Глава 2 — Под чужим небом
Сначала пришла боль.
Не резкая и не короткая, а тягучая и вязкая, как трясина. Казалось, кто-то стучит по внутренней стороне черепа, медленно и упрямо, пытаясь проломить себе дорогу наружу. С каждой секундой она становилась сильнее, и всё остальное отступало куда-то на край сознания.
Артур застонал и остался с закрытыми глазами.
Голова гудела пустым эхом. Руки и ноги не слушались. Веки словно слиплись. Воздух был горячим и сухим, пах пылью и пеплом и обжигал горло при каждом вдохе. Где-то далеко тянулся глухой гул, будто мир говорил с ним через толстую стену. Солнце жгло лицо белым и беспощадным светом, словно лампа, поднесённая вплотную к глазам.
Он попробовал приоткрыть их.
Мир качнулся.
Контуры расплылись. Всё двоилось, плыло и дрожало, как в кривом зеркале. Попытка сфокусироваться отозвалась тупым ударом в висках. Артур снова зажмурился и стиснул зубы.
«Голова… чёрт».
Пальцы нащупали на затылке липкую влажность. Он машинально поднял руку и взглянул на ладонь. На коже была кровь. Тёмная и густая. Но когда он провёл пальцами по голове, раны не оказалось. Кожа была целой.
Он подозрительно нахмурился.
Рука выглядела неправильно. Короткие пальцы. Узкие кости. Слишком маленькая и слишком аккуратная. Почти детская.
«Это не моё тело».
Сердце забилось быстрее. Воздух стал плотным и тяжёлым, словно давил со всех сторон. Он ещё пытался осознать происходящее, когда мир разорвал звук.
Он обрушился сразу, без предупреждения.
Крики. Топот. Лязг железа. Глухие удары. Кто-то задыхался и выл от боли. Металл бился о дерево. Пыль стояла столбом, смешиваясь с дымом, и воздух становился горьким на вкус.
Артур с усилием приподнял голову.
Картина медленно собиралась из расплывшихся пятен. Люди сражались вокруг. Одни держали копья, другие вилы, а кто-то бился голыми руками. Это был не бой, а свалка. Грязная и беспорядочная. Скорее резня, чем сражение.
Из мутной каши пыли и криков вышел мужчина.
На вид около сорока. Уставший, взмыленный. Рукав сорочки был пропитан кровью. В руке он держал обнажённый меч, тяжёлый и матовый от запёкшейся бурой корки. Мужчина резко присел перед Артуром, так близко, что можно было разглядеть пот на его висках.
Он заглянул ему прямо в глаза.
— Господин Кайр, вы в порядке? Голова не кружится? — он скользнул взглядом к лежавшей рядом лошади. — Видно, падение было не мягким.
Артур замер, нахмурившись.
— А ты ещё кто такой?
Тот приподнял брови, удивился так, словно услышал нечто нелепое.
— Берик, господин. — Он почти торопливо наклонился ближе. — Ваш отец приказал вывести вас из деревни. Любой ценой. Вы должны идти со мной, сейчас же.
Он протянул руку, помогая подняться. Артур уже собирался спросить, какого чёрта здесь происходит, когда воздух прорезал резкий свист.
Топор ударил в висок.
Не боевой, а обычный хозяйственный, с облупленной ручкой. Берик даже не успел вскрикнуть. Его тело обмякло и повалилось набок, обдав Артура тёплой кровью.
— Не дайте уйти этому порочному выродку! — взревел кто-то из толпы.
Артур вскинул голову. К нему шёл лысый, плечистый мужчина с перекошенным от ненависти лицом. За ним двигались ещё двое. В их глазах не было страха или сомнения. Только твёрдое решение убить.
Он застыл. Мозг на секунду отказался работать.
— Ну нахрен.
Артур рванул с места и побежал вслепую, просто туда, куда несли ноги.
Земля прыгала под ступнями. Пыль забивалась в рот. Горло пересохло так, будто он глотал песок.
Кто-то крикнул его имя:
— Кайр!
В этом имени не было ничего родного. Только приговор.
Он мчался сквозь дворы, петляя между курятниками, заборами и телами, в которых торчали вилы. Один раз оступился и едва не упал.
И только тогда понял: он не хромает.
Нога, та самая, убитая после травмы, двигалась свободно. Без боли. Без стянутости.
Ни следа той старой, тянущей, проклятой муки.
Мысль вспыхнула и погасла. Сейчас было не до неё.
Позади топот становился всё ближе.
Чья-то рука ухватила его за рубаху, но он дёрнулся, вывернулся, ударился плечом о изгородь, оттолкнулся и снова бросился вперёд.
Ноги ныли. Голова пульсировала от боли и ужаса. Он не понимал, почему они гонятся. Не понимал, почему именно за ним.
— Держите его! — заорал кто-то.
Артур метнулся в узкий проход между двумя хижинами и буквально вжался в тень. Он проскользнул туда, как зверёк, загнанный в угол.
Шаги за спиной были уже рядом. Лысый почти схватил его, когда из толпы вылетела чья-то фигура. Раздался глухой удар. Потом ещё один. Кто-то ухватил преследователя за плечо и дёрнул назад.
Посыпались крики. Ругательства. Тяжёлое тело грохнулось на землю.
Артур не стал смотреть. Он просто побежал дальше.
Кто ему помог — крестьяне, такие же перепуганные люди или просто слепая злость толпы — он так и не понял.
И это уже не имело никакого значения.
Артур вылетел из закоулка, пересёк двор и, задыхаясь, рухнул в груду сена. Он прижался спиной к стене, вжал голову в плечи и на мгновение зажмурился.
Грудь вздымалась так, словно готова была разорваться. Рёбра горели.
— Что за херня… Что, чёрт возьми, происходит?
Губы пересохли, руки дрожали. Тишина была обманчивой: где-то за домом по-прежнему кричали и ругались, но здесь звуки звучали глухо, будто хаос остался за углом и не решался подойти ближе.
Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь нащупать знакомые черты. Напрасно. Всё казалось чужим.
Рядом стояло ведро. Он подполз ближе, ухватился за край и заглянул в мутную воду. В отражении дрожали чёрные волосы средней длины, юное, почти миловидное лицо и тёмные глаза. И вся голова, залитая кровью.
— Что за… — сорвалось у него.
Он резко провёл ладонью по лицу, будто проверяя, не шутка ли это, не галлюцинация. Кожа была гладкой и молодой. Ни щетины, ни морщин. Ничего знакомого.
— Нет… это не я, — хрипло прошептал он.
Сердце колотилось, как после тяжёлого боя на ринге. Он отшатнулся, потом снова посмотрел в воду. Отражение не исчезло.
Артур зачерпнул ладонью воды и плеснул в лицо. Потом ещё раз. Кровь смывалась плохо, словно въелась в кожу. Он выругался сквозь зубы и просто опустил голову в ведро.
Холод ударил в виски. На мгновение стало легче.
Он откинулся назад, тяжело сел и выдохнул. Капли стекали с подбородка, сбегали по шее и впитывались в чужую одежду.
И только теперь он по-настоящему заметил, во что был одет.
Тёмно-серая рубаха из плотной ткани была добротно сшита и украшена вышитыми петлями на груди. Штаны из грубого полотна заправлены в простые, но крепкие кожаные сапоги. Всё сидело немного свободно, зато выглядело чистым и ухоженным. На поясе висел ремень с простой пряжкой и небольшой мешочек на завязках.
Одежда была деревенской, но не бедной. Такой мог носить сын старосты: не барин, но и не чернь.
Он провёл ладонью по ткани и снова почувствовал, насколько всё это чужое.
Тело не принадлежало ему. Руки не принадлежали. Даже собственное дыхание казалось незнакомым.
И тогда в голове возникла первая ясная мысль:
«Я умер. Это последнее, что помню. Умер в подворотне, с сигаретой во рту».
Он поднял глаза к небу. Оно обжигало синевой и светом, плотным и тяжёлым, как раскалённый металл. Слишком яркое. Слишком реальное.
«Ад?..»
Если это и было наказанием, то оно выглядело не так, как он представлял. Никаких огненных бездн. Никакого небесного суда.
Только чужая кровь под руками.
Жар, от которого кружилась голова.
Пыль, забивающаяся под ногти.
И как будто в насмешку над его ожиданиями неподалёку раздался хриплый, самодовольный карк.
— Ко-ко-ко!
Артур вздрогнул и повернул голову.
Петух.
Огромный, с блестящими алыми перьями и жёлтыми глазами-бусинами. Он стоял шагах в трёх и смотрел прямо на него. Взгляд был осуждающим, почти человеческим. Будто это Артур здесь лишний, а настоящий хозяин здешнего ада — именно он.
Они уставились друг на друга.
— Даже не начинай, чёртова птица. Я не в настроении, — пробормотал Артур.
Петух медленно расправил крылья. Спокойно. Уверенно. Как полководец перед атакой.
А потом прыгнул. Клюв метнулся к лицу. Когти царапнули воздух. Артур сработал на чистом инстинкте: рванулся вперёд, перехватил птицу за шею и без колебаний окунул в ведро.
Вода вспенилась. Петух забился, брызгая лапами и захлёбываясь. Через секунду Артур разжал пальцы. Мокрый и униженный, петух вылетел прочь, возмущённо клекоча и оставляя перья возле ведра.
Артур привалился к стене, перевёл дыхание и позволил себе кривую усмешку.
«Нет. Это точно не ад. Даже в аду ко мне относились бы с большим уважением».
Он ещё некоторое время смотрел вслед петуху.
«Значит, я действительно… переродился?»
Мысль звучала безумием. Но запах сена, липкая кровь на коже и перья под рукой были слишком осязаемыми. Слишком реальными, чтобы всё это оказалось сном или пьяным бредом.
«Ладно. Похоже, реинкарнация всё-таки существует».
Он прикрыл глаза и на миг замер, ощущая, как тень от дома медленно ложится на лицо.
«Остался один вопрос… куда меня, блядь, занесло?»
Ответ не заставил себя ждать. В голове поднялась волна чужих воспоминаний.