Глава 3 — Без названия

Глава три

Ванесса

Мы продолжали путь по окраине леса. Я шла спокойно, время от времени поглаживая Тетьер, чтобы убедиться, что она не попытается соскочить. В отличие от Грейси, которая все время фотографировала растения Тёмного леса, удивлявшие её своей чуждой, неземной красотой. В отличии от других людей, в ее руках камера выглядела привычно и вовсе не грозно, не казалось такой уж и страшной. Быть честной, мне даже стало любопытно.

— Дай‑ка, — сказала я и протянула руку. Девушка безвопросов передала аппарат и, выпрямившись во весьрост, я щёлкнула по заросли, куда Грейси не могладотянуться из‑за низкого роста. В отличии от меня, которая была довольно высокой и крупной, даже для своего рода.

Осмотрев снимок с небольшой улыбкой, я сразу же вернула камеру девушке, все ещё чуть улыбаясь себе под нос.

— Ваннеса, смотри, там Тетьер… — прошептала она вдруг. А я почти сразу обернулась: дракоша, видимо, опять пыталась улизнуть. Мощный порыв лисицы ветра — и её носик норовил учуять знакомый запах.

Я среагировала мгновенно: мягко, но настойчиво. Выпустила из ладони безопасную фиолетовую ауру, стараясь не ранить, а только остановить и успокоить. Тетьер замерла, и я тут же положила руку ей на морду, чувствуя учащённое дыхание под ладонью.

— Так и тянет к своему любимцу? — улыбнулась я, но улыбка сорвалась, когда из кустов послышался лёгкий шорох.

— Похоже, и правда любимый, — пробормотала Грейси. А я приблизилась осторожнее: из‑засветящихся синим листьев люменесцентных кустов, проступала фигура животного. Белая чешуя блестелав полумраке, что являлось признаком либо могучегосамца, либо очень нежного по своей природе. Но знаяТетьер, скорее всего он преобладал сразу два качества.

Я прошла за кусты, но аккуратно отодвигая синею листву, дабы не поранить ни себя, ни самца, я замерла в шоке.

— Лет’ер? — вырвалось из моих уст. Навстречу сжавшемуся в уголку дракону подрагивали усы, он выглядел маленьким и растерянным. Его хозяином был Ильдар! Как он мог оставлять Лет’ера тут без присмотра? Разве ему не всё равно на собственное животное?

Тетьер, сразу же почувствовала мой гнев, думая, что это из-за нее, она сразу же побежала ко мне, тут же обняла носом Лет’ера — нежно, как будто защищая. Именно тогда сомнений не осталось: она носила плод от него. Как я могла не заметить раньше? Какая же я была глупа.

Грейси тихо осмотрела Лет’ера, затем взглянула на меня с любопытством.

— Это случайно не тот дракон светловолосого стража, который стоял у входа? — спросила она.

— Да, он самый, — выдавила я, сдерживая раздражение. Голос предал беспокойство и какое-то горькое разочарование. Лет’ер был хорошим самцом — храбрым, ловким и удивительно мягким. Он идеально подходил Тетьер. Но кто его хозяин — Ильдар — это просто… бестолочь.

— Вставайте, семейка, — сказала я с лёгкой иронией, — пойду, отвезу вас к папочке.

Фраза заставила драконов переглянуться. Тетьер в ответ завернулась вокруг моих ног, ласкаясь, как будто благодарила за покровительство, а Лет’ер шел позади, опустив голову. Его глаза, ярко‑голубые, каклетнее небо, были полны тревоги и, может быть, стыда — чувств, которые я не могла сразу понять.

Мы медленно двинулись к храму. Грейси решила идти домой: ей хотелось просмотреть снимки. Я кивнула и направилась внутрь. Но у дверей не нашла Ильдара, и сердце сжалось — мальчишка мог быть где угодно. Я стала бродить по комнатам, приглядываясь к дверям и прислушиваясь. Дверь в одну из комнат была приоткрыта, и я уловила чей‑то глубокий мужскойголос. Я замерла у косяка и прислушалась.

— Эти технологии… это нечто. Я счастлив, что нам удалось такое совершить. Наша земля получит шанс на развитие, — звучало гордо, но в голосе были нотки расчёта. — Возможно, не только на этой земле.

Я узнала голос Ильнама. Внезапная, тлеющая злость разлилась во мне: слова казались осквернением всего, что для меня дорого.

Технологии? На нашей земле? Это не обещание, а угроза — трагедия, способная разорвать тонкие духовные нити, которые связывают нас с лесом и предками.

Я не могла молчать. Сердце колотилось, пальцы сжались в кулак — но сначала нужно было понять: о чём они говорят на самом деле и что готовит Ильнам. Я задержалась на пороге, слушая дальше, потому что иногда один звук назад, услышанный вовремя, спасает слишком многое.

— не думаю, что народу это понравится…

Внезапно раздался голос Ильдара — как всегда, он совпал с моими мыслями, и с плеч слезла тяжесть отчаяния, словно кто-то смыл с меня клей грязи.

— мне не важно их м…

Я уже хотела было уйти, как в дверь послышалось пронзительное скуление и скребущий звук. Через секунду створки распахнулись, и в дверном проёме стояли удивлённые Ильнам и Ильдар. Я пыталась вернуть себе прежнюю уверенность в голосе.

— Я гуляла по окраине леса и нашла это недоразумение, — сказала я, стараясь звучать спокойно, и быстрым движением схватила Лет’ера за загривок, подтолкнув его в комнату.

— Я понимаю, что тебе, может, и нет дела до своего дракона, — продолжила я, — но он бродил по лесу, пропитанному тёмной магией. Если бы на него напали демьеры… этой магией могли заразиться и ты. И тогда повторилось бы то, что сто лет назад случилось с нашим народом.

Правды там было ровно столько, чтобы удержать внимание и не превратиться в посмешище перед Ильнамом; полная правда и не требовалась.

— Извините, госпожа, — тихо ответил Ильдар, затем перевёл грозный взгляд на собственного дракона: Лет’ер отпрянул в угол, глаза его были полны печали, он прижался к стене и чуть поскуливал. Тетьермедленно пыталась подойти к нему, но я оттолкнула её ногой — не хотелось привлекать лишнего внимания к прикосновению между их душами.

— Ну, я, вроде, всё сказал, — провозгласил мой супруг, небрежно поправляя рыжие локоны, и покинул комнату. Я знала: его уход — знак того, что после утреннего инцидента он не желает находиться со мной в одном помещении. Мне это шло на руку; я хотела разобраться в этих влюблённых без посторонних глаз. Быстро затолкала Тетьер в камеру Ильдара и закрыла дверь.

— Что-то случилось? — проговорил блондин, оглядывая меня. — Выглядишь встревоженной.

— Да ничего, — ответила я привычно ровным голосом. — Просто кто‑то не смотрит за своимдраконом, а тот ходит, куда попало.

Он нахмурился, явно не улавливая намёков.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и в его голосе появилось недоумение.

Я глубоко вдохнула и сказала прямо:

— Моя Тетьер носит малыша от твоего Лет’ера.

Комната будто замерла. Ильдар застыл, взгляд его метался между нахмуренным мной и обиженным Лет’ером, который терся о ногу Тетьер, пытаясь согреть её своим теплом. Тетьер пыталась прижаться всем телом, искать близости — и это было видно невооружённым глазом.

— Так не принято: драконы чувствуют родственную душу в партнёре хозяина, — произнесла я, указывая на Ильнама. — А ты… ты мне противен.

Слова сорвались с губ резче, чем я рассчитывала. Но тут Тетьер вдруг ударила меня лапой по ноге — её тонкая жесткость, выражение обиды. Она всегда поступала так, когда чувствовала ложь; этот удар был честным и без лишней злости.

Ильдар ухмыльнулся, на его лице вспыхнула едкая улыбка:

— Видимо, значит, не так уж ты и противен, — тихо сказал он.

Я прошипела сквозь зубы: — Ненавижу.

Он обхватил мою руку и отодвинул её от своей груди, словно отталкивая не только прикосновение, но и нелепую сцену, которая разворачивалась между нами. Затем он резко упрекнул:

— Ты в ссоре с Ильнамом, но при этом полностью его игнорируешь, а бежишь разбираться с моим тотемным животным, спрашивая у меня, почему твоя Тетьер выбрала именно его и почувствовала любовь к его хозяину. Ты действительно спрашиваешь меня об этом?

После этих слов я покраснела — не столько от стыда, сколько от злости, которую уже не могла спрятать. Желание ответить растаяло; я молча вырвалась из комнаты и с шумом захлопнула дверь, оставив за ней драконов и Ильдара наедине.

Тень тревоги легла на меня, ладони сжались в кулаки. Через мгновение Тетьер выбежала вслед, услышав мой шум, и, увидев моё мрачное лицо, снова прижалась к моей ноге. Она, по‑видимому, решила, что всё это из‑за неё, и тихо причмокивала, требуяутешения.

— Пойдём в покои, — прошептала я, хотя сама понимала, что ей, как и прежде, нельзя волноваться: Тетьер — дракон бармена, и беременность для неё тяжелее, чем для многих других самок. Мне повезло, что она спокойная и терпеливая.

В комнате я села на кровать и, как могла, нежно погладила её по голове.

Вновь осмотревшись, я отметила отсутствие Ильнама— его место снова пустовало. Сердце сжалось, но я нестала искать его сейчас; вместо этого попыталасьзагладить беспокойство дракона.

Тетьер вздыхала и слегка нервно поскуливала, в то время как я поглаживала её по спине, шепча тёплые слова:

— Не переживай, я рядом.

Месяц. Целый месяц прошел с тех пор, как эти чужаки рухнули с неба, оставив после себя лишь обугленные поля и вопросы. За это время наш мир изменился. Не так, как я ожидала, но изменился.

Ильнам, казалось, полностью погрузился в их "технологии". Мое сердце каждый вечер сжималось от тоски, глядя, как он, мой супруг, пропадает среди них, окруженный их восхищением. Было больно видеть, как его аура, некогда такая яркая и сильная, теперь мерцает вперемешку с холодным светом их устройств, становясь... иной. И он совершенно не считал это проблемой.

Но были и неожиданные моменты. Грейси... Эта земная женщина, биолог, как она себя называла, стала для меня почти родной. Она не только поняла Тетьер, но и с удивительной чуткостью влилась в наш мир. Теперь она была своей среди богов, дамой при дворце, чьи острые наблюдения и порой нежелательные новости помогали нам предотвращать вред, который другие "чужаки" могли нанести нашей земле. Она была моими глазами и ушами там, где я сама не хотела ступать.

Остальные же... большинство из них так и оставались для меня чужими. Они бродили по нашим священным лесам, по нашим полям, как непрошеные гости, как паразиты, потребляющие и не понимающие. Меня удивляло, что вреда от них было меньше, чем я предвидела. Эта странная "стабильность" успокаивала, но не усыпляла мою бдительность.

Они рассказывали нам о своих традициях. О "женитьбе" – понятии, столь чуждом для нас. Мы, боги, не устраивали пышных торжеств, не приглашали толпы, не обменивались "кольцами". Наша связь была глубже, тоньше… Она была в ауре в нашей ауре, в переплетении энергий, которую люди, по их словам, могли видеть. В мире богов все понимали, кто чьи супруги, по сиянию, по пульсации света, смешивающегося с аурой партнера. Как когда-то между нами с Ильнамом, когда наши сияния гармонично сплетались, образуя сияние фиолетового и золотого света.

Сначала они боялись нашей магии, нашей ауры. Считали её признаком агрессии, пугались, когда видели свет, струящийся вокруг нас. Но со временем, кажется, до них дошло истинное значение этой силы и её связь с нами. Хотя до конца, я думаю, им не понять. Для них наш мир, наша природа, наши животные – всё было "странным и неизведанным". Они пытались изучать, классифицировать, но не чувствовать. Они видели лишь оболочку, не душу. И это было больно. Больно видеть, как они называют странным то, что является самой жизнью, самой истиной. А паразитами... паразитами для меня по-прежнему оставались они, со своими бездушными железяками и жаждой познания без понимания.

Я заметила, что даже их оттенок не сочетается с нашей природой. Их кожа, их волосы, даже их глаза – всё казалось чужим, будто выцветшим или, наоборот, слишком резким для наших мягких, сияющих красот. Ни один оттенок не сливался с голубым сиянием наших лесов и нежно фиолетовым цветом рек. Они были пятном, диссонансом в гармонии мира, словно сама природа отторгала их визуально, не принимала в свою палитру. Может, это отсутствие ауры делало их такими... плоскими? Безжизненными, с точки зрения нашего живого мира.

Оттенок и разница в росте, были не единичными различиями. Их тела были... массивнее. Даже самые изящные из их женщин казались грубыми и пассивными, по сравнению с грацией наших богинь. Мужчины же и вовсе производили впечатление неповоротливых глыб, лишенных той незримой легкости, что приходит с магической силой. Мы, боги, высоки. Ну, не считая Ильнама, но его сила течет сквозь него, а не проявляется в такой тяжеловесной плоти. Это сила духа, а не мышц. Они были созданы для иной борьбы, для мира, где нет магии, где каждый дюйм добывается физическим трудом и упорством. Мир, где грубая сила ценится больше, чем изящество магии.

И всё же они не ощущали дискомфорта здесь. В нашей атмосфере, под нашей гравитацией, они жили, дышали, работали. И это раздражало. Раздражало, потому что это делало их еще более устойчивыми, еще более... вездесущими. Мой мир, мой дом, моё священное убежище – всё это, казалось, неумолимо сокращалось под их натиском.

***

Настало время свадьбы. Ильнам все же пошел навстречу людским традициям и решил устроить пышное празднование, которое, по его словам, должно было официально скрепить наши души и объединить наши народы. По моему мнению, это было совершенно необязательно, ведь наша связь, как богов, существовала вне таких формальностей, но я согласилась ради супруга.

На торжество собралось множество людей и богов. Некоторые из беженцев, стремясь, как мне казалось, польстить нам, сшили для нас новые наряды. Они были белыми, с пышным мехом, покрывавшим плечи от и до. Зеленое чешуйчатое полотно, символизирующее природу, было прикрыто так называемым темным ремнем. Огромные, длинные сапоги, скрытые под красным плащом, делали передвижение почти невозможным. И вишенкой на этом странном торте была она... корона.

Они не учли одной вещи: мы не были королями. Мы были богами, такими же, как и все остальные, просто обладающими более высокой магией. Я никогда не желала славы или безграничной власти. Наша духовность заключалась в том, что каждый равен перед Матушкой Природой, а высшие боги – не диктаторы, не правители, командующие другими в своих корыстных целях. Мы такие же хранители мира, как и прочие, просто с более могущественной силой. Возможно, они приняли храм за королевский дворец, но это была лишь древняя традиция: боги с высшей аурой живут в храме в середине острова богов. Наверное, это звучит самонадеянно, но для нас, богов, это было нормой.

Вдруг послышался голос ведущего, начавшего торжественную речь. Я совсем погрузилась в свои мысли и едва не забыла о том, что происходит вокруг. Мой взгляд переместился на лицо Ильнама, которое светилось, озаренное хитрой улыбкой. А потом я посмотрела на толпу. Они радовались. Ауры богов сияли, а люди просто улыбались и махали руками. Моя тревога, казалось, почти ушла, но вдруг взгляд упал на Ильдара в середине толпы. Я видела, как наши драконы трутся возле него, и мне стало неловко, из-за чего я поспешно отвела взгляд обратно к супругу.

— Ванесса Нейвад, согласны ли вы выйти замуж за Ильнама Эверхата? – прозвучал голос ведущего.

— Да, я согласна, — ответила я.

— И я тоже, давайте быстрее, – не успев ведущий спросить Ильнама, как уже прозвучал его ответ. Казалось, он хотел поскорее закончить эту церемонию и начать праздновать, на что я лишь скрыла легкую улыбку ладонью.

— Объявляю вас мужем и женой!

Все начали хлопать и радоваться, а Ильнам аккуратно приложил ладонь к моей щеке, и наши губы слились в мягком поцелуе под яркие аплодисменты и восторженные крики.

Торжество прошло прекрасно, даже слишком. Эта свадьба принесла мне искренние эмоции и радость, хотя я этого совсем не ожидала… Нас с Ильнамоммного фотографировали в разных позах и с забавными гримасами. И этот фотоаппарат, который еще недавно казался мне страшной бездушной штуковиной, теперь уже не вызывал такого отторжения. Похоже, мои догадки были ложными, и все было не так плохо, как я представляла.

— Эй, Ванесса, улыбнись! – сказала Грейси, и я натянула на лицо широкую улыбку. Она быстро сделала щелчок, запечатлев момент. После чего я забрала у нее фотоаппарат, чтобы сохранить его на память.

Во время праздника я обнималась и целовалась с нашими дамами, даже с теми, кто не были для меня особо близки. Настроение было настолько хорошим, что тревога полностью покинула мое тело, и я могла лишь радоваться. Ильнам весело общался среди земных дам и богов, и я совершенно не чувствовала ни беспокойства, ни страха.

Празднование еще продолжалось, но, устав, я решила подняться в свои покои в храме и еще раз пересмотреть фотографии.

Усевшись на кровать, я кое-как разобралась, как включить этот фотоаппарат, и начала листать снимки. Мое лицо сияло улыбкой до тех пор, пока я не долистала до одной фотографии. Дойдя, как мне казалось, до конца, что-то заставило меня нажать кнопку еще раз, и, кажется, я увидела то, чего видеть не должна была…

Это была фотография одного из наших лесных животных. Его тело было изуродовано и полностью разорвано. Под фото была подпись: "Самое важное". Мои руки затряслись, и я стала лихорадочно листать дальше. Там были снимки наших тайных мест, мертвых животных и растений. Места, которые были священными, неприкосновенными. Откуда у них эти фотографии? И зачем эти ужасы?

Я лихорадочно стала вспоминать, чей это фотоаппарат, и внезапно осознала…

Грейси? Но… это невозможно. Просто нет. Мой разум отказывался принимать это. Может быть, люди просто забыли, что фотографировали сюда что-то, и решили воспользоваться чужим аппаратом так, либо…. Либо Грейси, моя "родная", "своя среди богов" Грейси, была не тем, кем казалась. Но, это было маловероятным. Скорее всего, она специально сделал так, чтобы этот фотоаппарат оказался именно в моих руках.

Внезапный стук в дверь разбил тишину моих покоев. Почти в панике я отшвырнула камеру на кровать, осознавая, что мгновение назад этот прибор стал источником жуткой правды. В проеме показался Ильдар. Его взгляд, обычно внимательный и сдержанный, сегодня выдавал явное беспокойство. Он не стал медлить на пороге и сразу шагнул внутрь, словно нутром чуял: здесь что-то не так.

— Почему ты ушла? — спросил он. Его взор скользнул по моему свадебному одеянию и на мгновение задержался на талии. — Тебе очень идет.

Я лишь неловко кивнула, так и не найдя слов для ответа. Эта неловкость рождалась не только из-за его похвалы — мне в принципе было странно находиться с ним в одной комнате после всего случившегося, и я сама не до конца понимала природу этого чувства.

— Решила передохнуть, посмотреть фотографии со свадьбы, — ответила я, вновь опускаясь на кровать.

Должно быть, лицо моё сейчас было бледным и затравленным. Я металась в сомнениях: стоит ли делиться с Ильдаром увиденным? С одной стороны, он военный при дворе и обязан знать о подобных вещах. С другой — он был одним из немногих, кому я всё еще могла доверять.

Заметив моё состояние, Ильдар подсел рядом. Признаться, меня всегда раздражало, что стоит мне куда-то уйти, как он появляется спустя пару минут, точно контролируя каждый мой шаг. Но сегодня его присутствие стало единственным утешением.

— Что-то случилось? — негромко спросил он.

— Ильдар… это… — я осеклась и отвернулась, не в силах подобрать слова.

— Говори, — его голос, обычно мощный и властный, сейчас звучал с мягким призывом и пониманием.

Не выдержав, я всё же протянула ему камеру:

— Посмотри сам.

Я закрыла лицо ладонями, уткнувшись локтями в обнаженные колени. Я чувствовала, как к глазам подступают слезы, грозя вот-вот пролиться. В таком положении я провела около минуты, слыша лишь сухие щелчки устройства и нервные, отрывистые вздохи Ильдара. Каждый звук лишь усиливал моё внутреннее смятение.

— Боги… — выдохнул он наконец, и в его голосе смешались шок и гнев. — Я и не замечал, что они… Какая мерзость. Ильнам уже знает?

— Н-нет… — прошептала я, подавляя всхлип.

Руки мои задрожали, и Ильдар с нежностью притянул меня к себе, заключая в мощные объятия. Его тепло дарило уют, но не могло заглушить тревогу.

— Ванесса, ты верховная богиня. Мы обязательно справимся с этими недочеловеками-паразитами. Нужно немедленно рассказать Ильнаму и…

— Нет! — яростно выкрикнула я, резко отпрянув. В моих глазах полыхнул то ли страх, то ли безумный гнев. — Ни слова Ильнаму! Чтобы я больше ничего подобного не слышала из твоих уст! Ты меня понял?

Ильдар лишь ошеломленно кивнул. Его голубые глаза расширились от удивления, но он замолчал, ожидая объяснений.

— Я сама решу, что делать, и только потом расскажу ему обо всём, — произнесла я, тяжело вздыхая и пытаясь унять дрожь в руках. Мой голос еще подрагивал, но в нем уже проступала прежняя твердость. — Он сейчас слишком поглощен ими, их «развитием». Я боюсь, что его суждение затуманено, и он просто не увидит опасности. Он не поймет.

— Ты уверена? — Ильдар явно не разделял моего решения. — Может, лучше, чтобы он узнал сейчас? Вместе вы бы решили всё быстрее, пока люди не успели натворить еще больше бед.

— Нет, — отрезала я, встретив его взгляд. — Это моя ответственность. Моя и только моя. Я должна выяснить, что стоит за этими снимками, кто их сделал и какие еще тайны они скрывают, прежде чем выносить это на всеобщий суд. И уж тем более прежде, чем Ильнам, ослепленный своим восхищением, наделает ошибок под их влиянием.

— Он просто слишком ими очарован, — настаивал Ильдар. — но если ты укажешь ему на проблему, он поймет, что эти люди — враги.

— Нет! — я сорвалась на крик. — Если ты действительно хочешь мне помочь, то проваливай и вспоминай свое мнение по ту сторону двери!

Услышав мой резкий возглас, Ильдар лишь недовольно поджал губы и направился к двери, оставив меня в комнате одну.