Глава 3 — Миниатюра Мелодии

Новые мелодии проигрываются в будущем, и обязательно будут дослушаны до конца.

А я буду тихо сидеть у окна и ни разу не посмотрю в него.

Ибо дождь - моя мелодия.

И её надо слушать.

Мне всегда говорили, что смотреть визуал на песню не то.

Именно поэтому я так воспитался.

Я даже сам не понял, как уже был слеп.

Мгновения моего зрения, мгновения моих мечт по красоте зрительной исчезли, а уши поражают то самое, обжигающее Инферно.

И дождь для меня воспринимается только на слух.

Разговор на слух.

Время на слух.

Я часами могу сидеть у окна и ни разу в него не посмотреть.

А когда придёт время посмотреть на себя, то я все равно себя слушаю.

Пассивная слепота и активная слуховая сверхразумность.

Не так ли я должен был жить.

Я уже не могу нормально есть - я слышу свое чавканье.

Я не сплю - я слышу сны.

И в тот момент, когда мне говорят:

— Эгей, давай веселее!

Я слышу их горе.

И когда меня записали на уроки танцев, я, по большей части, слушал ритм.

Когда мои родители поняли, что я так-себе-танцор, то записали меня к репетитору по пианино.

И вот тут я был счастлив.

Потому что это был единственный раз, когда мои музыкальные способности проявились по максимуму.

Максимум - мой минимум.

Я нажимал на клавиши, потому что считал, будто весь мир будет моим, если я нажму их.

Весь звук, который я издавал с их помощью - наполнял меня смыслом.

Однако сам репетитор… бородатый дед, часто ругал меня, за то, что я играю не по нотам.

Я думаю, нет смысла объяснять, что всему есть предел, и даже с той точки зрения, что, если бы я стал играть по нотам, всю ту злость, что я получил от него, я бы никуда не выплеснул, поэтому…

Хотел бы я сказать, что я его убил.

Но это не так.

Я просто ушëл от него, расколошматив пианино в щепки, пока играл лунную сонату.

У всего есть смысл. Даже у такой миниатюры нисколько не связанной с общим сюжетом.

Просто к сведению: я кое-что осознал.

Добиваться цели через боль сродни мазохизму. Я не стану терпеть боль, даже если знаю, что потом мне будет хорошо.

Это не значит, что я не принимаю трудностей.

Нет.

Я сам хочу стать трудностью для цели.”