Глава 2 — Незваный гость

Вспомнишь солнце, а вот и лучик. Я в напряжении подхожу к дверному проёму, прижимаюсь к стене с правой стороны, чтобы не дать себе шанса попасть в поле зрения. Аккуратно выглядываю, проверяя левую сторону. Тьма и беспорядок — ничем не примечательный угол, покрытый мусором и остатками старых обломков, которые, вероятно, кто-то когда-то пытался спрятать.

Тогда я решаю взглянуть вправо, хотя понимаю, что напряжение нарастает с каждой секундой. Ожидание чего-то необычного — как это часто бывает в таких местах. И вот, как только я чуть приподнял взгляд, передо мной открывается сцена, которая мгновенно меня ошеломляет.

Крыса-переросток, огромная и зловещая, словно вырвавшаяся из самых мрачных глубин этого мира, терзала гоблина. Его шершавая, покрытая кровью кожа, казалось, могла выдержать многое, но даже она не спасала от ярости зверя. Острые зубы крысы, впивающиеся в плоть, рвали жертву с ужасающей лёгкостью, не оставляя ни малейшего шанса на спасение.

Именно в этот момент, наблюдая за жестоким столкновением, где крыса-переросток с яростью набрасывалась на гоблина, раздирая его плоть и пытаясь прогрызть дыру в его теле, в моей голове пронеслась молниеносная мысль: «Чёрт бы побрал мою внимательность, как я их не услышал?!»

Мурашки побежали по спине, ноги словно приросли к полу. Как я мог не заметить такой грохот? Их тяжёлое дыхание, царапанье когтей по полу, раненые стоны… Всё это было настолько очевидным. Или я настолько погрузился в свой план, что просто выпал из реальности?

Мой взгляд снова устремился к борьбе. Гоблин судорожно отбивался, раскидывая обломки вокруг себя, словно надеясь создать барьер, пока крыса с пугающей точностью направляла свои острые зубы прямо к его шее. Оба были покрыты кровью, их движения замедлялись, но звериная ярость, горящая в их глазах, всё ещё не угасала.

И всё же… Это был не просто бой между двумя истекающими кровью созданиями. В их поведении было что-то настораживающее, неестественное. Как будто и крыса, и гоблин знали о моём присутствии. Их инстинкты, казалось, шептали им: этот незваный гость — следующая жертва этой бойни.

Тревожная догадка пробежала холодком по спине. Сейчас они отвлечены друг другом — лишь на мгновение. Но я чувствовал, что это ненадолго. Стоит мне ошибиться, сделать неверное движение или просто не успеть, и они разорвут меня в клочья.

[<>]

[Большой медвежонок]

— О наконец-то, первый кипиш! Ну, что там у тебя, Безликий? Разберёшься с этим сбродом?

[<>]

— Чат только рад такому, конечно ведь не им разгребать это дерьмо!! - Сказал я

[<>]

[Тупо на чили]

— Хах, да, чё-то не особо хочется быть на твоём месте. Развернись, и сдохни, а мы тут с пивком посмотрем на твои страдания!

[Вуду]

— Ну да, нормально, они там на шоу кайфуют, а ты вон как пыжишься.

[<>]

Возвращаясь к соседям, гоблин сжимал в руках нож, который, судя по кровавым следам, уже несколько раз глубоко вошёл в тело крысы. Однако она, казалось, не замечала этих ран. Их яростная схватка продолжалась, и каждый из них бился так, будто другого выбора у него не было. Если сравнивать их характеристики с моими...

[<>]

Имя: Крыса-монстр (детёныш)

Сила: 15-F

Ловкость: 30-F

Умственная выносливость: 50-F

[<>]

Очевидно, крыса была в десятки раз быстрее и ловчее, чем гоблин, а его умственная выносливость оставляла даже меня в лёгком шоке — это явно не просто животное. Да, его уровень был низким, но его способности как-то противоречили его виду. Даже если бы я сам был в этом бою, не уверен, что выдержал бы столько ударов. К сведенью характеристики нормального человека, с равнение

с Крысо-монстром детёнышем.

[<>]

Имя: Человек

Сила: 30-F

Ловкость: 20-F

Умственная выносливость: 100-F

[<>]

Я выгляжу как скелет, который вот-вот распадётся. Кости щёлкают при малейшем движении, а мышцы — если их вообще можно так назвать — едва ли способны поддерживать моё тело. Мой облик теперь представляет собой нечто среднее между живым и мёртвым, и я с каждой минутой всё отчётливее ощущаю, как эти грани стираются.

А чтобы всё стало ещё хуже, из-за одного дебаффа я теперь постоянно ощущаю мучительную внутреннюю слабость.

"Тебе надо поесть" — вот статус, который теперь со мной. И угадай, что он даёт? Помимо постоянного ощущения бессилия и слабости, это ещё целый список побочных эффектов: головокружение, невозможность поднять что-либо тяжёлое, а если и получится, то только ценой огромных усилий. Каждый шаг становится преодолением не только физических, но и моральных преград, а ощущение пустоты внутри с каждым мгновением нарастает всё сильнее.

Я почти не могу позволить себе даже малейшую перегрузку. Сил едва хватает на то, чтобы стоять или медленно двигаться. Никакого экшена — и это пугает больше всего. Бой? Вряд ли. Перемещение тяжёлых предметов? Просто смешно. Чувствую, что скоро превращусь в кучу костей, неспособную функционировать даже на минимуме. В этом мире, где каждое решение — борьба за выживание, я оказался тем, кого сложно назвать живым, не говоря уже о сильном.

Гоблин, хотя и является младшим представителем своей общины, всё же имеет более высокие характеристики, чем детёныш крысы, что даёт ему некоторое преимущество. По крайней мере, он всё ещё способен стоять на ногах, в отличие от своего оппонента, который уже истекает кровью. Если сравнивать их силы, гоблин — это тот, кто всё ещё может на что-то рассчитывать, пусть и с огромными трудностями. Однако в этой ситуации это не даёт ему никаких особых преимуществ, кроме того, что он хотя бы не падает от первого удара.

Гоблин, хотя и является младшим представителем своей общины, всё же обладает более высокими характеристиками, чем детёныш крысы, что даёт ему некоторое преимущество. По крайней мере, он всё ещё способен стоять на ногах, в отличие от своего оппонента, который уже истекает кровью. Если сравнивать их силы, гоблин — это тот, кто всё ещё может на что-то рассчитывать, пусть и с огромными трудностями. Однако, несмотря на это, в этой жестокой ситуации его преимущество оказывается крайне незначительным, ведь он всё равно не в состоянии одержать лёгкую победу — хотя бы в том, что он не падает от первого удара.

И вот, несмотря на тяжёлые раны, они продолжают безжалостно сражаться, не замечая боли и усталости, как будто забыли, что такое слабость и страх. Бои становятся всё более ожесточёнными, кровь проливается по полу, смешиваясь с грязью, и эти два существа не хотят сдаваться. Каждый их удар — это попытка выжить, последняя отчаянная попытка удержать хоть что-то.

Я, с моей статистикой, не мог бы вмешаться в этот поединок. Даже если бы мне пришлось, я был бы обречён. Моё состояние оставляет мне малые шансы не только на вмешательство, но и на побег. Моя слабость делает меня уязвимым, и любой случайный удар может стать последним.

Нет, я не лезу туда. Это не мой бой. Пусть эти два чудовища продолжают разрывать друг друга, но я ни в коем случае не буду вмешиваться. Каждое движение, каждое столкновение напоминает мне о моей собственной уязвимости, и я не готов рисковать своей жизнью ради чего-то столь неважного.

И вот момент кульминации. Крыса, больше похожая на иссохшую тень самой себя, с глухим хрипом обрушилась на пол. Её тело с трудом сопротивлялось законам природы, которые настойчиво забирали её жизнь. В то же время гоблин, весь в крови, уже не мог подняться. Его раны — глубокие и многочисленные — истекали жизнью, медленно, но верно. Он варился в собственном состоянии, как жертва, сваренная на медленном огне, чьи последние мучительные мгновения вот-вот завершатся.

Теперь, когда всё наконец-то завершилось, настало время выйти из тени. Я не спешил — они всё равно не могли уйти, не могли ничего сделать. Я шёл вперёд спокойно, как будто ничего не происходило, хотя адреналин в крови бурлил, придавая мне силы, несмотря на слабость тела.

В тот момент, когда я шагнул в свет, и крыса, и гоблин наконец заметили меня. Их глаза наполнились паникой, отчаянием и страхом. Они уже знали, что конец близок, но теперь весь их страх был направлен на меня, как на последнего судью, решающего их судьбу. В их взгляде была какая-то печаль, как у жертвы, которой нечего терять.

«Ну что вы, я не такой уж и страшный», — подумал я, хотя, откровенно говоря, вряд ли это их успокаивало. Всё в этом мире, включая меня, было искажено до такой степени, что страх стал нормой. А я был всего лишь частью этой цепочки, частью игры, в которой не было ни героев, ни монстров. Я просто выполнял свою роль.

Я шагал спокойно, как будто это было просто очередное действие в этом безумном мире, где смерть и насилие — обыденность. Нож лежал рядом с истекающим кровью гоблином. Он был простым, неказистым, но для меня в этот момент стал не просто оружием — это был инструмент, способный решить мои проблемы, даже если я сам был далёк от своей лучшей формы.

Кровь вокруг ножа растекалась, впитываясь в грязь на полу и создавая ту отвратительную картину, которая уже стала неотъемлемой частью окружающей реальности. Я не остановился, не стал раздумывать. Просто протянул руку и, стараясь не скользить в этой липкой жиже, аккуратно схватил нож за рукоятку.

Лёгкий металлический блеск в тусклом свете коридорной лампы напомнил мне о главном: я всё ещё здесь, всё ещё жив. Всё ещё продолжаю эту грязную игру. Когда нож оказался у меня в руках, на миг воцарилось странное спокойствие — будто это не просто оружие, а часть меня. Его холодная рукоять сливалась с моей кожей, превращаясь в продолжение тела, инструмент выживания.

Силы угасали, и я знал: один нож не решит всех проблем. Но он решал одну — с ним у меня появился шанс защитить себя. А сейчас это было важнее всего.

Кого же мне зарезать? Этот вопрос звучал в моей голове с болезненной ясностью. Маны не осталось. Чтобы восполнить её, нужно было убить живое существо и забрать его сущность... Значит, решать придётся: кого убить, а кого поймать.

Я взял за привычку просчитывать всё до мелочей, даже в таких ситуациях.Гоблин? Шанс на успех, чтобы поймать его в карту, — сорок процентов. Не так уж и плохо. У крысы всего двадцать — почти вдвое меньше.Логика подсказывала: крысу.

Я скользнул взглядом по беспомощному существу, лежавшему на полу. Оно едва заметно дёргалось от боли, а тяжёлое дыхание разрывалось в тишине. Чистая, жестокая необходимость — вот единственный стимул, толкавший меня к этому решению. Всё, что нужно было сейчас, — это хоть немного маны. И крыса казалась единственным вариантом.

Мои ноги сами двинулись в сторону её изнемождённого тела. Она почти не подавала признаков жизни: движения были еле заметны, как слабый огонёк, догорающий под порывами ветра. Она уже стояла на краю смерти, но могла стать моим шансом на выживание.

Без лишних раздумий я действую. Подхожу к крысе, сжимаю рукоять ножа и, одним быстрым движением, вонзаю его в её глаз. Несколько судорожных рывков, слабый хрип — и всё. Она замирает в последнем изгибе, словно пытаясь зацепиться за уходящую жизнь.

Всё произошло быстро, без колебаний и лишних эмоций. Просто необходимость, ничего больше. Я выдохнул, глядя на неподвижное тело. "Покойся с миром, крыса," — проскользнуло в голове.

Едва её тело окончательно обмякло, передо мной появилось нечто удивительное. Сияющая сущность — круглый шар, парящий прямо в воздухе. Он был тусклым, серо-голубым, словно в его глубине затерялись отблески ушедшей жизни. Лёгкое мерцание напоминало дрожащий свет далёкой звезды, в которой заключены все её слабость и суть.

Я не стал медлить. Протянул руки и с тихой радостью подхватил эту хрупкую сущность, словно она была последним шансом в этом безумном мире.

И, как ни странно, с каждым мгновением, пока я держал сущность в ладони, она начала менять свою форму. Маленькие искры вспыхивали вокруг неё, как от далеких молний, и сущность сжималась, превращаясь в твёрдый кристалл. Это было почти магическое зрелище — форма её души сжималась до размеров обычного камешка, размером с щебёнку. Цвет оставался тем же, серо-голубым, но теперь кристалл испускал мягкое свечение, как будто вся энергия, заключенная в нем, была заперта в этом хрупком, но мощном обличье.

Этот камешек теперь стал моим ключом к восстановлению. Внутри него была сущность крысы, её жизненная сила, теперь заключённая в этом кристалле. Но вместе с этим пришло другое ощущение — ощущение, будто я только что забрал кусок чего-то живого, не просто энергии, а части самой судьбы. Это было странное чувство, как если бы кристалл стал частью меня, его сила теперь слита с моей. Маленький, но важный кусок. Важный для того, чтобы выжить и продолжить свой путь.

Мысленно давая команду, я ощущаю, как камешек начинает растворяться в моих руках. Кристалл исчезает, и я чувствую, как его энергия, вся эта утраченная сила крысы, стремительно наполняет меня. Это странное чувство — как если бы я вливал в себя жидкость, но не из мира материи. Вместо воды я ощущаю поток чистой энергии, которая наполняет меня, восстанавливая ману, выносливость и жизненные силы. Я как бы подзаряжаюсь от этой крохотной сущности, и с каждым мгновением чувствую, как мои силы возвращаются, пусть и не в полном объёме, но достаточно, чтобы идти дальше.

Мана восстанавливается, и я ощущаю, как её поток снова наполняет меня, давая силы двигаться дальше. Всё, что было нужно для восстановления, теперь в моём распоряжении. Состояние покоя после того, как я поглотил свою первую душу, казалось почти… обыденным. Но я знал, что на этом не остановлюсь. Это был только первый шаг, и, в конце концов, не зря я оказался здесь.

Теперь, когда силы восстановлены, я обращаю внимание на своего "друга" — гоблина, который всё ещё валяется на земле, истекая кровью. Он не шевелится, и его состояние явно близится к финишу. Это его шанс? Нет. Я не тот, кто оставляет дела незавершёнными.

"Создать карту захвата."

Я чётко произношу команду в своей голове, и сразу чувствую, как частицы энергии начинают собираться в руках. Карта начинает материализовываться, её контуры становятся всё яснее. Один взгляд на неё — и я вижу, что это именно то, что мне нужно для следующего шага. Карта захвата, способная ловить сущности и заключать их в нечто вроде "пленки", помогает мне вычленить душу гоблина из его тела. Это не совсем смерть, скорее — задержка, как временная заморозка.

[-1 энергии]

[Карта успешно создана]

И приподнятом настроении я использую карту на нём и...

Конечно, неудача. Карта исчезла, растворившись в воздухе, как если бы её никогда не было. Бесполезная, как и всё в этом проклятом мире.

— Ах, а ты удачливый, — прозвучал голос в моей голове. Это был не кто иной, как "Менеджер", вечно отвратительный и всегда с язвительным тоном.

— Иди отсюда, — буркнул я, не особо уделяя внимание его словам. С каждым провалом настроение становилось всё хуже, а ситуация — всё более абсурдной. Я чувствовал, как время тянется, и каждый момент затягивает меня в этот тупик, из которого, похоже, нет выхода.

Второй раз. Третий. Четвёртый. Каждый раз я снова и снова вытаскивал карту и проводил тот же комплекс действий. И снова, как и в первый раз, неудача. Мои попытки превращались в пустую трату времени. С каждой неудачной попыткой разочарование росло.

С каждой секундой всё становилось всё абсурднее. Гоблин умирал, его борьба за жизнь угасала с каждым дыханием, а я, несмотря на свои усилия, не мог реализовать то, что было задумано. Этот момент, который должен был стать кульминацией, теперь превращался в пустую трату времени и усилий. Всё, что я мог сделать — наблюдать, как он исчезает, как мимо проходит возможность.

Мир сжимается, и каждый момент кажется как последний, но я всё ещё здесь. Я не могу позволить себе сдаться, даже если всё вокруг рушится. Это не просто игра — это реальность, где ошибки стоят слишком дорого. И хотя каждый шаг даётся с трудом, я знаю, что если остановлюсь, всё будет потеряно.

Ладно, ещё раз. Лучше истратить все попытки и знать, что ты пытался.

Я снова вытаскиваю карту и, не раздумывая, использую её. Ииии...

[Карта уничтожена.]

Не могу сказать, что был сильно удивлён. В этот момент я ощущал полное опустошение.

[<>]

[Вуду]

— Думаете, у него получится ещё одна попытка? Я ставлю на "Да". — Это был Вуду, кажется, кто-то ещё из зрителей в чате, верил меня.

[Сладкий кошмар]

— Я ставлю на смерть его подопечного, — не забыл вставить своё язвительное замечание Сладкий кошмар, тот, кто всегда держался в тени, наблюдая за моими неудачами.

[<>]

Скорее всего, он прав. Это действительно может быть неудачей. Это не просто неудача — это тупик. Я должен был найти способ выбраться из этого... Но что, если я не смогу? С каждым таким провалом растёт ощущение, что я действительно оказался в ловушке. Ладно, это последняя попытка.

[-1 энергии]

[Карта успешно создана]

Ииии

[Захват произведён успешно]

— Дааа... Я смог, шестая попытка, и он у меня! Как же я задолбался ловить этого полуживого гоблина! — я не мог скрыть облегчения, хотя радость от победы была смешана с разочарованием. Этот процесс был мучительным, но наконец он был захвачен. Каждое слово, произнесённое на автомате, звучало как освобождение от долгого и болезненного ожидания.

В тот момент, когда карта закрепилась, а мой трофей был окончательно пойман, я почувствовал, как всё напряжение, накопившееся за эти мучительные минуты, медленно уходит. Всё это время я думал, что не справлюсь, что буду вынужден оставить гоблина умирать, но вот, наконец, я победил. И тяжесть этой победы была не в самом достижении, а в том, что всё было далеко не так просто.

Вокруг как будто исчезли все звуки — лишь пульсация мыслей и лёгкое потрескивание интерфейса карты, на которой теперь отображалась информация о том, что трофей был пойман. Все силы ушли на то, чтобы загнать это существо в ловушку, и теперь мне нужно было расслабиться... или хотя бы попытаться.

[<>]

[Мор]

— О, всё-таки получилось! Ты уже почти его поймал с первого раза, — прокомментировал Мор в чате, как всегда с долей сарказма.

[Сладкий кошмар]

— Ну что, раз он спасся, могу поставить на его дальнейшую смерть, — изогнутые строки его сообщения не предвещали ничего хорошего. Чат, как обычно, не был готов к моей победе.

[<>]

Да, я мог бы посмеяться над этим, но не мог. Всё, что я чувствовал сейчас, было похоже на абсолютную пустоту. Столько усилий ради одной карты и одного захваченного противника. Но это не конец. Это было лишь небольшое достижение, и, как бы я не старался, предстоящие испытания, как всегда, будут гораздо сложнее.

[<>]

Имя: молодой гоблин(при смерти)

Сила: 10-F(18-F)

Ловкостью: 5-F(20-F)

Умственная выносливость: 30-F(60-F)

[<>]

Только теперь нужно привести его в порядок, а то в таком виде его засмеют, как и меня. Я задумался на секунду, осознавая, что не могу позволить себе сделать такую ошибку, как с первыми попытками. Это его шанс. Нет, это мой шанс. Если я не приведу его в должный вид, если он будет слишком слаб, то не сможет нормально функционировать как карта, а я провалю всю затею.

[-3 энергии]

[Исцеление гоблина произведено успешно]

Далее нужно преобразовать карту клетку в карту юнита.

[-2 энергии]

[Карта успешна изменена]

— Теперь самое важное, мои дорогие зрители: у меня осталось всего 4 очка маны, — произношу я, чувствуя, как напряжение растёт. — 2 очка маны нужно для того, чтобы скопировать существо по типу гоблина с одним маленьким нюансом.

Я кидаю взгляд на своего «нового» подопечного, который, к счастью, теперь выглядит более живым. Вижу, как его ослабленные глаза сверкают тусклым светом. Теперь он зависит от меня.

— Нюанс заключается в том, что характеристики будут понижены на 10%, то есть сила в 18 очков будет равна 16,2. Это не смертельно, но... если учитывать, что гоблин в любом случае будет вялым и слабым, это может стать проблемой. Полное копирование без понижения стоит 5 очков маны, а вот воскрешение тоже обойдётся в 5 очков для гоблина. — Я вздыхаю, чувствуя, как падает уровень маны, и подниматься будет сложно.

— Призыв гоблина — 1 очко маны. Этого должно хватить для временного решения, но с учётом моих ресурсов это не поможет в долгосрочной перспективе, — я не скрываю недовольства. Реальность такова, что карта картёжника — это одновременно и возможность, и проклятие.

Сложность её использования не даёт покоя. В ситуации, когда каждый шаг требует от меня расчёта и правильного выбора, с ресурсами, которых катастрофически не хватает, проблемы накапливаются, как снежный ком.

— Поэтому класс картёжника на самом деле та ещё головная боль, особенно на таком уровне сложности. Когда на кону всё: и ресурсы, и жизни, и каждое твоё решение становится решающим, ты начинаешь ощущать вес этой ответственности.

Чат продолжает взрываться от множества сообщений, зрители активно обсуждают мои действия, некоторые шутят, а другие переживают за успех моих решений. Но мне не до этого. В голове только одна мысль: «выжить».

Я вернулся и опрокинул взглядом коридор, который мог бы вместить человека три впритык. Сразу бросилось в глаза довольно много мусора: разбросанные обрывки бумаги, какие-то обломки мебели и грязные следы, оставшиеся от предыдущих странников этого места. Пол был выложен мраморной плиткой, и хотя она выглядела достаточно прочной, старые трещины и глубокие царапины говорили о том, что времени здесь прошло немало. Жёлтые рельефные обои, по которым явно когда-то бегали когти, а теперь оставляли за собой следы крови, смотрели на меня, как старые, но забытые свидетельства чего-то более тёмного. Подвесные потолки Армстронг с встроенными лампами, давно потерявшими свою яркость, казались всё теми же служителями этого заброшенного здания.

Этот коридор был полон напряжённой тишины, прерываемой лишь эхом моего собственного дыхания. И, как всегда, знакомое чувство дежавю. Почему? Я не знал, но оно меня не покидало. Тут было всё слишком знакомо, словно я уже проходил этот путь или видел этот коридор раньше. Двери, выбитые, как в спектакле, выбрасывали своеобразные указания на то, что кто-то или что-то ждёт там.

Коридор оказался тупиковым, по крайней мере с правой стороны от того места, где я стоял. Только закрытая железная дверь стояла как немая угроза, обещая какие-то тайны или, возможно, опасности. Я не стал открывать её сразу. Прежде чем рисковать, нужно было осмотреть всё.

А вот левая часть… Там начинались новые площадки для игры. Я уже издалека видел ответвления, и мои глаза сразу начали просчитывать возможные пути. Левое и правое — два направления, но ни одно не обещало лёгкости. Но нужно было выбирать. Дёрнуть за одну из дверей или пройти дальше по коридору, зная, что чем дальше я двигаюсь, тем больше погружаюсь в неизвестность.

Пальцы инстинктивно сжались на картах, хотя я и понимал, что в этом месте даже они не всегда будут мне помогать.

Но как только я уже хотел выдвигаться в сторону левой части коридора, неожиданно почувствовал странное чувство боли и беспокойства. Всё вокруг вдруг стало звучать громче, и сердце в груди начало биться всё сильнее, как будто я мог услышать каждый его удар. Боль усиливалась с каждым пульсом, и напряжение нарастало. Это было не просто физическое ощущение — это было ощущение тревоги, как будто меня преследовали, как будто что-то злое уже приближалось.

Из-за бушующего ощущения, исходящего из груди, я опустил голову вниз, чтобы посмотреть, что происходит. И тогда я увидел клинок — его конец, испачканный явно моей кровью, торчал из моей груди. Это было ужасающе, ведь я не почувствовал удара, только безжизненное, холодное ощущение, как будто я уже не был целым.

Я не мог поверить в происходящее. Но вот с каждым миллиметром, который я пытался вдохнуть, боль становилась всё сильнее. Она захлестывала меня, как поток воды, и я с трудом смог осознать, что это не просто рана — это предвестие конца.

Я резко обернулся. Там, в темноте, стоял он — эльф. Его лицо было спокойным, но глаза блестели зловещим удовлетворением. Он знал, что всё кончено. Он знал, что я не смогу выдержать эту боль и не смогу дать отпор.

И как только я успел это осознать, он сделал лёгкий замах рукой. Второй клинок — почти незаметно — вспыхнул в его руке, и без лишних слов, с точностью и холодом, он отсёк мне голову. Всё произошло так быстро, что у меня не было времени на реакцию, даже мысли не успели сформироваться.

Всего мгновение прошло, как он вонзил в меня клинок, а затем наступила моя смерть. Боль стихла, мир стал тусклым и размытым, как если бы я пытался смотреть сквозь воду. Каждая мысль терялась в этом пустом пространстве, как капля в океане. Свет потух, и я уснул. В ту секунду, когда смерть настигла меня, я не чувствовал ни облегчения, ни страха. Я просто исчез, как если бы меня никогда не было. Это был не конец, не начало, а нечто между, где не существовало ни правил, ни логики.

Я потерял сознание, не имея ни сил, ни желания сопротивляться, и мир исчезал за пределами моего восприятия.