Глава 1 — Духи и Чудища

По тёмному расколотому мрамору колоссального зала герои ступали осторожно, словно боялись нарушить покой спящего исполина. Взгляд их тут же приковал объект у подножия алтаря: прозрачный саркофаг из чёрного стекла. Внутри, в белых одеждах, лежала девушка. Её лицо, бледное, как лунный свет, было обращено к чёрным сводам. Руки её были сложены в безмолвной молитве. Рэй замер. Непроизвольно сжатая рукоять меча стала единственным свидетельством его оцепенения. В этот миг тишина зала была настолько абсолютной, что каждый шорох казался отзвуком вечности.

Гулкие шаги эхом раскатились под сводами, разрывая многовековой сон. Рунические лампы, чьи треснувшие кристаллы едва теплились синеватым светом, отбрасывали дрожащие тени на колонны, вздымавшиеся к черноте потолка словно пальцы скелета. Стены, испещрённые сетью трещин, несли на себе отпечаток древних ритуалов. На облупившихся фрагментах застыли сцены жертвоприношений: багровые фигуры, протягивающие окровавленные руки к небесам, словно в последнем, отчаянном поклоне. В полумгле чёрного солнца, окутавшей алтари, тенистые лики чудищ извивались в замедленном, нечеловеческом танце.

В центре, на ступенчатом пьедестале, доминировала статуя божества. Его лицо, обезображенное временем и тенью, было обращено вниз, в вечном, безмолвном поглощении. Оно казалось слепым, но его зияющие глазницы, поглощая свет, словно бездна, внимали каждому шороху вокруг. За его спиной, на платформе из черного базальта, лежал алтарь — тяжелый, окрашенный высохшей кровью, испещренный желобками для стока. Ржавые цепи, повисшие с его краев, издавали едва слышный, ужасающий шелест, который, казалось, пробирался сквозь густую, тяжелую пыль, пахнущую тленом и отчаянием.

Тяжёлый запах тления смешивался с металлическим привкусом древней крови. Давление незримого взгляда ползло по коже, а где-то в подсознании звенел натянутый, как струна, вой — будто само пространство выло от боли, запечатлённой в камне. Отчаянный, немой крик мира, запечатанного под тяжестью Проклятия. Это был Храм Тара, Владыки Чёрного Рассвета, и даже руины его дышали обещанием расплаты для живых.

Тёмный апостол возник из тени алтаря, словно рождённый самой тьмой. Его плащ, сотканный из пепла и тени, обвивал тело, как саван. Вокруг него выступили Тенегончие — чудища, похожие на исполинских гончих с тремя парами когтистых лап. Их тела клубились полупрозрачным чёрным дымом, сквозь который просвечивали очертания рёбер и позвоночников. Узкие глазницы, словно щели в масках, источали мёртвенное сияние тьмы, а из пастей капала субстанция, прожигающая камень. За спиной апостола выстроились культисты в багровых робах, их лица скрывали маски, повторяющие гримасу статуи.

— Слышите? — Апостол поднял ладонь, и цепь на алтаре замерла в воздухе, будто время остановилось.

Его голос, похожий на шорох пепла по стеклу, заполнил зал, разрывая тишину.

— Пульсация. Сердце сосуда бьётся в такт Великой Пустоте. Каждый удар… Каждый удар приближает миг, когда её плоть расколется, как скорлупа, и из трещин хлынет Он. Вы не опоздали, Истребители. Вы принесли ей последний дар — надежду. Она станет кислотой, что вытравит из неё всё… человеческое.

Он взмахнул рукой, и культисты вонзили ритуальные кинжалы в себя. Кровь хлынула на пол, сливаясь в багряные ручьи. Он провёл пальцем по воздуху, и кровь, застывшая в лужах, ожила. Алые струи поползли к статуе Тара, вплетаясь в сложный узор на полу — алхимический круг, обрамлённый руническими словами, центром которого была девушка в саркофаге. В следующее мгновение из круга хлынул неудержимый поток Духовной энергии, сотрясая зал и заставляя камни трещать под напором силы.

— Ты искал её столько времени, да? — Апостол повернулся к Рэю.

Его глазницы сузились, но затем уголки рта его дернулись, растягиваясь в неуместной, болезненной гримасе полной безумия. Эта улыбка была отражением самой Бездны.

— Твой поиск был неизбежен. Чтобы её крик стал музыкой для Его пробуждения.

Чудовищный вопль пронзил зал. Дымчатые тела чудищ задрожали и начали пульсировать, жадно поглощая энергию и души умирающих культистов. Их форма исказилась: лапы раздулись, когти вытянулись в острые кинжалы, а в глазницах вспыхнул яростный, багровый огонь.

Рэй, командир отряда Истребителей Чудищ, сжал рукоять своего меча так, что костяшки побелели. Синий свет вспыхнул в его глазах, меняя привычный серый оттенок радужки, наполняя тело напряжением и силой. Его взгляд скользнул к саркофагу — и на мгновение сбив дыхание, всё сжалось в груди.

— Эйко, барьер! Лайтер, усиль Гарда! Гард, прикрывай фланги! Клэр, найди слабое место! — Привычные команды звучали чётко и уверенно, но в его глазах проскользнула тень сомнения.

Эйко сжала в одной руке Проводник — полупрозрачный кристальный шар, вспыхнувший синим светом. Другой рукой она коснулась Катализатора на поясе, выписывая в воздухе руны. Символы стихий слились в защитный купол, дрожащий от напряжения.

— В радиус! Барьер усилен стихийно — не касайтесь! — голос дрожал, но пальцы двигались уверенно, выводя Рунические слова, отработанные до автоматизма.

Лайтер схватился за Оберег Света на груди. Золотистые лучи окутали Гарда, чья броня дымилась от разъедающих ударов Тенегончих. Разумный конструкт ответил грохотом: четырёхствольное орудие на его плече раскрутилось и выдало шквал энергетических зарядов. Одно из чудищ приняло на себя полный залп и рассыпалось в клубящуюся тень — но через мгновение собралось вновь.

Лайтер упал на колени, обе ладони вжались в Оберег Света так, что золотые гравировки отпечатались на коже. Где-то рядом грохотали шаги Гарда — разумный конструкт, шипя паром из пробитой брони, бил молотом по Тенегончим, оттесняя их от товарища. Каждый удар сопровождался треском ломающихся костей-теней, но чудовища тут же поднимались из дыма.

— Держись…

Губы его дрожали, когда слова хрипло вырывались:

— Свет всеочищающий… дарующий силу… прости мою слабость! Направь... дай сил…

Слёзы катились по его щекам, попадая на амулет. Там, где влага касалась металла, возникали крошечные всполохи. Гард, будто почувствовав импульс, резко развернулся и дважды ударил внутренней стороной навершия по грудной пластине — «Готов!». Тенегончая вцепилась когтями в его броню, вырывая куски стали. Искры посыпались на спину Лайтера, но он не отстранился.

Гулкий скрежет шестерней и приводов — словно рёв раненого зверя — вырвался из груди Гарда. Лайтер зажмурился, словно силясь увидеть то, во что верил: сияние, способное растворить эту тьму.

Оберег вспыхнул. Гард взмахнул свободной рукой вверх — знак «максимальной мощности». Орудие на плече конструкта раскрутилось с неестественной скоростью, оставляя в Тенегончих дыры, которые не зарастали. Но когда веки Лайтера дрогнули, в его глазах читалось лишь отчаяние: амулет уже темнел, а из проломов в броне Гарда сочился едкий дым.

Разумный конструкт топнул ногой, выбивая трещину в полу — предупреждение об отступлении. Но Лайтер вжимал оберег в окровавленные ладони, пока Гард, сопротивляясь нагрузке, продолжал бить. Его удары сопровождались хрипом тормозных систем — каждое движение стоило всё дороже. Ограничители напряжения плавились, но удар следовал за ударом.

Клэр, затаившись на обломке колонны, прицелилась. Пуля, заряженная священным серебром, пробила глазницу тенегончей, но та лишь зарычала и бросилась к снайперу.

— Гадство! — Клэр откатилась в сторону, активировав маскировочный модуль. Руны на её плаще замерцали, скрывая её силуэт, а пальцы уже работали с замком карабина — механизм щёлкнул. Ствол раскрылся, трансформируясь в клинок с ребристыми сегментами и центральным желобком, а приклад в эргономичную рукоять. Второй рукой она уже заряжала в патронник разрывной снаряд. Визор на её лице вспыхнул голубым: три цели, две на правом фланге, одна — спереди.

Чудище бросилось на место, где она пряталась, разрывая воздух когтями. Визор выдал предупреждение: «уклонение вправо — 67%». Уклонившись, Клэр ловким движением сунула конец клинка прямо в пасть чудищу и нажала спусковой крючок. Прогремел выстрел, который разнёс морду Тенегончей. Чёрная слюна и осколки костей полетели в стороны, сметая клубящийся дым. Но гончая только взревела, ухватившись лапами за край обломка.

Визор подсветил слабый энергетический импульс в области груди — ядро. Клэр сорвалась с места — полукруг над чудищем, клинок уже внизу. Лезвие вспыхнуло синим при попадании, и ядро дрогнуло — тонкая сеть светящихся трещин побежала по его поверхности. Ядро резко сжалось в себя и рассыпалось, словно не выдержав внутреннего давления. Чёрные клубы дыма вырвались наружу, а тело распалось на части.

Рэй сорвался с места. Молнии на лезвии вычертили дугу, разорвав воздух сухим треском. Разряд прошёл сквозь двух чудищ, отбросив их в стену.

Но апостол рассмеялся. Звук прорвался сквозь треск и рычание — Рэй обернулся, меч уже наготове.

Молния сомкнулась вокруг него в движении и промежуток между ним и Апостолом схлопнулся, оставляя в воздухе запах озона. Молнии на лезвии сгустились в дугу, разрезавшую воздух.

Апостол не стал уклоняться от удара Рэя. Молнии меча ударили в его грудь — тень проглотила их целиком, не встречая сопротивления. Как будто клинок впился в пустоту.

— Убей меня!

Апостол кивнул в сторону саркофага.

— И она умрёт.

Его лицо исказилось в безумной улыбке.

Рэй замер, его меч всё ещё тонул в непроницаемой тени Апостола. Его глаза широко раскрылись от тихого ужаса — шея словно застыла, пальцы дрогнули на рукояти. Он пересилил себя и медленно повернул голову к саркофагу — вглядываясь в бледное лицо за чёрным стеклом.

Апостол ухватил Рэя за горло, и в этот миг пространство вокруг них исказилось: тени взметнулись черными, живыми жгутами, вышвыривая тело Истребителя в сторону стены с сокрушительной, неестественной силой.

В последний миг Эйко вскрикнула. Сердце болезненно сжалось при виде Рэя, летящего в сторону каменной стены. Она рванула остатки своей воли на сотворение нового Рунического слова, которое должно было замедлить его падение и смягчить удар.

Но этот всплеск чистой, неконтролируемой тревоги разрушил её хрупкое равновесие. Концентрация рассыпалась. Основной барьер, требовавший предельного контроля, задрожал и пошёл трещинами, теряя свою плотность. Апостол, наблюдавший за этим едва заметным колебанием энергии, лишь предвкушающе улыбнулся. Тень Эйко на стене обрела плотность и превратилась в острую, неестественную черту. Этот клинок из чистой пустоты ворвался сквозь просевший купол, стирая реальность на своём пути. Он прошил тело без малейшего сопротивления, замещая плоть абсолютным отсутствием существования.

Она даже не успела понять, откуда был удар. Только увидела мертвенный блеск, вырвавшийся из воронящей темноты.

Кристальный шар выпал из её рук и с сухим звоном разлетелся на осколки. Рунические слова мгновенно погасли, а по белой ткани мантии стремительно расцвели багровые узоры, окрашивая чистоту в цвет свежей крови.

Апостол стоял неподвижно, лишь палец его руки дрогнул в едва заметном жесте.

— Ублюдок! — Клэр не выдержала.

Она рванула вперёд, карабин уже был поднят. Выстрел. Снаряд вонзился в грудь Апостола и растворился во тьме. Она зарядила. Выстрел. Ещё. Тени глотали снаряд за снарядом — не встречая сопротивления, но Клэр не останавливалась.

Но Апостол будто не замечал её.

— Вы думаете, что вы способны забрать Её у моего Господина? — его улыбка стала ещё шире, безумная, пустая.

Рэй оттолкнулся от стены, опираясь ладонями на пол. Кости гудели, кровь стучала в висках. И в этом шуме ему вдруг стало ясно: он только что видел, как барьер, способный держать залп Титана, рассыпался от одного движения тени.

— Нет! — Рэй разжал кулаки. Молнии вспыхнули вокруг него, и он рванул к Эйко. Каждое движение отдавалось болью в рёбрах, но он не замедлялся. В голове промелькнуло: барьер рассыпался, потому что она пыталась спасти меня.

Он бережно обхватил её. Лицо Эйко побелело, но она слабо улыбнулась, с трудом выдыхая:

— Простите меня… я снова напортачила… — её губы дрогнули, и по щекам пробежали слёзы — не от боли, а от горького осознания своей неудачи. Она попыталась продолжить, но голос прервал хриплый кашель. Алая струйка крови вытекла из уголка её губ, оставив рваный след на подбородке.

Рэй мягко приподнял голову девушки. Его руки, привыкшие сжимать рукоять меча, теперь осторожно обхватили её, будто боялись сломать хрупкое стекло. Голос звучал тише шепота, но каждое слово было отточенным, как клинок:

— Нет. Нет, Эйко… Ты — молодец. Ты… — он резко сглотнул, челюсть напряглась так, что выступили жёсткие линии скул. — Ты неуклюжа и невероятно упряма... — дрожащая, печальная улыбка коснулась его лица, — Но ты всегда стоишь за товарищей до конца. Даже когда не должна.

Её рука дрогнула, пытаясь коснуться его лица. Рэй поймал её ладонь и прижал к своей щеке. Она лишь тоскливо улыбнулась, теряя сознание.

Лайтер бросился к ним, сила Света пульсировала в его ладонях, но Тенегончая перекрыла путь. Слёзы капали на Оберег Света, который вдруг вспыхнул ярче — словно в ответ на отчаяние.

Гард рванулся вперёд, прикрывая их своим телом. Он отшвырнул Тенегончую, что преградила путь Лайтеру, и ринулся в бой — молот и орудие работали синхронно, сметая врагов, но ряды чудищ не редели.

Лайтер рухнул рядом, едва успев уклониться от удара Тенегончей. Его руки были в крови и саже, но он не замечал этого. Он прижал Оберег Света к груди Эйко, и всё, что он чувствовал — это ледяной холод, исходящий из её раны.

— Эйко... Держись... Пожалуйста, держись... — шептал он, вкладывая в амулет каждую крупицу своей воли.

Золотистое сияние просачивалось сквозь пальцы тонкими, едва заметными лучами, пытаясь заполнить черные трещины на её коже. Тьма сопротивлялась, изрыгая едкий чёрный дым, но свет оказался сильнее — на мгновение возникло ослепительное марево: нити Света вгрызались в пустоту, заставив исчезнуть рваный край реальности, оставляя потемневший рубец.

Эйко судорожно, едва слышно вздохнула. Ритм её дыхания выровнялся, но всё еще был пугающе прерывистым.

Лайтер поднял глаза на Рэя. В этом взгляде было всё: и ужас от увиденного, и слабая, почти безумная надежда.

— Отступаем! — Рэй взглянул на Клэр. — Прикрывай!

Клэр не ответила — она лишь коротким, резким движением вскинула карабин. Воздух разорвал грохот дымовых шашек, и густая пелена мгновенно заполнила пространство между ними и наступающей тьмой.

Глаза Рея снова метнулись к саркофагу. Девушка внутри словно спала, но чёрные прожилки уже ползли по стеклу, как корни.

Голос Апостола, лишенный эмоций, прорезал грохот отхода, словно лезвие — сквозь дым.

— Уже уходите? — в его тоне скользнуло почти человеческое разочарование. — Как предсказуемо.

Но тут же он осекся. Глаза вспыхнули, и голос сорвался на восторженный хрип:

— Вы слышите? Я слышу! Я слышу её зов...Разве можно считать трагедией то, что является лишь началом её истинного единения с Пустотой?

— Посмотрите на неё! — Апостол указал на саркофаг, и в этом жесте сквозила пугающая нежность. — Александрина Ашборн больше не та девочка, которую вы знали. Её мысли — лишь вихри в Бездне. А вы… — он перевел взгляд на команду, и глаза его вспыхнули янтарным холодом, — всего лишь случайные тени на пути Его пробуждения. Исчезнете, едва Он сделает первый вдох.

Рэй опустил Эйко в руки Лайтера и шагнул вперёд. Сила в его глазах вспыхнула ослепительным серебром. Энергия вырвалась наружу, и его тёмно-синие волосы в мгновение стали белыми, будто их выжгла сама молния.

— Гард, уводи их. — Он поднял ладонь, и лежащий в пыли меч со звенящим треском влетел в его руку, притянутый разрядом.

Он взмахнул мечом, и молнии оплели его тело, образуя сверкающий вихрь.

Лайтер замер. Его пальцы не отпускали Оберег. Вокруг Рэя бушевали молнии, а свет Лайтера казался крохотным огоньком. Металл Оберега впился в плоть, но Лайтер не чувствовал боли — он лишь смотрел на Рэя. Голос сорвался в шёпот:

— Рэй?...

Тот повернулся, и на мгновение сквозь серебристую вспышку Лайтер увидел его настоящего — не командира, а друга, утомленного, но не сломленного. Но в следующее мгновение взгляд Рэя стал твёрже стали:

— Идите. Я задержу его. — Он обернулся к саркофагу. — Мы… — голос дрогнул, но он продолжил. — Мы так долго искали её. Через столькое прошли. И вот она здесь... Я не могу отступить. Не сейчас.

Гард шагнул вперёд. Его броня застонала, словно протестуя. Из пробитых швов с шипением вырвалась струя пара. Он протянул руку — механическая ладонь дрогнула. Но Рэй отстранился.

— Нет. Ты защитишь их, — Рэй ударил мечом о землю, и молнии отбросили Гарда на шаг назад. — Это моя битва.

Клэр резко сорвала визор и оставила его лежать на камне. Она схватила Лайтера за плечо, стараясь сдержаться, но губы предательски дрогнули.

— Лайтер!.. — Она вцепилась крепче. Едва сдерживая слёзы. — Идём!

Лайтер не ответил сразу. Он зажмурился и сжал зубы, как будто пытаясь не видеть этого — не соглашаться со всем этим.

— Вернись живым! — его голос сорвался.

Гард издал низкий гул — скрежет шестерён и срывающийся воздух из клапанов. Его оптические сенсоры вспыхнули алым. Он развернулся, бережно подхватив Эйко на руки, ещё раз посмотрел на Рэя — и рванул к выходу.

Глаза Рэя слегка смягчились, глядя на их след в дыму. Пылавшая в них до этого ярким белым светом сила стихла на миг, став теплее и мягче.

Он улыбнулся и посмотрел им в след последний раз.

— До встречи, Друзья.

Он поднял меч — и закрыл глаза. На мгновение он сконцентрировал всё, что есть внутри себя... И резко открыл глаза. Волосы вспыхнули белым пламенем. Аура взметнулась вокруг тела. Из глаз хлынула светящаяся эссенция силы, которую больше не сдерживало тело.

Белое сияние сжалось, превратившись в иглу чистой энергии. Последнее, что услышали бегущие, — его крик, слившийся с рёвом молний:

— Рин, я иду за тобой!

Он был на пределе. Мышцы трещали под нагрузкой, лёгкие горели. Но его было уже не остановить. Время замедлилось. Мир сузился до Апостола. Меч наполнился яростью молний и пронзил пространство — удар обрушился на Чудище, стирая тьму без остатка.

Свет поглотил всё.

Когда дым рассеялся, храм лежал в руинах. Клэр держала карабин наготове. Она шагнула к краю кратера и остановилась, надев визор на голову. Губы чуть приоткрылись, но тут же сомкнулись.

— Ничего нет. Ни его, ни Апостола, ни алтаря… — её голос дрогнул, но она резко выпрямилась. Перчатки скрипнули на рукояти карабина. — Всё испарилось.

Эйко лежала без движения. Лицо бледное. Дыхание — поверхностное, прерывистое.

Лайтер стиснул зубы и прижал Оберег к ране, но его свет уже померк. Тёмная дымка всё равно поднималась из раны. Каждое движение отзывалось дрожью.

— Как она? - спросила Клэр, опускаясь рядом.

— Эйко... Она при смерти. — Его дыхание сбилось. — Я не… я не могу её исцелить.

Лайтер поднялся, руки дрожали так, что он едва держал Оберег.

Гард опустился рядом на колени, издав низкий, скорбный гул. Его броня, искорёженная в бою, скрипела при каждом движении. Он осторожно прикрыл Эйко своим корпусом, но вдруг резко сжал кулак, раздавив обломок камня. Сенсоры на его лицевой панели замигали алым — словно внутренний пожар, который нельзя потушить.

— Нужно доставить её в госпиталь. Выдвигаемся. Сейчас. — Клэр перезарядила свой карабин, звук затвора разрезал тишину.

Гард осторожно поднял Эйко, прижимая к грудной пластине. Его сенсоры мигнули в сторону кратера, где ветер кружил пепел, складывая его в странные узоры.

Надежды не было. Лишь пепел, и клятва друзей:

— Рэй... мы вернёмся за тобой!

Над руинами храма, словно в ответ на клятву, медленно поднялась Тёмная луна. Она светилась резким, болезненным голубым светом. Чёрные прожилки на её поверхности сливались в тёмные шрамы. Её пылевые кольца замерли. В свете, застывшем и тяжёлом, осталась тишина.

Тишина, которая слушала. И ждала.