Глава 1 — Без названия

Я расслабленно лежала на шелковых подушках в своих покоях, окутанная мягким светом, проникающим сквозь витражные окна. Рядом со мной покоился верховный бог Ильнам, который к тому же еще и являлся моим супругом, и казалось, что весь мир замер в ожидании. Наши покои были наполнены роскошью: переливающиеся драпировки, мраморные колонны и мягкие подушки, на которых было так приятно отдохнуть после долгих дней, полных забот о мирах.

Но эта благодать была обманчива. Моя духовная сестра, дракон по имени Тетьер, обычно дремавшая у моих ног, теперь не находила себе места на мягкомковре. Ее темная чешуя блестела от лучей солнца, а глаза, обычно холодные и покорные, метались по комнате, будто бы что-то прижимало ее в угол и она не могла этому сопротивляться. Тетьем тихо скулила, нервно постукивая хвостом о холодный полированный пол. Я знала — её поведение не было случайно: каждый раз, когда на горизонте возникала угроза, Тетьер начинала отчаянно скулить, словно предчувствуя беду.

— Ты что-то чувствуешь, милая? — спросила яшепотом, дабы не напугать дракона, нежно поглаживая ее упругую спину. Тетьем подняла голову, и в ее зрачках полыхнул багровый отсвет. Она глухо заскулила, прижимаясь мордочкой к моим бедрам.

— Что происходит? — вдруг спросил Ильнам, который казалось, еще даже не успел очухаться от то сна. Несмотря на это, его голос, как всегда, издавал мужскую силу и уверенность, но в нем звучала нотка беспокойства. Услышав вопрос от своего супруга, я не стала отвечать сразу, а лишь прикрыла глаза, прислушавшись к шепоту ветра, который словно нес в себе предвестие зла.

— Я не знаю, но Тетьем что-то чувствует и мне кажется… — произнесла я, мой голос дрожал от мысли о том, что могло нас ожидать. Но не успев я договорить, как вдруг вдалеке раздался глухой треск, словно ответ на вопрос Ильнама. Небо, еще минуту назад чистое и дарящее надежду, в миг потемнело, создавая мрачные силуэты. Обычно светлый вид, полный тепла, стал зловещим и безобразно грязным. Слыша звуки воплей и неизведанный шум, дракон прижался ко мне ещё сильнее.

— Тише, малышка, — говорила я, аккуратно поглаживая голову Тетьем, глядя в темно-огненное небо. — Всё будет хорошо...— обещала я, хотя и самане особо в это верила.

Вдруг, в наши с Ильнамом покои, вбежал один из слуг при дворце. На его лице был написан ужас, а глаза издавали нотку тревоги. Тогда я и поняла, что не все так гладко, как казалось на первый взгляд.

—госпожа! Господин! — вопил слуга, едва ли не срываясь на крик. В его голосе была слышнаотдышка.

Что могло означать только одно: Хейвад бежал к нам с далек с важной вестью.

— что такое? Говори! — нервно поторопил Ильнам. На его лице отчетливо читался страх, поэтому мой супруг и вел себя достаточно грубовата. Видя такую реакцию, я осторожно взяла его за руку, надеясь, что это поможет хоть как-то успокоиться.

—Что-то неизвестное движется на нашу землю, граждани в страхе повылазили из домом и…

— Что конкретно происходит, я не понимаю твоей речи,— перебил его Ильнам, на что слуга осекся и тяжело вздохнул

—Вы сами должны это лицезреть.

На такой ответ от Хейвада, мы с Ильнамом лишь переглянулись, решая, что делать дальше. Но не дождавшись ответа от супруга, я резко выдернула руку из его ладони, словно пламя обожгло ее. Вместе с Тетьер, которая при угрозе, всегда бежала вслед за мной, я стремительно покинула Божий храм. Волнение, которое, казалось, наполняло мою душу, отражалось на лице. Я чуть ли не спотыкалось о белое одеяние, которое из-за своей длинны, постоянно мешалось под ногами. Выбежав на улицу, я смогла увидеть во всей красе, как небо горело ярко красным огнем, словно кто-то разжег зловещие пламя. Это зрелище завораживало своим контрастом, но в тоже время внушала адский страх.

Ранее, с чисто-голубого небо начал сыпаться пепел. Боги, от отчаяния по выбегали из собственных домов. Можно было услышать детский плач, такой невинный и такой болезненный. Сердце кровью обливалось, когда видела глаза своих богов, полные мольбы и отчаяния.

Не успела я толком оглядеться, как Ильнам вылетел из дворца, едва не сбивая слуг с ног. Он замер лишь в паре шагов от меня.

— Ванесса! — в его голосе проскочила резкость. — Ты куда? Мы еще не обсудили план, ты хоть понимаешь, насколько это может быть опасно и…

Договорить ему не дал оглушительный скрежет, после которого потянуло едким дымом. Мы оцепенели. С неба, пробивая облака, валилось нечто огромное, неестественных размеров. От страха женщины и дети в толпе прижались к своим мужчинам, и я не стала исключением, невольно сделав шаг к Ильнаму.

У этой штуки не было крыльев, она не летела — она падала, в щепки разнося наш магический купол. От дикой скорости воздух вокруг вибрировал так, что закладывало уши, а всё живое внизу превращалось в выжженное месиво.

Мы с Ильнамом, не теряя ни секунды, бросились отгонять подданных от полей. Мне было до безумия страшно, но я заставляла себя держать лицо перед народом, дабы не дать повода ещё большей панике.

Эта громадина рухнула на наши земли с тяжким гулом, а природа под ней буквально кричала.

Вековые дубы ломались с сухим треском, их многотонные стволы вжимались в грязь, и от них оставались лишь щепки. Наша природа погибала на глазах, а мы никак не могли этому противостоять.

Боги смотрели на это уродливое грязное месиво, которое еще вчера было священным полем, и плакали, пряча лица на плечах своих мужчин. Гул затих. Несколько самых любопытных, которым, казалось, жизнь и вовсе не дорога, — подались вперед, но Ильнам быстро их отогнал и сам вышел вперед. Я последовала за ним. В конце концов, кому, если не нам, защищать этот мир?

Вдруг огромная стена этого «нечто» дрогнула и стала опускаться вниз. Воздух вокруг прохода задрожал от жара. И тогда мы увидели их. Живые существа, чем-то похожие на нас, но гораздо меньше, которые, казалось, были напуганы не меньше, чем мы.

Мужчины, стоявшие у выхода, стали поднимать руки вверх, показывая пустые ладони, что означало: пришли они сюда не для войны. За их спинами в глубине стальной сферы теснились женщины и дети. Младшие истерили и захлебывались плачем, а матери зажимали им рты, боясь, что любой лишний звук разгневает нас.

— Мы — земляне! Мы пришли с миром! — выкрикнул один из мужчин, демонстративно показывая руки. Его акцент был настолько ужасен, что слова едва можно было разобрать.

— Нам нужна помощь! Пожалуйста! — отчаянно закричала одна из женщин с ребенком, вырвавшись из толпы, и рухнула перед нами на колени, бормоча молитвы. Не успели мы с Ильнамом и слова сказать, как вслед за ней на колени повалились и остальные, моля о пощаде.

— Стойте, — Ильнам вскинул руку, призывая к тишине. Все взгляды тут же приковались к нему. — Сначала будьте любезны объяснить: кто вы такие и зачем осквернили наши земли?

Мой супруг умел действовать благоразумно даже в самых стрессовых ситуациях, и эта не была исключением.

— Мы люди, — снова заговорил тот мужчина. Из судна начали выходить остальные, из-за чего и образовалась давка. Они шептались, топтались на месте, пачкая обувь в останках наших деревьев. — Нашей земле грозит гибель. Мы пришли к вам с просьбой о помощи. Прошу, дайте клочок земли и еды нашим женщинам и детям. Нас всего несколько сотен, мы не доставим проблем.

На всю эту ситуацию мой народ глядел с презрением и сильным недоверием, в точности как и я. В руках боги сжимали всё, что подвернулось под руку: грабли, тяжелые палки, лопаты. Одно неверное движение — и они готовы растерзать этих наглецов, посмевших уничтожить наше поле и разорвать нашу священную связь с природой.

( Для богов природа — это не просто растения. Это одна из важных частей их культуру, с которой они тесно связаны)

Глядя на этих наглых мужчин, я всё же почувствовала укол жалости к их женам и детям, которые смотрели на меня с надеждой. Но гнев внутри меня и недоверие, был сильнее. Я подошла к одному из пришельцев и крепко обхватила его запястье.

— У них даже нет ауры! — воскликнула я, вскидывая его руку вверх,на все общие обозрение . — Вы же здесь будет беспомощными, как маленькие котята!

Говорила я, чуть ли не шипя, как вдруг Ильнамсхватил меня за плечи и медленно отошли от толпы людей.

— давай, лучше я,— произнёс мой супруг с хитрой улыбкой и сам вошел в толпу земных дам.

Он элегантно поправил полотно на своем теле. Из-за лучей солнца, падающего на бога, его ткань просвечивалась и Ильнам казался совершенно голым. Это привлекло взгляды окружающих дам, и в моей груди поднялась тревога и ревность, но я не стала сильно заострять на этом внимания. Но вдруг, мой супруг слегла потянул пальцами и полотно, и его мужественная грудь полностью оголилась, открывая вид на впечатляющую физическую форму, достойную даже для высшего бога.

— Думаю, мы сможем найти для вас укромное местечко, — произнес Ильнам своим мощным голосом, аккуратно обхватив руку одной из девушек в толпе и поцеловав ее в тыльную сторону ладони. Ее щеки покрылись алым цветом от смущения, а мои — от возмущения.

— Мы с моей супругой Ванессой, верховной богиней, всё решим, — пообещал Ильнам, поднося ладонь к груди, а вздохнула с облегчением после его слов о «супруге». Но внутри меня все равно разгорелись ревность и страх. Скорее всего, я просто накручиваю себя. Все же, сейчас стоит думать не об этом, а о тех людях и о том, которые упали ни с чего не возьми мне на голову. Вся эта ситуация злила меня до жути, а Ильнам... Казалось, бал совсем не против приютить их на наших землях, в отличие от меня. Я ощущала тревогу, а мои нервы полыхали, все это казалось каким-то безумием. Тетьер тихо скулила, обвивая мои голые ягодицы своим хвостом.

— Я не уверена в том, что…

— Чувствуйте себя, как дома! — громко произнес Ильнам, подняв обе руки вверх, как бы объявляя объединение людей и богов под счастливые вопли. Люди радовались, а мои слова так и остались неуслышанными. Всё это вызывало у меня недовольство. Я чувствовала некий подвох, но не могла объяснить, почему. Тетьер тихо скулила, и я знала, что она согласна со мной. Моя девочка всегда становилась слишком чувствительной при угрозе, как сейчас. Я посмотрела на неё с тревогой и аккуратно погладила её голову. Люди и боги уже покинули поле, но я осталась. Я замерла, глядя им всем в след. Что-то было не так, и я должна была подтвердить свои догадки.

Утро с чужаками началось уж явно не с пения рассветных птиц, а со скрежета металла и резких выкриков на их ломаном языке. Вчера днем, мы с Ильнамом организовывали их переезд на свободные острова и вместе с советом, и жителями, единогласно решили дать им островок неподалеку от нашего храма. Переселить их туда не было проблемой, так как после гибели небольшой части население богов, которая произошла из-за прорыва темной магии, это место давно пустовала и вызывало тревогу у местныхжителей.

Выйдя на балкон своего храма, поправляя темные локоны, которые так и лезли в лицо после сна, я увидела, как на краю нашего священного леса, прямо среди поваленных дубов, началось строительство лагера, состоящего из серых угловатых палаток. А рядом с ним уже даже образовывались и полноценные дома. Это выглядело, как открытая рана на теле острова. Люди суетились, разводили костры, болтали на своем языке, дети как обычно бесились и мешались под ногами у взрослых. И все это так раздражало. Мой народ не умел ненавидеть, но сейчас я видела это чувство в каждом взгляде, обращенном в сторону лагеря землян. Боги собирались группами у кромки поля, обсуждая, как долго продлится это „соседство“. Остров был слишком мал для таких разных народов, и я чувствовала, что закончится это не сладко.

Наверное, Ильнам верил в их милосердие, раз без каких -либо сомнений выделил им землю, но, глядя из окон храма на то, как как эти инопланетяне топчут наши поля, своими грязными ногами, я видела лишь угрозу. Прошло всего несколько дней, а воздух на острове уже стал другим, будто природа начала от нас отрекаться после появления этих существ.

А я все еще чувствовала на пальцах холодную кожу того мужчины, чье запястье я с позором про демонстрировала своим богам. У них же совсем нету ауры: ни ауры, ни магии. Да даже наши земные боги, с желтой или оранжевой аурой, будут намного сильнее этих беженцев.

Я не могла найти себе место с самого их появления, а Ильнам, казалось, даже радовало новое соседство. Он постоянно искал общества этих земных женщин, словно жаждал их примитивного восхищения. Даже на совете он не упускал шанса блеснуть остроумием, превращая переговоры в какой-то фарс

***

В малом зале совета висела тяжелая тишина. А перед нами, съежившись, сидел предводитель людского населения, точнее, он сам себя так назвал. Неподалеку от него, стоял нетронутый кубок с нектаром, беженец смотрел на него с таким ужасом, будто мы подали ему яд, а не чистейший сок

— Рассказывай всё, — голос Ильнама звучал спокойно, но я видела, как плотно сжаты его губы, — о ваших технологиях, быте и кто вы вообще такие.

Теперь, когда шок сошел, пришло время отвечать на вопросы. Люди получили землю и еду, но цена этого дара была высока — правда о том, что именно преследует их по пятам и не явится ли эта погибель вслед за ними на наш остров.

— не думаю, что это будет угрожать вашей планете, с высокой вероятностью она будет полностью цела, — говорил мужчина, пытаясь держать голос, но из-за плохого знания языка богов и вечного проглатывания окончаний, это звучало не внушительно. Было видно, наш язык давался ему с трудом. — Вы слишком далеко. Ваша стратосфера... она совсем иная.

— „Не думаешь“? Значит, уверенности нет? — Ильнам подался вперед, впиваясь взглядом в человека.

— Ну, гарантий...

— Ильнам! — я перебила его прежде, чем успела подумать. Сама не зная зачем, я встала на защиту этого жалкого существа, — К чему эти придирки? Если риск невелик, нет смысла терзать гостя.

Супруг раздраженно дернул плечом, но отступил.

— Ладно. А что насчет тех железных безделушек, которые вы зовете „техникой“?

— Ах… Техника... Мне будет проще показать, — ответил мужчина, тяжело вздохнув.

Ну что ж… На протяжение, наверное, часа, этот олух сидел рассказывал нам о их штучках, технике, электричестве и тому подобном. Я старалась не зевать, слушая эту белиберду, что нельзя было сказать о Ильнаме, который с огромным интересом глядел на чужеземца, так ещё и задавал наводящие вопросы.

Этот человек, когда говорил о своей технике, вел себя так, будто разговаривает с себе подобными, а не с высшими богами. Он размахивал руками, указывал на некоторые сохраненные чертежи, пытаясь объяснить работу неведомых нам механизмов. Он чертил схемы на столе, описывал потоки энергии, говорил о "процессорах" и "сетях", о которых я никогда прежде не слышала. Это был целый мир, совершенно отличающийся от нашего, мир, где место магии занимала бездушная сталь.

Я смотрела на него, и в голове моей роились вопрос.

Неужели эта "техника" — так важна и необходима для их выживания. В отличии от нас богов, которые были тесно связаны с природой и использовали ее, как силу. Люди, использовали её, как расходный материал, никак не заботясь о вреде живых существ. Я не представляла, что будет дальше, какой будет жизнь вместе с этими существами на одной планете. Если для них железяки, которые я так презирала, являлись вынужденным ресурсам для выживания.

Когда он наконец закончил, зал снова погрузился в тишину, но теперь она не была наполненной страхом, а скорее недоумением. В отличии от Ильнама, который, казалось, был просто в восторге.

— Невероятно, — выдохнул он, обращаясь скорее к себе, чем к беженцу. — Это… это меняет всё.

Я же смотрела на предводителя этих олухов, и впервые за эти дни почувствовала не только раздражение и угрозу, но и что-то похожее на… удивление? Может быть, не все они были одинаково бесполезны. Может быть, эта "техника" – вовсе не пустые безделушки. Но мысль о том, что эти существа способны повлиять на наш привычный мир, все еще вызывала холодок в сердце.

— Мы рассмотрим ваше предложение, — не раздумывая ни минуты произнёс Ильнам, а в его глазах была видна искра. — Но я хочу знать всё. Всё, что вы скрываете. Иначе… — Ильнам резко замолчал, создавая напряженную атмосферу и предводитель, съежившись, вновь кивнул.

Сделка была заключена, боги и люди теперь официально были одним целым. И каждый из народов был в праве иметь свою культуру и жизненные ценности. За этот совет, я практически, не проронила не слова. Техника для меня была чем-то, слишком далеким и не вызывала никакого доверия. И я не могла понять тягу Ильнама к этим людишкам, особенно к человеческим женщинам, но что они, что мой супруг, точно были от друг друга восторге. Я надеялась, что это временно, просто интерес к чему-то новому, что это все не может быть чем-то серьезным, но мое сердце все равно побаливало каждый вечер, глядя в спину своего когда-то единственного мужчины.

По приходу домой, я сразу же направилась в свои покои. Стоя на балконе, я разглядывала толпу богов и людей, окружавших Ильнама. Внутри меня поднялась легкая тоска и разочарование, хотя я сама выбрала уединение вместо общества супруга. Неожиданно в дверь постучали, и она тут же распахнулась.

— Ванесса, ты здесь?

До боли знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Не оборачиваясь, я уже знала, кто стоит позади. Это был Ильдар, рыцарь при дворе, или, как он любил себя называть, правая рука Ильнама. От его прихода на душе стало немного легче, я невольно расслабилась, хотя упрямо пыталась сохранить безразличный вид.

— Почему вы не спуститесь ко всем? — продолжил Ильдар, приближаясь. — я заметил, что Ильнам стоит один, и сразу решил зайти к вам. Что-то случилось?

После его слов, я наконец-то решила повернуться, все же, некрасиво стоять спиной к богу, с которым ведешь диалог и чуть ли не ахнула от увиденного. Ильдар стоял передо мной практически обнаженный – лишь тонкая белая ткань прикрывала те самые места. Влажные светлые волосы прилипли к мощной, рельефной груди. Хоть у нас в народе и принято ходить в таком виде, на нем это выглядело чересчур вызывающе. Я, наверное, полминуты простояла, откровенно уставившись на него, словно какая-то дурочка. Затем резко одернула себя и поспешно отвела взгляд к дворцовой площади.

Тем временем Ильдар подошел почти вплотную, ожидая ответа на свой вопрос. Я приподняла голову, взглянув на его голубые глаза. Несмотря на мой собственный высокий рост, рядом с ним я чувствовала себя простой смертной. Не то что рядом с Ильнамом, чей рост дай бог составлял два метра десять сантиметров. Но, в принципе, я не жаловалась.

— Просто… не хочу, — произнесла я на выдохе. — Устала за сегодня. Все так резко поменялось, и мне не по себе.

Мои слова прозвучали, скорее, как капризная жалоба ребенка на неудачный день.

— Мне тоже это не нравится, — признался Ильдар. — Эти беженцы пришли на наши земли и ведут себя так, будто они тут главные. Надоели.

Рыцарь говорил без обиняков и вовсе не следил за тем, что говорит, а я от такого лишь улыбнулась, стараясь сдержать смешок.

— Особенно мне не нравится поведение Ильнама.

— Что? — переспросила я

— Вечно в окружении этих людишек, они льстят ему, и он ещё упивается этим.

На слова Ильдара я нахмурилась. Согласна была до последнего слова, но что-то внутри не дало мне это высказать.

— Не говори так о нем, — лишь грубо ответила я, отворачиваясь.

— Ван, ты же знаешь, я готов укоротить язык этому рыжему у…

— Хватит! — резко воскликнула я, не желая слушать эту вульгарность. — Хватит говорить так об Ильнаме! Он мой супруг, а ТЫ — его правая рука. Так что, будь добр, вспомни о своих обязательствах доверенного бога. Или мне донести ему о том, как славно ты о нём отзываешься?!

Я вспылила. Даже сама не знаю, почему внутри меняподнялось такое раздражение. День и без того выдался тяжелым, а Ильдар, кажется, поставил себе целью довести меня до белого каления.

— Извините, госпожа… — тихо произнес он и поспешно покинул комнату.

И вот снова стало так одиноко и тихо. Мне было стыдно за то, что я на него вспылила, но было уже поздно. От нарастающей злости я отчаянно попыталась выплеснуть эмоции с помощью магии. Но вместо целительного разряда, со стола со страшным грохотом рухнула ваза.

— Ненавижу! — прокричала я, притопывая ногами так, что пол в здании дрогнул. Я прекрасна понимала, что мой крик никто не услышит сквозь толстые стены храма, но это не останавливало. С грохотом рухнувшая ваза лишь подлила масла.

Глядя на ожившую площадь, кишевшую богами и людьми, я ощутила неконтролируемое желания выбежать к ним, втоптать в землю их шумную суету и пристыдить всех до единого. И я сделала это. Выскочив из комнаты, я будто сорвалась с цепи. Пронеслась вихрем по коридору, ступеньки винтовой лестницы гулко вторили моим шагам, пока я мчалась вниз – прямо к народу, к этим чужакам, что словно сговорились, специально собравшись у стен храма.

— Ильнам! — Мой крик раздался эхом, когда я распахнула массивные двери, и тут же яркая вспышка света ослепила меня. Я зажмурилась, отшатнувшись, чувствуя, как перед глазами пляшут фиолетовые пятна.

— Сфотографировал! — торжественно прокричал Ильнам. Его голос был полон такой неприкрытой гордости, а на губах играла довольная улыбка. Будто было тут чем гордится!

Камера. Снова эта бездушная технология! Эта отвратительная штуковина, принадлежащая этим олухам!

— Хватит! — я взбесилась не на штуку, схватив эту камеру из рук Ильнама так, будто это был не кусок мертвого пластика, а пылающий огненный шар. А затем, со всей силы швырнула ее об пол. Послышался мерзкий хруст пластика и стекла , что означало только то, что предмет разбился вдребезги.

Мертвая тишина. Все присутствующие, боги и смертные, замерли, уставившись на меня. А мне стало так невыносимо стыдно и неловко, что хотелось провалиться сквозь землю или отмотать время на проклятые пять минут назад. Лицо горело, я чувствовала себя предателем народа.

— Ванесса! — злобно закричал Ильнам, с силой хватая меня за руку, сжимая её, словно клещами.

Я чувствовала себя такой глупой, такой жалкой дурой, что к горлу подступили слезы.

— Ну, молодец! Как всегда, помогла! — Сверля меня взглядом, супруг злобно процедил слова сквозь зубы, пока я отчаянно пыталась выдернуть руку из его стальной хватки, — Люди только что рассказали мне о своих свадебных традициях. Я уже представлял, как здорово будет устроить нашу с тобой свадьбу по их обычаям, запечатлеть этот чудесный момент на камеру, чтобы он остался с нами навсегда. Но ты, Ванесса, ты как всегда все испортила!

Ильнам говорил с такой злобой, будто я разрушила не просто кусок пластика, а его самые заветные мечты, всю его жизнь.

— Но теперь… — Его голос стал тише, опаснее, — как-то уже и не хочется.

После этих слов супруга внутри меня похолодело. Не холод, а нечто ужасное.

Как? Что?.. Я правда переборщила?

На глаза навернулись слезы, обжигая веки. Я бегала взглядом по лицам людей, по немым богам и не знала, куда мне деться, где спрятаться от этой боли. Острая, жгучая горечь сжимала мое сердце, угрожая разорвать его на части. Из-за всепоглощающего стыда и ненависти к собственным действиям я рванулась прочь, глубже в природу. Туда, где глухо и тихо, где лишь шепот ветра мог бы осудить меня. Слезы текли по щекам, жгли кожу, но я судорожно стирала их ладонями, все еще убегая вдаль, не разбирая дороги. Я чувствовала на себе взгляды всего народа – их осуждение, их недоумение. А главное – безумный стыд и вину за собственные принципы и упрямством. Люди ведь еще ничего плохого не сделали, а я веду себя так, будто они пытались устроить геноцид.

Оказавшись в гуще леса, я остановилась. Здесь магия ощущалась иначе. Одна половина леса пульсировала темной, древней магией, из-за которой в прошлом, погибла не малая часть моего народа. Другая же половина, была наполнена светлой, привычной нам силой – она , успокаивала, словно материнские объятия, которых так не хватало…

Я обессиленно рухнула на влажную траву. Мои ладони прижались к земле, и под ними тут же начал пульсировать мягкий, живой свет. Кажется, сама Мать-природа почувствовала мое состояние, мою боль, и сразу же приняла мою ауру.

— Мать-природа, скажи, что мне делать дальше? — прошептала я, проводя магией по нежным листьям деревьев и по зеленым травам. — Скажи, правда ли люди являются для тебя угрозой, или мое предчувствие меня дурачит? Неужели я ошиблась?

После своих слов я почувствовала едкую, пронзительную боль на своих запястьях, сквозь которые проходила моя фиолетовая аура, моя жизненная сила. Я тихо простонала, опуская голову вниз от бессилия и отчаяния. Вдруг я ощутила, как кто-то жалобно скулит и трется об мою спину, пытаясь утешить. Это была Тетьер. Осмотрев ее с ног до головы, я заметила небольшую, свежую рану на ее правой лапке. Какой негодяй посмел причинить вред моей девочке, которая и так в последнее время сама не своя? Постоянно хромает, скулит перед сном, ее шерсть будто потускнела.

Я аккуратно обхватила ее лапу, дабы с помощью магии заживить рану. Медленно подняла ладонь, сосредоточив в ней всю свою силу, проводя магией прямо по поврежденному месту, и рана мигом затянулась, не оставив и следа. Этому искусству матушка учила меня еще с детства, тренируясь на завядших цветах. Использовать его мне доводилось только на животных или растениях – для живых существ, связанных с природой. Но я знала также, что боги с высшей магией могли вернуть даже истерзавших монстром из мира мертвых.

Залечив рану Тетьер, я нежно поглаживала ее голову, запуская пальцы в мягкую шерсть. Моя девочка лишь еще сильнее ласкалась и прижималась ко мне, словно маленький, беззащитный котенок.

— Моя славная, — повторяла я, а Тетьер мягко слизывала горькие слезы с моих щек, словно пытаясь унести мою боль.

Какой бы сильной ни была технология людей, я знала одно: они никогда не смогут заменить ею истинную связь с природой, нашу магию. Никогда.