».

Маркус поднял глаза, и в них была не только мольба, но и отчаянная надежда, будто он до последнего верил, что услышит другое.

— Ты… ты знаешь, что с матерью? С отцом?

Артур ответил ровно, почти равнодушно:

— Знаю. Их сожгли на площади. Я лично видел.

Маркус словно окаменел. На миг он замер, пальцы вцепились в ткань штанов так, что побелели костяшки. Он открыл рот, будто хотел возразить, но слова застряли. Губы дрогнули.

— Нет… — прошептал он, качнув головой. — Нет, это не… —

Он сделал шаг назад, плечи опустились, дыхание сбилось. Ещё мгновение он пытался держаться — и всё же рухнул на колени, закрыв лицо руками. Его голос сорвался, стал высоким, почти детским:

— Это я… это всё из-за меня… Прости, Кайр… прости…

Артур смотрел на него сверху вниз.

«Хныкающее ничтожество. Но сейчас мне нужен не груз. Мне нужен союзник».

Он сел рядом и осторожно обнял брата. Голос стал мягким:

— Я прощаю тебя. Мама хотела бы именно этого.

Маркус крепко сжал его, уткнувшись в плечо.

— Спасибо Кайр. Ты… ты единственное, что у меня осталось.

Артур улыбнулся в темноте так, что брат не мог увидеть.

«Ошибаешься, Маркус. Брата ты тоже потерял. У тебя остался только я».

Они ещё долго сидели, прижавшись друг к другу. Постепенно рыдания Маркуса стихли, дыхание стало спокойнее. Снаружи шумела деревня, но здесь, в сыром амбаре, всё будто остановилось.

Тишина давила сильнее, чем крики. Доски тихо поскрипывали, словно подслушивали их. Братья устроились у стены. Некоторое время оба молчали: младший обдумывал дальнейшие шаги, старший словно не решался заговорить первым.

Маркус вдруг нахмурился, всматриваясь в брата.

— У тебя кровь на рубахе… — тихо сказал он. — Это не твоя?

Артур машинально опустил взгляд. Тёмное пятно уже подсохло, потемнело на ткани. Он на секунду задумался, затем кивнул:

— Нет. Это кровь Берика. Он должен был вывести меня из деревни… но ему раскроили голову топором. Я не смог помочь.

Маркус побледнел.

— Берик?.. Чёрт…

Он сжал кулаки, отвёл глаза и долго молчал. Потом глухо выдохнул:

— Он был хорошим мужиком. Всегда меня прикрывал перед отцом…

Артур только едва заметно кивнул.

«Хороший — может быть. Но телохранитель из него так себе. Коню попали камнем в башку, я вылетел из седла, а Берик… поймал топор лицом. Вот и вся охрана».

Он не чувствовал ни злости, ни горя. Просто отметил факт. Ещё один обрывок чужой жизни занял своё место в памяти.

И всё-таки внутри теплилась странная удовлетворённость: воспоминания возвращались. Вместе с ними приходило и понимание того, что вообще произошло. Но одна вещь оставалась туманной: почему всё началось.

Он повернулся к брату.

— Скажи… из-за чего народ восстал? Что стало причиной?

Маркус вздрогнул, будто этот вопрос пробил защиту. Долго теребил край рваного рукава и только потом заговорил, хрипло, с надломом в голосе:

— Это началось не сегодня… ещё пять лет назад.

Артур молча ждал.

— У Элвара был сын. Он мечтал, чтобы тот, когда подрастёт, стал следующим главой Рейнхольма. Говорил, что его кровь достойна власти. — Маркус опустил голову. — Но отец был против. Говорил, парень жадный, хитрый, от него одни беды будут.

Он ненадолго замолк, собираясь с силами.

— Потом его схватили. Обвинили, что он украл оружие из кузницы и собирался продать его разбойникам. Нашли улики. Свидетелей. Всё произошло слишком быстро… слишком правильно. — Голос дрогнул. — Его повесили на площади.

Артур прищурился, глядя в темноту.

— Думаешь, отец это устроил?

Маркус криво усмехнулся.

— Я не знаю, — сказал он тихо. — Отец всегда делал так, как считал нужным. Но Элвар… он был уверен, что сын невиновен.

И с тех пор он копил ненависть. Годами. Сначала шептался с соседями. Потом начал пускать слухи.

— Какие? — спросил Артур.

Маркус поднял взгляд. На лице застыл стыд, будто он повторял не просто ложь — а что-то грязное, унизительное.— Говорили, что отец был тёмным колдуном. Что казнил людей ради ритуалов. А мать связана с запретной магией. И что мы…

Он на мгновение замолчал.

— Что мы семья еретиков.

Маркус опустил глаза.

— Ты и сам знаешь. Такая магия под строгим запретом. Но люди верили. Людям всегда легче верить в страшное. Особенно если это даёт им повод ненавидеть.

Артур моргнул. Сердце будто на миг сбилось с ритма.

— Магия?.. — сорвалось у него.

Маркус нахмурился.

— Ну конечно магия. — Он подался ближе, тревожно вглядываясь в лицо. — Кайр, с тобой всё в порядке?

Артур поспешно отвёл взгляд, собираясь с мыслями.

— Всё нормально. Просто… с коня же упал. Головой ударился. Наверное, ещё не отошёл.

— Чёрт… — Маркус осматривал его голову, как лекарь. — У тебя не болит? Не кружится?

— Нет. Всё нормально, — отмахнулся Артур.

Но внутри мысли метались, сталкиваясь друг с другом.

«Магия? В этом мире есть магия? И почему я узнаю об этом только сейчас? Я видел только навоз, крики баб, убогие избы и наглого петуха. Ни единого намёка. А выходит… это место куда интереснее, чем я думал».

Он почти забыл, что сидит в сыром амбаре и ждёт своей продажи в рабство. Всё вытеснило одно слово — тяжёлое, как камень, и опасное, как нож.

Магия.