Глава 1 — Я умерла

— Говорят, виконтессу Верди родные мужа прямо в лицо упрекнули, что она никак не может зачать, да ещё и велели любовницу подыскать.

— Боже правый, и я об этом слышала! Но поговаривают, что на деле бесплоден как раз её супруг.

— Ты считаешь, это так уж плохо? Моя близкая подруга недавно замуж вышла, а родня мужа и тут как тут: принялись ей втолковывать, как за мужем в постели ухаживать!

— О боже!

Бальный зал гудел. Дамы, прикрываясь веерами, взахлёб перемывали косточки, не в силах остановиться. Я, невольно втянутая в этот водоворот сплетен, лишь потягивала шампанское, стараясь держаться в стороне.

— Вот уже пять лет замужем, а они до сих пор каждый день мои платья проверяют! Каждое утро являются и осматривают, будто я обязана блюсти достоинство графа и ни в коем случае его не уронить.

— А мне приходится отчитываться, сколько муж съел за день. Так и дойдёт до того, что потребуют взвешивать, сколько граммов соуса было на его куске мяса!

Под роскошной люстрой дамы в изысканных нарядах переглядывались и тяжко вздыхали. На их лицах застыло единое, почти штормовое выражение — будто все разом попали в одну и ту же бурю.

Любовь — это, конечно, прекрасно, но одного её мало, чтобы справиться с тем, что обрушивается на тебя после свадьбы.

Родня мужа… Да, формально они теперь семья, но настоящей, родной близости тут никогда не будет.

Дамы, только что дружно вздыхавшие, вдруг разом повернулись ко мне —я ведь всё это время не проронила ни слова.

— Ваше высочество Лапилеон, вы так молчаливы…

Эти слова прозвучали словно спусковой крючок: все глаза тут же округлились, уставившись на меня. В их мечущихся взглядах читалось недвусмысленное: «Ну же, расскажи и ты что-нибудь!»

— Разве не прошёл уже год с вашей свадьбы?

Год? А я и не заметила…

— В доме Лапилеонов по-прежнему всем заправляет великая герцогиня Глория.

— Правда? И до сих пор полна сил?

При одном упоминании имени Глории все будто призрака увидели — по залу прокатилась волна дрожи.

— Хуже всего, что его превосходительство такой… сдержанный. Наши-то хоть ласку проявляют…

— Подумать только, ей приходится мириться и с его превосходительством, и с мадам Глорией…

— Ой, а ведь в семье Лапилеон есть ещё и Серсия!

— Ах, старшая сестра его превосходительства!

Простите, я ведь ещё ничего не сказала!

Почему вы уже смотрите на меня с такой жалостью?

Я медленно обвела взглядом щебечущих дам, поставила пустой бокал и наконец заговорила:

— Да, великая герцогиня Глория и леди Серсия действительно живут в доме, и его превосходительство не слишком разговорчив.

Тут же со всех сторон посыпались сочувственные вздохи и улыбки — такие, в которых ясно читалось: «Ну, мне-то всё-таки повезло куда больше».

Эти люди умели чувствовать себя лучше, лишь поставив кого-то ниже. И на подобных светских сборищах это было в порядке вещей.

Я хотела было ещё что-то сказать, но вдруг почувствовала, как чья-то рука обнимает меня за талию.

— Наконец-то я тебя нашёл, жена.

Знакомый запах, чёрные пряди коснулись щеки, слегка защекотав кожу.

— М-мы приветствуем его превосходительство!..

Увидев моего мужа, которого ещё минуту назад все дружно называли холодным, дамы в панике рассыпались в поклонах и приветствиях.

Но Теодор Дейн Лапилеон даже не взглянул на них. Он просто крепче прижал меня к себе.

— Я столько времени тебя искал. Стоит мне потерять тебя из виду хоть на минуту, и мне становится так тревожно, что дышать нечем

На эту тихую жалобу я привычно оттолкнула его ладонью.

— Щекотно, да и на нас все смотрят. Отпусти.

В этот момент откуда-то справа выскочил маленький вихрь.

— Ваше превосходительство! Мама говорит, что щекотно! Скорее отпустите её!

Это был наследник великого герцога Лапилеона — мой сын, Кельфиус Султан Лапилеон. Малыш изо всех сил дёргал Теодора за мундир, пытаясь оттащить его от меня.

— Что за неподобающее поведение, Тео!

Рыжеволосая женщина легко оттянула Теодора в сторону и неодобрительно поцокала языком. А потом вдруг широко улыбнулась и раскинула руки:

— Саша! Я здесь!

— …Сестра Серсия,ты тоже отпусти, щекотно.

Это была Серсия Джейн Лапилеон — старшая сестра Теодора.

— Где чешется? Сейчас почешу!

Из-за спины Серсии, которая уже крепко обнимала меня, вдруг вынырнула крошечная фигурка — ещё меньше, чем Сельфиус.

— С-сестра, обними и меня тоже!

Это была Вайолет Лапилеон — одна из немногих кровных родственниц Теодора.

— Вайолет, разве я не говорила, что к ней следует обращаться «Её королевское высочество», а не просто «сестра»?

Голос раздался сзади — это был дядя Теодора, Финнеас Ган Лапилеон.

И наконец…

— И что за шум вы устроили в бальном зале?

— М-мадам Глория!

Перед нами стояла Глория Эм Лапилеон — первая великая герцогиня. Несмотря на седину, она оставалась поразительно бодрой.

От её внезапного появления лица дам побелели, и они не смели поднять глаз.

— В моём возрасте балы — не самое лёгкое развлечение

Глория подошла ко мне, драматично вздохнула и взяла за руку. Я едва заметно улыбнулась, поддерживая её.

— Вы по-прежнему полны сил.

— стоит мне появиться, и все тут же дрожат, будто перед чудовищем. И что такого страшного в этой старушке? — проговорила Глория, щёлкнув языком, словно отчитывая перепуганных дам. И правда: стоило ей войти, как весь зал будто замер и повернулся в нашу сторону.

— Саша, — нежно произнесла Глория.

— Не тяни, выбирай скорее, если не хочешь, чтобы мы так и ходили за тобой по пятам, — добавила она с лёгкой усмешкой.

— Что мне подарить: шахту или, скажем, земли Лапилеона? Я ведь уже говорила: ты заслужила любой подарок, ведь ты спасла нас.

— Мне правда ничего не нужно.

— Если ты так и не решишься, я просто отдам тебе всё герцогство Лапилеон.

Услышав эти слова, зал дружно ахнул. Я чувствовала на себе взгляды — в них читались и изумление, и восхищение.

Я посмотрела на родственников мужа, которые стояли вокруг с таким решительным видом, будто готовы были расступиться, как воды Красного моря.

…Но мне нужно подать на развод

Моя беда в том, что эта родня слишком уж сильно мной одержима.

Пока всё вокруг просыпалось и цвело с приходом весны, я будто умирала изнутри.

Мой муж Сиф сел рядом и с беспокойством спросил:

— Тебе больно?

Он будто ждал этого дня.

— Если думаешь, что всё равно умрёшь, так и умри уже. Зачем цепляться за эту жизнь?

Тот самый муж, который когда-то клялся в любви. Тот, кто обещал сделать меня счастливой.

От прежнего Сифа, застенчиво улыбавшегося мне, не осталось и следа.

— Саша?

Его губы, когда-то дарившие мне радость…

— Просто умри уже.

Он убил меня словами.

— Ты должен умереть, чтобы наследство досталось мне. У меня столько долгов… Ты ведь меня любишь, правда? Окажи мне эту маленькую услугу — просто умри, ладно?

Сиф поправил волосы, прилипшие к моему вспотевшему лбу. Я хотела вскочить и влепить ему пощёчину. Но тело не слушалось.

— Ты ведь и пошевелиться не можешь, да?

Сиф улыбнулся, будто прочёл мои мысли.

— Это всё из-за проклятия. Мне сказали, что так я смогу тебя убить, и никто ничего не заподозрит. Проклятие дорогое, но оно того стоило.

Твои седые волосы и яркие глаза совсем не изменились… А вот внутри я стала другой.

Слеза повисла на реснице и медленно скатилась по щеке.

В этот миг дверь спальни распахнулась.

— Она ещё жива?

Голос прозвучал разочарованно, и по коже побежали мурашки.

«Как я здесь оказалась?»

Охваченная ужасом, я огляделась и увидела мачеху и Рейну — мою сводную сестру.

— У тебя, как и у твоего отца, довольно длинная линия жизни.

— …

— Не смотри на меня так. Это он смотрел на твою ладонь.

Когда-то они улыбались мне так ласково. Когда-то были теми, кто плакал вместе со мной в тяжёлые дни и радовался моим маленьким победам.

— Если бы отец оставил завещание, в котором обещал тебе наследство, ничего бы этого не случилось… Какой позор.

В её голосе сквозила откровенная жадность, а улыбка стала змеиной — красные губы изогнулись так, что от прежней доброты не осталось и следа.

— Мы могли бы быть настоящей семьёй, как мать и дочь.

— Мам, значит, мы теперь будем богатыми?

Рейна хихикнула. И пусть она не была мне родной по крови, я всегда считала её сестрой.

Сиф подошёл к Рейне и обнял её за талию, а потом, словно желая показать, как она ему дорога, поцеловал в левую щёку.

— Конечно, моя принцесса. Тебе пришлось нелегко, но теперь всё закончится.

— Всё хорошо, Сиф. Я верила в тебя.

Что?.. Рейна называет моего мужа по имени таким приторным тоном…

У меня задрожала нижняя губа, а сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно по всей комнате.

Не может быть… Это не то, о чём я думаю, правда?

Словно прочитав мои мысли, Рейна резко обернулась и уставилась на меня, а потом запрокинула голову и расхохоталась.

— Ты правда думала, что Сиф — твой муж?

— …!

— Он женился на тебе по моей просьбе, глупая сестрёнка. Он только притворялся, что любит тебя!

Сиф, будто смакуя сладкий мёд, поцеловал её в шею и одобрительно улыбнулся, подтверждая слова Рейны.

Рейна резко дёрнула Сифа за волосы и фыркнула:

— Какая же ты наивная. Ты ведь не знала, что мы все только и ждали дня, когда ты наконец умрёшь.

Это неправда. Он точно любил меня…

Но в глазах мужчины, который прижимал к себе Рейну, словно она была самой драгоценной на свете, меня просто не существовало.

Выходит, с самого начала это была игра втроём? Любимый муж, любящая мачеха, милая сестра… Всё это было ложью?

На сердце стало горько, я чувствовала себя загнанной в ловушку. Я была так зла, что мелькнула мысль: лучше уж прикусить язык и уйти, чем терпеть это дальше.

— После твоей смерти…

Мачеха подошла ко мне, пока я лежала неподвижно, и в руках у неё была маленькая подушка.

— Мы разумно распорядимся твоим наследством, не переживай.

Она не дрогнула, не моргнула — просто прижала подушку к моему лицу.

Воздух исчез. Я видела, как Сиф и Рейна развалились на диване, спокойно наблюдая, как мачеха душит меня без малейшей тени сожаления.

Даже после смерти я этого не забуду.

Слёзы гнева покатились из глаз, в глазах потемнело, и последним, что я услышала, было эхо смеха Рейны.

…

Я умерла. Или, по крайней мере, думала, что умерла.

Но я вернулась. Более того — я вернулась в прошлое: туда, где я уже получила наследство, но ещё не вышла замуж за Сифа.

Не знаю, почему я снова жива. Но если судьба дала мне шанс — я его не упущу.

«Я должна защитить свою жизнь и своё наследство».

Я не могу обвинять людей в том, чего ещё не случилось. Но я не стану вести себя так, как они ждут.

«Я заберу у них то, чего они так жаждут. Я заставлю их ползать у моих ног».

Для этого мне нужен союзник — тот, кто защитит меня и даст ту самую власть.

— Я пришла заключить сделку с вашим превосходительством.

— Сделку?

— …Ровно на год. Выйдете за меня замуж на год.

Тон был почти небрежным, будто речь шла о пустяке. Для собеседника это могло прозвучать неожиданно, но для меня это был единственный выход.

— Как любопытно.

Передо мной сидел мужчина поразительной внешности. Он подпёр подбородок рукой, разглядывая меня с противоположного дивана.

Волосы у него были чёрные, словно поглощающая всё ночь, а глаза — цвета крови.

Он был настолько высок, что даже на каблуках мне приходилось смотреть на него снизу вверх, а его широкие, мощные плечи внушали почти первобытный страх. Мундир сидел так плотно, что сквозь ткань угадывались очертания сильных мышц.

— Чего вы хотите?

По слухам, это и был великий герцог Теодор Дейн Лапилеон. Его род первым получил титул великого герцогства — в награду за заслуги перед покойным императором и за вклад в расширение Кастерской империи. С тех пор семья Лапилеон неизменно оказывалась в самом пекле — будь то война или восстание.

Всё верно. Я использую его, чтобы получить то, что мне нужно.

Когда он наклонился вперёд, казалось, мундир вот-вот лопнет от напряжения мышц.

— Поскольку мы видимся впервые, вы пришли сюда не из любви ко мне. И вы наверняка слышали все эти сплетни, что ходят по аристократическим салонам, так что искать здесь чувств вы точно не намерены.

Быстро соображает. И это раздражает.

— Должно быть, у вас есть какая-то цель, так что не тяните и говорите прямо.

Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже тысячу раз истекла кровью.

— Причина, по которой я здесь…

Воспоминания о собственной смерти заставили меня вздрогнуть, но я сжала кулаки, прогоняя слабость.

— Моя мачеха, сводная сестра и бывший возлюбленный собираются меня убить.

— Похоже, вам приснился дурной сон, миледи.

Хотелось просто дать ему пощёчину…

Нет. Нужно держать себя в руках. Мне нужен именно этот человек.

— После моей смерти они заберут моё наследство.

Услышав мою твёрдую интонацию, он едва заметно усмехнулся.

— Не стоит тревожиться о том, чего ещё не произошло. Я знаю, что вы получили крупное наследство, но, вероятно, ваши страхи сильно преувеличены.

Ах, как было бы хорошо, если бы мои опасения и правда оказались пустыми.

Но для меня они не пустые. Я уже прожила эту смерть.

— Предложение занятное, но давайте сделаем вид, что разговора не было.

Великий герцог Лапилеон — человек, одержимфй войной и кровью.

Ходили слухи, что он, называя это «лечением», отослал своего наследника, Кельфиуса Султана Лапилеона, в глухую деревню и почти не интересовался его судьбой. Так и поползли разговоры о его жестокости.

Ещё говорили, что он женился на женщине, которая его преследовала, но расторг брак меньше чем через месяц. Бывшая жена получила огромные алименты и исчезла, и молва окрестила великого герцога чудовищем. Говорили, что он ни разу не навестил её.

— Вам не нужно моё наследство, а мне не нужны ни богатства, ни женщины настолько, чтобы провести с ней хотя бы первую брачную ночь.

— Лучше вернитесь в своё поместье и выпейте тёплого молока.

Именно он мне и нужен.

Пусть его характер невыносим — это лишь недостаток, а не препятствие.

Теодор издевательски поднялся с дивана, чтобы дёрнуть за шнурок вызова слуг.

Да, я уже знала, что он именно такой.

Хватай.

Я проигнорировала его высокомерный взгляд и схватила его за руку.

— Вашему превосходительству всё равно придётся обзавестись второй женой.

Причина, по которой он покинул земли герцогства и обосновался в столичной резиденции, была проста: император настойчиво пытался женить его.

Теодор посмотрел на свою руку в моей ладони, нахмурился и резко выдернул её. Из-за резкого движения его палец зацепился о моё кольцо и слегка поцарапался — на коже выступила капля крови.

Кажется, он даже не заметил.

Может, дело не в женщинах, а в самой близости?

Глядя на его слегка побледневшее лицо, я тихо извинилась:

— Простите, что схватила вас так резко.

— Дальнейшие разговоры — лишь пустая трата времени. Возвращайтесь домой, юная леди.

Пусть лицо Теодора было свирепым, словно у хищника, я почему-то не испугалась.

Если я отступлю сейчас, впереди меня ждёт смерть.

Я машинально покрутила кольцо, о которое он поранился, и слабо улыбнулась.

— А что подумает император?

— Что?

— Разве император не пытается навязать вам брак с юной принцессой? Если не со мной, то вам придётся жениться на четвёртой принцессе, Далии, которая ещё учится в академии. Вас это устраивает?

Теодор прищурился.

— Откуда вы это знаете?

Откуда? Потому что я уже жила через всё это.

— Так вы по-прежнему считаете, что мне стоит вернуться, выпить молока и лечь спать?

Я нарочно растянула губы в самой милой улыбке и махнула рукой в сторону дивана напротив. Лицо Теодора словно окаменело.

Он долго сверлил меня взглядом, а потом всё-таки снова опустился на сиденье.

Да, я знала: стоит только задеть тему принцессы — и он не уйдёт. В прошлом он на дух не переносил саму мысль о браке с кем‑то из королевской семьи. Увидев, что Теодор ведёт себя ровно так, как я и рассчитывала, я едва заметно улыбнулась.

— Какой проклятый негодяй распустил этот слух?! Да я ему губы зашью! — Теодор в ярости оторвал пуговицы на воротнике. От его громовых слов у меня невольно поддались плечи

— Позвольте поправить: если быть точней, речь не о юной седьмой принцессе, а о четвёртой.

— Что?

— Император пытается навязать мне в жёны именно четвёртую принцессу — принцессу Далию.

— …Что?

Что за нелепица… В прошлой жизни точно была седьмая принцесса, разве нет?

Принцесса Далия? Но разве это не та самая девочка, что с рождения была настолько слаба, что не могла даже встать с постели? Хуже того — в прошлом она так и не смогла побороть болезнь и в конце концов умерла.

Заметив моё ошеломлённое лицо, Теодор кивнул, будто всё понял.

— Я слышал, ей стало лучше, она встала на ноги.

Нет… Точно была седьмая принцесса.

Я даже помню, как седьмая принцесса на приёме разрыдалась и сквозь слёзы выкрикнула: «Я не хочу выходить замуж за такого страшного господина!»

Я мысленно перебрала воспоминания и отбросила их: в конце концов, неважно, на какой именно принцессе пытаются женить Теодора.

— Значит, я вам нужна ещё больше.

Его длинные ресницы дрогнули, и тень легла на алые зрачки. Глядя на его задумчивое лицо, я сменила тон и ткнула в него пальцем.

— Один год.

— …

— А потом мы разведёмся.