Глава 1 — Ненавистный дождь

Небо висело низко и серо, словно тяжёлая плита придавила город. Холод пробирал не только кожу, но и кости, которые ныли, как у старика, давно отжившего своё.

Среди сотен одинаковых надгробий одно ничем не выделялось. Тёмный камень, отполированный дождями и временем. В сером граните было выбито:

Ханна Блэйн

2001 – 2021

«Любимая дочь и сестра. Навсегда в наших сердцах»

Артур стоял молча. Высокий, сутулый, с небритым лицом и полупустой бутылкой в руке. Тёмное пальто висело на нём, словно чужое. Ему было двадцать восемь лет, но выглядел он старше, и усталость в глазах не оставляла сомнений: надежда и мечты давно покинули это тело. Он не двигался, но было ясно, что пьян. Запах перегара тянулся в воздухе, как ещё одно облако над кладбищем. Сколько времени он здесь торчал, он и сам не помнил. Но из целой пачки сигарет осталась только одна. И лишь бутылка оставалась тёплой, согревая ладонь и вязкие, затуманенные мысли.

С тёмного неба потянулись первые капельки. Дождь медленно набирал силу.

— Ненавижу дождь, — сказал он тихо, будто самому себе.

Капли становились всё тяжелее, падали гуще. Он смотрел на камень без слёз и без выражения, с той сухой горечью, что уже не вытравить.

— Завтра я тоже приду, сестра. Как и всегда.

Он замолчал, и память вдруг вывернула его в прошлое, погружая разум в воспоминания.

Перед глазами встала скамейка у входа в больницу. Холодная и мокрая. Под ногами размокшая грязь, а над головой бетонный козырёк, с которого равномерно капало прямо на плечо. Артур сидел, не двигаясь, глядя в мокрый асфальт, где вода собиралась в мутные лужи. Дождь усиливался, будто кто-то наверху пытался смыть весь этот день с лица земли.

Послышались шаги.

— Ты всё ещё здесь? — голос прозвучал приглушённо, без упрёка.

— Да, — ответил Артур, не оглядываясь.

Отец вышел из-за угла здания, задержался на секунду, словно прислушиваясь к дождю, потом сел рядом. Снял очки, мокрые от бесконечных струй, протёр их рукавом и тихо выдохнул.

— Ханна спрашивает про тебя. Говорит, что скучает, — голос был почти шёпотом.

Артур молчал. Лишь плечи его чуть дрогнули.

— Врачи говорят, что боли усиливаются. Пришлось увеличить дозу обезболивающих.

Тишина растянулась. Слышно было, как где-то хлопнула дверь скорой.

Артур заговорил не сразу:

— Я не могу туда зайти.

— Почему? — спросил отец спокойно.

— Не хочу видеть, как она медленно умирает. Как будто каждый день сдирают по кусочку.

Отец не отвёл взгляда.

— Понимаю.

Они сидели рядом, не глядя друг на друга. Лишь дождь стучал по козырьку над их головами.

— Знаешь… — голос Артура дрогнул, но он продолжал, — я всё думаю: чем она заслужила это? Она была доброй и любящей. Самым светлым человеком, кого я знал. А теперь… просто гниёт на больничной койке. И все вокруг повторяют: «будь сильным, Артур, будь рядом, ты же брат». Будь. Будь. Будь… — он сжал пальцы так, что побелели костяшки.

Отец чуть наклонил голову, но не повернулся.

— Мир мерзок, — тихо произнёс он. — И справедливость в нём, это лишь редкая ошибка.

Артур кивнул, не споря.

— Это заметно.

Отец говорил уже не голосом мужчины, а голосом усталости:

— Но не позволяй боли проглотить разум. Пока твоя сестра жива, надежда есть.

Артур повернулся к нему, впервые встретившись взглядом с отцом.

— Ты про тот экспериментальный препарат? Из-за которого ты залез в долги, которые нам не выплатить за десять жизней?

— Доктор Лоуренс сказала, что лекарство возможно сработает, — отец говорил тихо, почти с верой. — Если есть хотя бы шанс… за него стоит бороться. Даже ценой всего остального.

Артур закрыл глаза.

— Возможно сработает, — повторил он слова отца. Уже без веры. Просто констатируя пустоту этих слов.

Мир вокруг начал расплываться, теряя очертания, и вместе с ним растворялось воспоминание. Осталась лишь надпись на холодном камне. И дождь.

Артур едва заметно кивнул самому себе и развернулся. Пальто взметнулось от ветра, и он зашагал прочь из кладбища.

_________________

Город встретил его привычным зевком. Облупленные фасады тянулись вдоль улицы, кирпичи зеленели от плесени, а в подворотнях копилась вечная сырость, из которой тянуло тухлыми трубами и гнилой водой. Стены были исписаны чужими именами и давно потускневшими призывами, краска облезла, буквы расплылись, будто сам город устал что-то объяснять. Фонари горели вполнакала, их свет размывало влагой, и в каждом казалось сидел свой собственный призрак.

Всё вокруг было серым не потому, что пришла ночь, а потому что так было всегда. Здесь ничто не умело быть ярким: ни дома, ни люди, ни сама жизнь.

«Четыре года я уже хожу этой дорогой и ничего не изменилось. Как была помойка, так и осталась».

Колено тут же отозвалось тупой, знакомой болью. Медленным шагом Артур почти не хромал, но стоило ускориться и сустав сразу напоминал о себе.

Когда-то он выступал на бойцовском ринге. Не был чемпионом, но бойцом был отличным. Даже подошёл к отбору на первенство страны, пока всё резко не закончилось.

Полуфинал всё оборвал. Один неверный шаг, доля секунды, и на ногу обрушилась вся масса соперника. Хруст был таким, что его услышали даже за пределами ринга. Колено не выдержало. Связки порвались, сустав вывернуло, что-то внутри лопнуло окончательно.

С тех пор осталась хромота и привычка не говорить о прошлом.

А дождь тем временем становился лишь гуще и тяжелее. Он лип к коже, будто плесень. Артур раздражённо фыркнул и свернул в тёмный переулок, чтобы срезать путь и быстрее добраться до дома, до кровати или хотя бы до новой бутылки какого-нибудь пойла.

Первым в нос ударил запах подворотни. Моча, гнилой мусор, сырая влага. Затем раздался шорох, и послышалось чьё-то слишком быстрое дыхание.

Из темноты вышли трое парней. Все молодые, худые и злые, с лицами, ещё не привыкшими к боли, но уже пропитанными уличной наглостью.

Первый шёл впереди, держа нож лезвием вниз. Пальцы дрожали, и эта дрожь была заметнее любого слова.

Второй держал в руках цепь. Короткую, тяжёлую, с обмотанной тканью рукоятью. Он сжимал её так, будто цепь могла подарить ему уверенность.

Третий стоял чуть позади, без оружия. Только кулаки и нервная ухмылка, державшаяся на лице из последних сил.

— Эй, ты, — сказал первый. Голос звучал дерзко, но дрожал. — Гони, что есть.

Артур сделал последний глоток. Бутылка опустела. Он посмотрел на горлышко, будто надеялся найти там ещё хоть каплю, и вздохнул:

— Чёрт… закончилась.

— Ты глухой, алкаш?! — выкрикнул парень с цепью. Голос сорвался, как у человека, которому страшнее, чем его жертве.

Артур медленно поднял взгляд.

— Что?

— Деньги, телефон, часы! — выкрикнул третий, тот самый безоружный. — Быстро, или порежем!

— У меня ничего нет, — сказал Артур ровно. — Отвалите.

— Врёшь, — шагнул вперёд первый, размахивая ножичьком. — Вон у тебя часы! Гони сюда, мать твою! Или мы тебя тут же в мусоре и закопаем!

Артур посмотрел на часы. Старые, с потёртым кожаным ремешком и треснувшим стеклом, знакомым до каждой линии. Подарок отца на восемнадцатилетие. Последнее напоминание о тех днях, когда жизнь ещё казалась тёплой.

— Не отдам, — тихо сказал он.

Повисла пауза. В ней было всё: дождь, напряжение и глухая злость, ещё не проснувшаяся, но уже шевелящаяся под кожей.

Первый не выдержал и бросился вперёд. Артур качнулся навстречу. Колено болезненно хрустнуло, но он всё же шагнул. Бутылка со всего размаха ударила по виску. Стекло раскололось, осколки рассыпались по мокрому асфальту. Парень рухнул сразу, как кукла с перерезанными нитями.

Второй с цепью мгновенно рванул следом. Металл рассёк воздух и чиркнул по плечу, оставив горячий след. Боль пришла с запозданием, но Артур уже перехватил его движение обеими руками. Он рванул вниз. Парень потерял равновесие и врезался лицом в стену. Кулак Артура ударил следом, коротко и жёстко.

Третий замешкался, но заметил, как Артур пошатнулся. Колено подвело, он едва держался. Это придало смелости. Парень рванулся вперёд и ударил кулаком в лицо. Голова дёрнулась назад, дыхание сбилось, но тело сработало само, будто по рефлексу. Артур ткнул ладонью в горло. Тот захрипел и согнулся от кашля.

Он посмотрел на парней внимательнее. Лица ещё подростковые, обветренные и злые, но всё равно детские. Тусклые глаза, сбитые кулаки, дрожащие пальцы. Никакой угрозы. Только страх.

«Они всего лишь дети. Надеюсь, я не переборщил».

Артур развернулся и уже начал уходить. Сделал шаг. Потом ещё один.

И тут почувствовал.

Что-то острое вонзилось в бок. Один из них, тот, что получил бутылкой по голове, сумел подняться, подобрал нож и ударил.

Раз. Потом ещё. И ещё.

Боль пришла не сразу. Сначала стало тепло. Потом липко.

Артур рухнул на колено и вцепился пальцами в холодную стену. Он слышал, как за спиной кто-то шарит по его карманам.

— Часы… есть… А тут чё? Пачка сиг… Сраный нищий, мать твою! — голос визгливо трещал. — Тут вообще пусто! Он реально нищий, блядь! Пошли отсюда!

Послышался суетливый шорох, быстрые шаги удалились во тьму. И всё снова стихло.

— Мелкие ублюдки, — прошипел Артур, чувствуя, как кровь стекает в лужу.

Красная вода растекалась по асфальту. В ней плавал мусор, какие-то огрызки и бог знает что ещё.

Он заметил сигареты. Пачка валялась неподалёку в грязи. Артур протянул руку, подобрал, раскрыл.

Губы тронула хриплая усмешка.

— Последняя…

Огонёк вспыхнул. Дым коснулся языка. Горький, вонючий, но тёплый.

Он привалился к стене и поднял взгляд. Над ним было только тёмное небо, провода и дождь.

— Ну… пожалуй, это тот конец, который я заслужил.

Дождь усилился, превратившись в ливень. Сигарета мигом потухла прямо у губ.

— Блядский дождь, — прошептал он. — Как же я его ненавижу.

Небо молчало.

Лишь капли били по лицу, по ранам, по глазам.

— Даже небеса хотят, чтобы я сдох побыстрее… мило.

В глазах сгущалась тьма. Но Артур поднял взгляд в последний раз.

— Прости, Ханна. Похоже, я завтра уже не приду. Твой брат снова тебя подвёл.

Он закрыл глаза и провалился в глубокую тьму.