Глава 3 — Лавка травницы

Рэй отправился в лавку Тёрнера, которая располагалась вниз по улице. Она кипела жизнью: прохожие спешили по делам, у лавок толпились покупатели, а дети с визгом носились в догонялки.

Гулкий шум разнёсся по улице. Рэй обернулся. В толпе, расступившейся на ходу, двигалась громадная фигура. Рыцарь в механизированных доспехах источал холод стали и запах горелого металла. Мостовая вибрировала под тяжестью каждого шага. На угловатых деталях брони виднелись свежие следы битвы — глубокие борозды от когтей и оплавленные участки, прожженные до чёрного стекловидного налёта. «Чудище класса «Изверг», не ниже» — заключил Рэй, вспоминая диаграммы из учебников Гильдии Исследователей.

Деформированный наплечник болтался на остатке механизма, звеня при каждом шаге. «Как он вообще уцелел...» — невольно пронеслось у Рэя в голове, когда он взглянул на изуродованную броню. Приводы, обеспечивающие движение конечностей, издавали низкое гудение с редким металлическим потрескиванием. На переднем бронелисте красовалась чёрная роза, объятая пламенем — герб ордена «Чёрной Пылающей Розы». В их город редко заходят рыцари, да еще и из такого известного рыцарского ордена, поэтому жители окрестных домов высыпали на улицу, чтобы увидеть такое событие.

Рыцарь возвращался после успешной зачистки. На мощной спине, подвешенное на цепях, висело ядро чудища, источающее тусклое сияние. Под обугленной оболочкой пульсировали переливающиеся частицы духовного концентрата, медленно кристаллизующиеся в прозрачные грани.

«Только Альфа-особи оставляют ядра такого размера», — про себя произнёс Рэй, вспомнив слова Томаса. Они рождались в зонах разломов, где высокая концентрация энергии алхимически трансмутировала окружающие материалы. Такие ядра были на вес золота. Они питали защитные купола городов, а добытый из них концентрат позволял использовать различные механизмы и проводники. Особо крупные экземпляры, вроде этого, могли месяцами обеспечивать энергией целые кварталы. Даже сейчас ядро излучало силу, от которой воздух слегка звенел, как натянутая струна.

Оруженосец, юноша лет восемнадцати в потрепанной экипировке, шёл впереди, расчищая путь. Его голос, резкий и насмешливый, резал воздух.

— Напоминаю: я предлагал обойти пещеру, — Элиан стукнул руническим инструментом по треснувшей пластине. — Но нет, «Бьёрнс не отступает!». Теперь ваша броня держится на честном слове и моих нервах.

Визор на шлеме рыцаря вспыхнул алым, а из коммуникационного устройства раздался низкий механический голос:

— Заткнись, Элиан. Если бы не я, твои кости гнили бы в Дарнских шахтах.

— Ага, спасибо, что напомнили. — Элиан язвительно поклонился, размахивая инструментом, и продолжил: — Только в следующий раз, прежде чем бросаться на рогатину с шипами, вспомните — латать это придется мне. Никакой благодарности и славы, да еще и платят мне как подмастерью, а не оруженосцу-механику. — недовольно надулся он.

— Сколько раз повторять, мы служим ордену не ради славы и богатств... — в механическом голосе рыцаря слышалось уже привычное разочарование.

— Да-да... я понял. — устало отвечал Элиан.

— В следующий раз заряжай бронебойные картриджи в орудие.

— Бронебойные говорите? Кажется их боезапас закончился еще в позапрошлый раз, нужно будет найти кузнеца или мастера. Заодно пусть подлатает наплечную броню.

Толпа расступилась, шепчась. Женщина с корзиной яблок робко протянула плод рыцарю.

— Господин... для вас. В благодарность за вашу работу.

Бьёрнс остановился, слегка наклонился, чтобы получше разглядеть её, и поблагодарил.

— Спасибо, но лучше оставь его для нуждающегося.

Элиан на лету, подхватив яблоко из рук женщины, ухмыльнулся:

— Не слушайте его, добрая женщина. Спасибо вам большое. Он просто не доволен, что пришлось тащить этот кусок чудища от самых рудников. — Он лязгнул своим инструментом об ядро, и вспышка концентрата осветила его насмешливую ухмылку.

В толпе зароптали — кто-то инстинктивно отпрянул, прикрыв лицо рукавом. Ядро, даже в неактивном состоянии издавало едва уловимый гул.

— Не бойтесь! — оруженосец развёл руками, словно давая представление. — Пока оболочка цела, оно безопаснее ваших печных углей. Но... — он нарочито понизил голос, — если треснет — мало не покажется, даже господину Бьёрнсу!

Рыцарь тяжело вздохнул. Его рука в бронированной перчатке сжалась и глухо ударила по шлему, словно пытаясь подавить раздражение. Визор на мгновение вспыхнул алым, а металл шлема прогнулся под ударом, оставив мелкую вмятину — ещё один шрам на истерзанной броне. Бьёрнс коснулся деформации, на мгновение задержавшись в воспоминаниях, но тут же отдернул руку.

Элиан повернулся к Бьёрнсу, пряча ухмылку за напускной серьёзностью:

— Гильдия заплатит за такое ядро целое состояние. Или... — он понизил голос, — наш орден оставит его себе. Только представьте, на сколько мы сможем улучшить броню? — Элиан расплылся в мечтательной улыбке.

Рыцарь резко дернул цепь, и ядро глухо стукнуло о спину:

— Ещё одно слово — и ты понесешь это «кусок» на себе. И вообще, нас послали сюда не за этим.

Оруженосец закатил глаза, но замолчал. Механизмы доспехов заскрипели, когда Бьёрнс двинулся дальше. В тяжёлом ритме его шагов не осталось и тени боевого азарта — только монотонная усталость, от которой не было покоя.

— Эй, смотрите! — внезапно крикнул мальчишка из толпы, указывая на ядро. — Оно же шевелится!

Элиан вздохнул, доставая из сумки какое-то руническое устройство:

— Не шевелится. Это просто резонанс духовной энергии малец. Хотя... — Элиан прищурился, изображая напускную серьёзность, — если оно оживёт, первым сожрёт вас, господин Бьёрнс! — он перевел взгляд на рыцаря, а его лицо сделалось комично взволнованным.

— Тогда тебе придётся меня спасать, — устало проворчал Бьёрнс, изображая наигранную беспомощность. — Ты же любишь быть полезным.

Дети, поняв, что никакой опасности нет, продолжили с визгом и хохотом бегать вокруг.

Рэй, застывший в стороне, с интересом рассматривал механизмы брони. В особенности его внимание было приковано к орудию, закрепленному под левым предплечьем. Дуло, выглядывавшее из-под кисти, почернело от нагара. На корпусе орудия виднелись выгравированные руны духовного проводника, приводившие его в действие. А к жестяному коробу на боку брони шла ленточная система подачи боеприпасов.

— Эй, парень! — Элиан внезапно повернулся к нему, ухмыляясь. — Не пялься. Броню никогда не видел, или столь доблестного рыцаря?

Прежде чем Рэй успел ответить, рыцарь рыкнул:

— Хватит болтать. Гильдия ждёт отчёта. И если они опять заорут о «необходимости осторожности», я лично отправлю их к чёрту.

Они скрылись за поворотом, оставив за собой запах гари и тревожный шепот толпы. Рэй почувствовал, как холодок пробежал по спине. Этот едкий аромат и тяжелый ритм их шагов не исчезли, а словно впечатались в саму атмосферу улицы, оставляя после себя тревожное, необъяснимое ожидание. Рэй тряхнул головой, прогоняя наваждение, но в голове вертелась одна и та же мысль — надо было всё-таки посоветовать им мастерскую Томаса. Но, немного постояв, он заставил себя двинуться дальше, к лавке.

Рэй зашёл в лавку Тёрнера. В ней достаточно широкий выбор товаров — от садовых принадлежностей и канцелярских товаров, до научного оборудования и боевого снаряжения, а если чего-то нет, то за отдельную плату Тёрнер готов достать это даже из-под земли. В воздухе, поблескивая, переливались на свету частицы духовного концентрата, выделяемые из кристаллов, и пыль от старых транспортировочных коробок. Скрип полок под тяжестью инструментов отдавался эхом. А в углу стояло небольшое растение, которое своим сладковатым ароматом перебивало запах масла и металла. Место, где обычно всегда бывает народ, сегодня, на удивление, было практически пустым. Возле витрин с оборудованием для путешествий и исследований стояла молодая девушка, внимательно изучая их содержимое. Темный плащ скрывал ее лицо, а висевшая на поясе походная сумка, была наполнена вразнобой торчащими исследовательскими инструментами и приборами.

— Выбрали что-нибудь? — скучающе поинтересовался владелец лавки - Тёрнер.

— Ах, да, мне нужен этот анализатор духовного спектра, пару кристаллов концентрата, и вот этот набор инструментов для исследования. — показала девушка.

— Занимаетесь научной деятельностью? — спросил Тёрнер.

— Эм, можно сказать и так. — с легкой растерянностью в голосе произнесла девушка.

— Ясно, тогда я рекомендую вам взять еще и вот эти рунические обереги для путников, они отгонят малых духов и предупредят о приближении чудищ. И должен вас предупредить, возможно вы не в курсе, но Гильдии Исследователей уже перерыли всю местность вокруг вдоль и поперек несколько раз. — озадаченно посмотрел на нее владелец лавки.

— Готова поспорить, что там, куда я направляюсь Гильдии еще не было. — сказала девушка, пытаясь развеять сомнения.

— Ну, тут, как говорится, как скажете, — Тёрнер пожал плечами, — что-то еще?

— Да, стихийные катализаторы для духовных проводников второго класса, нужны для огня и воздуха, желательно несколько.

— Милочка, да откуда же в нашей глуши продвинутые катализаторы, тут и обычные достать проблематично, их практически под чистую забирают Гильдия Исследователей и наёмники - как раз вчерашняя партия полностью ушла им. — раздосадованно молвил продавец, — но... я могу попробовать достать их для вас за дополнительную плату, если вы подождёте пару дней. — воодушевившись, с блеском в глазах предложил Тёрнер.

— Ммм...

Девушка резко захлопнула крышку часов, которые проверяла каждые две минуты. На мгновение она крепко задумалась, поднося руку с часами к лицу, пока кончик носа слегка не коснулся серебряной грани. Будто проглатывая ругательство, она втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Спасибо за предложение... — но я не могу столько ждать. — Её слова прозвучали слишком остро. Рэй ощутил, как по спине пробежал холод, словно в комнату ворвался ледяной воздух.

— Что ж, извините... — Тёрнер кротко улыбнулся слегка почесав затылок.

— И заверните еще обереги пожалуйста.

Она закончила осмотр приборов и, взяв пакет в руки, направилась к выходу. Она почти достигла порога, когда воздух в лавке внезапно изменился. Мелкая пыль, танцующая в лучах света, замерла, словно скованная невидимой сетью. Рэй почувствовал, как на загривке зашевелились волосы — мелкие, едкие разряды статики прошили пространство. В этот миг девушка неловко зацепилась подолом плаща за край ящика. Пакет выскользнул из её рук, и вместе с мелкими деталями на пол с тихим звоном выкатились катализаторы вперемешку с оберегами.

Она рухнула вперед, навалившись на Рэя. Он, стоявший у двери, едва успел перехватить её, приняв на себя резкий, оглушающий толчок.

На долю секунды мир вокруг них замер. Остался только этот оглушительный, неритмичный стук двух сердец, бьющихся в унисон, и жар её кожи, просочившийся сквозь ткань его накидки. Воздух между ними на мгновение стал слишком густым, почти осязаемым.

Она судорожно выдохнула, и этот звук — рваный, полный шока — ударил по нему сильнее, чем физический контакт. Рэй почувствовал, как его ладони, всё еще сжимавшие её плечи, ощущают мелкую, почти незаметную дрожь её тела.

Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, их взгляды встретились. В её глазах на мгновение промелькнуло нечто острое, как удар клинка. Рэй замер, ошеломленный этой внезапной, колючей энергией; он опустился на корточки, пытаясь помочь — рука потянулась к рассыпавшимся вещам, — но она резко отпрянула.

Её лицо, до этого бледное, залило болезненным, лихорадочным румянцем. Она резко зажмурилась, пытаясь заглушить в голове нарастающий звон, вызванный резким приливом крови.

— Я сама! — вырвалось у неё. Она сжала кулаки так, что её перчатки заскрипели, а её взгляд остался прикованным к полу.

Она злобно шипела на свои пальцы и на подол плаща, мешавший каждому движению, и, небрежно сгребая вещи обратно в сумку, едва не опрокинула еще одну склянку. У самой двери она на секунду замерла, глядя на своё размытое, раскрасневшееся отражение в стекле. — Идиотка... — прошептала она, прежде чем почти бегом скрыться в толпе.

Рэй стоял растеряно и провожал её взглядом, пока она не скрылась среди прохожих. В его ладонях осталось тепло её рук, а в голове — звон, будто воздух всё ещё дрожал.

— Добрый день, Тёрнер!

— А, Рэй, это ты, привет. Ты за концентратом? — Тёрнер отвлекся от накладных и поприветствовал Рэя.

— Да, а у тебя сегодня как то пустовато.

— Дак все ринулись смотреть на того здоровяка. Кажется его зовут Бьёрнс, говорят когда-то он в одиночку справился с разломом в Спрингдейле. Мда уж, серьезный тип.

— Ясно, слушай, Тёрнер... а кто это был сейчас?

— А? Ты о ком? — Тёрнер, отвлекшийся на свои бумаги, дал машинальный ответ, — а, постой, ты про ту девушку? Эй, парень, не пялься на клиенток — кристаллы тебе упаковать? — Тёрнер поднял голову на Рэя и подмигнул.

— Эй!... Мне просто, интересно, кажется я не видел её раньше в городе.

— Да, и я, если честно, впервые её вижу, так что ничего рассказать про неё не могу, уж прости. Ну, пожалуй, за исключением того, что она собирается что-то и где-то исследовать, но думаю это ты уже и сам понял.

— Ага...

На оставшиеся деньги, от покупки кристаллов, которые Томас заказал у Тёрнера, Рэй, добавив свои сбережения, решил купить для Рин несколько склянок цветных чернил. Как-то она сетовала, что её старые уже успели закончиться, а новые она всё не решалась купить из-за высокой цены. Она очень любит выделять такими особые заметки в своей работе и рисовать различные эскизы и схемы. «Она, определённо, порадуется» - подумал Рэй. А затем он направился в лавку травницы.

Лавка располагалась на неприметной улочке близ крепостной стены. Рэй остановился перед выцветшей вывеской на которой еще можно было разобрать - «Травы, зелья и снадобья». Сквозь запотевшее стекло виднелись пучки засохших растений, чьи названия могли смутить даже опытного травника, и ряды банок с содержимым, от которого мурашки бежали по коже. Внутри что-то грохнуло, заставив Рэя вздрогнуть. Рэй, сделав глубокий вздох, толкнул дверь. Там он увидел, как худощавый юноша сидел на полу с гримасой боли на лице.

— Чего надо? — потирая макушку, он бросил на Рэя взгляд, полный раздражения. Вокруг него валялись разбитые склянки и перевернутая лестница.

— Я... за травами. — неуверенно начал Рэй, оглядывая хаос. — Ты в порядке? Слышал, как что-то упало...

— В полном! — отрезал юноша, вскакивая на ноги. Он пнул лестницу, которая лишь жалобно скрипнула. — Бесполезная деревяшка... Ну, какие травы-то? Название есть?

Рэй замялся. Он и сам не знал точного названия сбора, который Марта просила купить для Рин, обычно она сама заходила за травами.

— Эм... Как обычно? — попытался он улыбнуться, но юноша лишь закатил глаза.

— «Как обычно»... У нас поллавки «как обычно»! — парень махнул рукой в сторону полок, где стояли разнообразные жестяные банки с травяными сборами вперемешку с разноцветными флаконами.

— А где Травница? — спросил Рэй, пытаясь сменить тему.

— Карги нет. — буркнул юноша, скрестив руки. — Ушла, по своим каким-то делам, кто её разберёт.

— А когда она будет... то есть, я хотел сказать, когда будет Травница Цици?...

— Без-по-нятия! — тяжело вздохнул, и буквально выдавил из себя юноша.

В церковной школе, где их пути пересеклись с Рэем, Лоренцо выделялся сразу: на уроках грамматики он язвил, будто слова были его врагами, спорил с учителями, а счётные палочки ломал с таким видом, словно бился с чудищами. На переменах же он исчезал в саду, собирая жуков в треснувшую баночку с надписью «Эксперименты». Рэй часто замечал, как его пальцы дрожали, когда он прятал баночку в сумку, будто эти жуки были единственным, что имело хоть какое-то значение в этом мире.

Лоренцо закатил глаза, собирая рассыпанные листья с прилавка, когда воздух в лавке внезапно сгустился. Рэй даже не услышал шагов — она возникла словно из тени.

— Рэйвен Ашборн, — её голос прозвучал у него за спиной, холодный и ровный, как отполированный металл.

Он резко обернулся. Перед ним стояла женщина в чёрном плаще, от которого пахло дымом и полынью. Её серебряные волосы резко контрастировали с лицом — всё ещё молодым, но глубоко прорезанным морщинами предельной сосредоточенности. В её чёрных глазах не отражался свет ламп — они словно поглощали его, создавая ощущение пугающей, живой пустоты.

— Вы... вы меня знаете? — выдавил он, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Она не ответила. Её руки в плотных перчатках легли на свёрток, лежащий на прилавке. Странный едва уловимый символ блеснул на её запястье, когда она подвинула свёрток — серебряная сова, вцепившаяся когтями в серп луны.

Цици взяла свёрток с такой пугающей, механической точностью, что это казалось за пределами простого ремесла. В каждом её жесте читалась бесстрастная, отточенная выдержка. В голове у Рэя тут же всплыли слова Марты о той страшной ночи 13 лет назад: когда госпиталь ломился от раненых, она читала ситуацию заранее, работая на опережение — отыскивала самых тяжёлых и зашивала раны, пока Сёстры милосердия только тащили носилки. Каждое её движение было выверено, каждая секунда была на счету, и каждое мгновение спасало жизни.

Цици перевела взгляд на Лоренцо. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то живое и тёплое — почти болезненное облегчение. Она чуть замедлила движение и скрыла это за привычной строгой маской.

— Для Рин, — Цици подтолкнула свёрток. — Три капли отвара после ужина. — она сделала короткую паузу, — Эти травы помогут, пока тени не стали слишком длинными. Но когда наступит буря, даже они не смогут скрыть истинный свет. Будь готов, Рэйвен.

Прежде чем Рэй успел спросить, что это значит, она повернулась к Лоренцо:

— Ты перепутал болиголов и белладонну. Опять.

— Да они все на одно лицо! — огрызнулся юноша, но под её взглядом тут же опустил голову, лишь скосив глаза.

— И руки вымой, — бросила она, не поднимая глаз от прилавка. Голос звучал сухо, но в нем не было привычного раздражения, лишь требовательная строгость. — В этом ремесле чистота так же важна, как и рецепты. Небрежность стоит слишком дорого.

— Да знаю я, не ворчи! — буркнул Лоренцо, но всё же взял чистую тряпку и принялся за работу с какой-то нарочитой тщательностью.

***

Рэй шёл по улице, сжимая в руках свёрток от Цици. Вечерний ветер трепал его волосы, но он едва замечал холод. Слова Травницы не давали покоя: «Что может измениться? К чему готовиться?» Образы всплывали один за другим: трещины на броне рыцаря, мерцающее ядро, насмешливый Элиан…

«Альфа-Изверг…» — он мысленно прокручивал диаграммы из учебника Гильдии. «Родители справлялись с такими. Смогу ли я?». Его пальцы непроизвольно сжались. Кисти ныли от бесконечных замахов, а старые мозоли горели под кожей. Но сильнее всего жгли ожоги — неровные, багровые следы, оставленные духовной энергией при каждой попытке её обуздать. Каждый день он снова и снова упирался в невидимую стену.

На повороте он замер, глядя на трещину в крепостной стене. Рваный шрам на теле города. «Они сражались до конца. А я...». В груди закипела глухая, неконтролируемая ярость. Он с силой впечатал кулак в камень. Режущая боль в костяшках — честнее, чем это бессилие. Кровь смешалась с вековой пылью, стекая по шраму, который так и не затянулся.

Рэй взглянул на свёрток. Внутри, под слоями бумаги, зашуршали травы — хрупкое, почти беззащитное напоминание о том, ради чего он всё ещё стоит на ногах. Он сжал упаковку. Режущая боль в разбитых костяшках отозвалась в груди резким, холодным толчком, вытесняя остатки стыда.

— Я не могу её подвести, — едва слышно, почти про себя, прошептал он.

Он увидел Марту, которая уже ждала его на пороге дома. Её тень, вытянутая светом из прихожей, легла на мостовую, словно пытаясь дотянуться до него раньше слов.

— Рэй, иди ужинать! И передай Рин... пусть не засиживается со своими архивами.

— Да, уже иду! — он попытался улыбнуться, но губы предательски дрогнули.

Он глубоко вдохнул, расправил плечи и переступил порог. За спиной захлопнулась дверь, отсекая шум улицы. В тишине дома даже скрип половиц звучал обвинением. Завтра. Завтра он снова будет тренироваться. И послезавтра. Пока пальцы не сотрутся в кровь, а сердце не выпрыгнет из груди.

— Рэй? — хриплый голос Рин донёсся с лестницы. Она стояла, прижимая к груди потрёпанный фолиант, её белые волосы сливались с лунным светом из окна. — Цици передала?

Он кивнул, протягивая свёрток и маленькую коробочку с чернилами. Рин приняла их, но её пальцы, коснувшись его ладони, тут же замерли. Она не отпустила его руку, пристально вглядываясь в разбитые, испачканные в пыли костяшки.

— Опять? — в её голосе прозвучало знакомое, усталое ворчание. Она потянулась к краю стола, достала чистую ветошь и принялась осторожно, почти невесомо стирать грязь с его кожи. — Вечно ты лезешь на рожон, Рэй. Совсем о себе не думаешь.

— Смотри, — Рэй попытался перевести тему, указывая на коробочку, — я купил те чернила. Те, что ты хотела.

— Спасибо, конечно, — Рин даже не подняла глаз, продолжая методично очищать его кожу, — но это не отменяет того, что ты опять...

— Это просто случайность, — перебил он, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Рин замерла. Её ворчание оборвалось, и она подняла на него взгляд. В её глазах, сквозь пелену усталости, мелькнула та самая искра. На её губах на мгновение промелькнула слабая, едва заметная улыбка — горькая, но бесконечно тёплая.

— Ты же знаешь... — её голос стал тихим, лишенным всякого ворчания. — Они сражались не ради славы. Ради нас.

Он не ответил. Но когда она ушла, разглядывая травы, он достал клинок из-под кровати. Лезвие, тусклое от тысяч ударов о деревянный манекен, отразило его лицо — юное, изборождённое тенями. «Не ради славы», — повторил он про себя, проводя пальцем по зазубренной кромке. За окном завыл ветер. Но в самой густой тени, за пределами городских стен, мерцал бледный, серебристо-белый отблеск луны. Тонкая, почти невидимая нить серебра, прорезающая наступающую пустоту.