Глава 2 — Двойная рокировка
Секта Белого Лотоса была известна в округе Чанлэ как банда отъявленных бунтовщиков. Одно время их мятеж охватил весь округ, и властям Чанлэ стоило неимоверных усилий подавить его.
После этого секта ушла в подполье. Они прекратили открытые выступления и начали действовать скрытно, кочуя между владениями богатых кланов и глухими деревнями. Эта тактика раздробления сил сделала Секту Белого Лотоса костью в горле у чиновников: у бунтовщиков не было прежней мощи, но выкурить их никак не удавалось.
«И все же… это предел их возможностей», – рассуждал про себя Ван Пин.
За двадцать лет он досконально изучил устройство этого мира. С его точки зрения, династия Дашунь была еще крепка.
Власть императора на местах оставалась непоколебимой.
Хотя среди простого люда и зрело недовольство, оно не выходило за пределы глухих деревень. Влиятельные кланы в городах были вполне довольны правлением и бунтовать не собирались.
А значит, заигрывания Секты Белого Лотоса с нищими крестьянами могли лишь помочь им удержаться на плаву, но никак не привели бы к победе.
Поэтому, когда люди из управы тайно вышли на него, Ван Пин, изначально примкнувший к бунтовщикам ради куска хлеба, без колебаний выбрал сторону закона.
С тех пор он вел двойную игру.
«Быть честным бунтовщиком в Секте Белого Лотоса, конечно, неплохо, но служба на благо империи сулит куда больше перспектив».
Ван Пин плотно поел, вышел во двор и принялся неторопливо разминаться. Сложив ладони в форме лотоса, он прижал их к нижней части живота и начал мягко массировать даньтянь.
— Ого, неплохо, — одобрительно кивнул вышедший из дома Се Ши. — Младший брат, ты уже отлично освоил «Взращивание Лотоса в Пламени».
— Змея и черепаха сплелись – жизнь крепка, и в самом пламени расцветает золотой лотос.
Это было базовое упражнение Секты Белого Лотоса. Массаж точек вокруг даньтяня с использованием особого ручного знака разгонял кровь и при постоянных тренировках значительно укреплял тело.
Ван Пин усердно массировал живот около часа, пока не взмок от пота и не почувствовал легкую слабость в ногах. Остановившись, он мысленно похвалил технику: «А этот метод действительно работает. Простой массаж, а эффект как от изнурительной тренировки. Не зря я занимался им столько лет».
— На сегодня хватит, — дружелюбно заметил Се Ши. — Чрезмерное усердие только навредит. Учитель хотел видеть тебя после полудня, пришло время обучить тебя настоящему боевому искусству.
— …Боевому искусству? — Ван Пин удивленно моргнул. Вспомнив необычайную пользу от «Взращивания Лотоса в Пламени», он ощутил легкое волнение. Неужели этот мир таит в себе скрытые сверхъестественные силы?
Вскоре они вернулись в храм.
Подозреваемые все еще томились под замком в главном зале. Старый даос, напротив, выбрался во двор и не спеша разминал суставы.
Увидев приближающихся учеников, он расплылся в улыбке.
— Пришли?
Ван Пин без малейшего колебания бухнулся на колени:
— Приветствую вас, великий глава.
Старик довольно прищурился, но тут же замахал руками:
— Сколько раз повторять, оставь эти церемонии. Терпеть не могу эту напускную вежливость.
— Слушаюсь, глава, — Ван Пин послушно склонил голову, но подниматься не спешил, сохраняя на лице выражение глубочайшего почтения.
— Экий ты упрямый, — покачал головой старик. — Ладно. Я позвал тебя, чтобы передать секретную технику нашей секты.
— Мое даосское имя – Шоучжун. Впредь можешь не величать меня главой.
Ван Пин растерянно моргнул.
Не называть главой? А как тогда?
— Ну и чудак же ты, — усмехнулся стоявший рядом Се Ши. — При посторонних ты зовешь его главой, и это правильно. Но здесь, наедине, как ты должен его называть?
— …
Ван Пин прекрасно понимал, к чему клонит старик. Тот пытался привязать его к себе. Но не слишком ли дешево старый лис ценит его преданность? Неужели он думает купить его одной лишь техникой?
Конечно, Ван Пин сгорал от любопытства, но какими бы впечатляющими ни были здешние боевые искусства, против лома нет приема.
Времена изменились!
Какое еще кунг-фу? Сила в оружии!
На его взгляд, если только старик не вытащит сейчас из широкого рукава пулемет Максима с бесконечными патронами, соваться с ним в пекло бунта – затея абсолютно гиблая.
— Славный малый, сразу видно – простодушный, — старик ничуть не обиделся на его молчание. Он запустил руку за пазуху и извлек оттуда небольшой, размером с ладонь, серебристый нож. Покрутив его в пальцах, он произнес:
— Секретное искусство нашей Секты Белого Лотоса зовется «Сабельный Метод Белой Луны и Лотоса». Это искусство метания клинков. Овладев им в совершенстве, ты познаешь тайную технику под названием «Расцвет Единой Мысли». С ней ты гарантированно займешь почетное место в любой из двадцати четырех префектур империи.
Ван Пин слушал его вполоборота.
«Сабельный Метод Белой Луны и Лотоса» – название красивое, спору нет. И техника звучит грозно. Но каким бы быстрым ни был летящий нож, сможет ли он обогнать пулю?
Все это сказки для бедных…
Ба-бах!!
В следующую секунду оглушительный грохот прервал его скептические мысли. Звук был настолько мощным, что Ван Пин буквально оцепенел.
Спустя мгновение он пришел в себя и резко обернулся.
Каменная горка высотой в несколько человеческих ростов, украшавшая двор, разлетелась на мелкие кусочки, превратившись в груду щебня.
А на стене-экране, что высилась прямо за разрушенной горкой, глубоко увяз летящий нож старика. От места удара во все стороны разбегались глубокие трещины – казалось, вытащи этот нож, и вся стена рухнет, превратившись в пыль!
«Мать твоя женщина…»
Осознав, что только что произошло, Ван Пин резко развернулся и уставился на улыбающегося Шоучжуна широко раскрытыми, сияющими от восторга глазами.
Старик тихо спросил:
— Ну как? Хочешь научиться?
— Ученик приветствует учителя!
Не раздумывая ни секунды, Ван Пин рухнул ниц, признавая в старом даосе своего наставника. Инстинкт самосохранения и жажда силы сработали безупречно.
Теперь-то он все понял:
«Какое к черту отсталое средневековье! Одним ударом разнести глыбу камня – да этот нож мощнее гранаты! Это как минимум мир средней магии, и упускать такую возможность – чистейшее безумие!»
Времена снова изменились в пользу старых традиций!
К тому же статус ученика главы мятежников никак не мешал ему оставаться шпионом на службе у управы. Получить такую силу задаром – от подобного предложения не отказываются.
— Ха-ха, наконец-то поумнел… Вставай, — Шоучжун довольно похлопал Ван Пина по плечу и протянул ему увесистый свиток. — Забирай. Изучай прилежно, я возлагаю на тебя большие надежды.
— Благодарю учителя за милость! — Снова поклонился Ван Пин.
Шоучжун улыбнулся и наставительно добавил:
— Когда освоишь технику, помни: не пускай ее в ход без нужды. А если обнажил клинок – пусти кровь и не оставляй свидетелей.
— Твой учитель давно на карандаше у властей Чанлэ, а в соседнем уезде Лунсин меня ищут денно и нощно. Любая оплошность обернется крупными неприятностями.
— Впрочем, ты и сам знаешь: в Цяньцунь я не читал проповедей и не призывал к бунту. Я лишь помогал людям, лечил их… Но чем больше страждущих находило здесь спасение, тем гуще становился дым от благовоний в нашем храме, и люди сами потянулись ко мне.
Лицо старика помрачнело:
— И дело тут не во мне. Сама жизнь заставила их прийти сюда… Виной всему безумный правитель в Восточной столице, который вверг Поднебесную в пучину хаоса!
— Две карательные кампании против демонического царства разорили дотла все двадцать четыре префектуры.
— Строительство бесконечных монастырей разлучило сотни тысяч семей по всей стране.
— Налоги растут, земля скудеет, и весь народ трудится лишь ради сытости одного клана и одной династии!
Старик говорил с явным гневом и болью в голосе, но Ван Пин слушал его вполоборота – слова влетали в одно ухо и вылетали в другое.
Какое ему дело до проблем империи?
Как говорится, бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. Он – обычный крестьянин, к чему ему эти разговоры о судьбах государства?
Однако внешне он изобразил крайнюю степень преданности и горячо воскликнул:
— Вот почему лишь великий глава способен вызволить нас из этой пучины страданий и привести к вечной жизни в Истинном Доме Пустоты! О учитель, вы – единственное солнце в моем сердце!
— …Ну, это ты загнул, — Шоучжун слегка поморщился. Услышь он подобную лесть от обычного новобранца, сразу заподозрил бы неладное.
Но Ван Пин был другим.
За пять лет в секте этот парень не раз повторял подобные речи. Поначалу это звучало дико и глупо, но со временем старик привык и теперь слушал эти излияния даже с некоторым удовольствием.
— Ладно-ладно, ступай к себе и попробуй потренироваться.
— Разберись с записями, подготовь все необходимое, а если что-то будет непонятно – приходи.
— С поисками шпиона спешить не будем, — небрежно добавил Шоучжун. — Через три дня я собираюсь наведаться в деревню Хэцунь, а пока у меня есть время лично присмотреть за твоими успехами.
— Премного благодарен, учитель!
Ван Пин поспешил откланяться. Оставшиеся во дворе Шоучжун и Се Ши проводили его взглядами, и атмосфера между ними мгновенно утратила всякое дружелюбие.
После недолгого молчания Се Ши тихо произнес:
— Поздравляю вас, учитель, с обретением столь способного ученика.
— Способного? Поглядим, — Шоучжун прикрыл глаза, и его лицо вновь стало непроницаемым. — Честно говоря, мне пришлась по душе давешняя идея Ван Пина… Перебить всех – и шпион исчезнет сам собой.
— Жаль, так поступить нельзя.
— Сделаешь это – и люди отвернутся от нас. Возможно, он нарочно предложил такой исход и вызвался умереть первым, зная, что я его остановлю.
Се Ши нахмурился:
— Значит, он все еще под подозрением?
— Это не имеет значения, — Шоучжун повернулся к нему. — Чтобы вершить великие дела в наше время, порой приходится действовать жестко.
— Неважно, кто именно шпион. Важно то, какой вред он наносит общему делу. Чем больше от человека проблем, тем выше вероятность, что он работает на управу. И даже если это не так, с ним нужно поступить как с предателем. Только так мы сможем свести риски к минимуму.
— …Ученик все понял, — склонил голову Се Ши.
— Вот и славно, — кивнул Шоучжун. — Глаз с него не спускай. Мне нужно знать о каждом его шаге в ближайшие дни. Тогда я решу, как действовать дальше.
— Будет исполнено, — ответил Се Ши и покинул двор.
…
Ранним утром, едва первые лучи солнца коснулись земли, Ван Пин уже бодрствовал. Он с упоением листал свиток с описанием «Сабельного Метода Белой Луны и Лотоса».
— Сила берет начало в земле, поднимается по стопам, направляется бедрами, концентрируется в пояснице и выходит через кончики пальцев…
Ван Пин замер в стойке посреди двора. В одной руке он держал свиток, в другой – обычный сухой лист. Точно следуя указаниям из трактата, он резко метнул лист вперед.
Свист!
Раздался резкий хлопок. Лист, точно выпущенный из пращи камень, пролетел около метра, однако быстро потерял скорость и плавно опустился на землю.
Ван Пин восторженно улыбнулся. Пусть лист пролетел совсем немного, он отчетливо почувствовал: в момент броска благодаря особой технике мягкий лист обрел остроту настоящего стального лезвия! И это при том, что он только-только начал практиковаться!
— Еще раз!
Словно ребенок, получивший долгожданную игрушку, Ван Пин раз за разом повторял броски, не замечая усталости.
Когда силы окончательно покинули его, солнце уже стояло в зените.
Он и сам не заметил, как протренировался все утро. Физическое истощение уступало место ликованию.
«Похоже, у меня неплохой талант!»
Впрочем, свиток «Сабельного Метода Белой Луны и Лотоса» был написан на удивление просто и понятно, буквально разжевывая каждое движение.
Обычно боевое искусство состояло из трех составляющих.
Метод закалки, метод ведения боя и метод дыхания.
С ведением боя и дыханием Ван Пин быстро разобрался: первое отвечало за приемы и удары в схватке, второе укрепляло внутреннюю силу и продлевало жизнь.
Проще говоря, одно было внешним искусством, другое – внутренним.
Но метод закалки стоял особняком.
Под «закалкой» здесь понималась не тренировка тела, а создание артефактов – кузнечное ремесло.
«Приемы и дыхание – лишь вспомогательные элементы. Суть здешних боевых искусств кроется в создании оружия. Практик должен собственноручно выковать оружие, соответствующее его технике, связать его со своей жизненной силой, а затем использовать его для укрепления собственного тела. Это не просто тренировка – это путь ковки…»
И успехи бойца напрямую отражались на его оружии.
«Оружие делится на четыре ранга, а само мастерство – на четыре ступени: начальная, средняя, высокая и совершенная. Чем выше уровень мастерства, тем сильнее становится и твой клинок».
«А если овладеть техникой в совершенстве, оружие обретет уникальную способность. К примеру, тот разрушительный удар, которым Шоучжун разнес каменную горку, – это высшая способность метода Белой Луны и Лотоса под названием „Расцвет Единой Мысли“. Сила невероятная».
Что же такое «Расцвет Единой Мысли»?
Все просто: стоит мастеру выпустить клинок, как цель, на которой он сосредоточил мысль, разлетается на куски, подобно распускающемуся бутону. Описать это можно одной фразой:
«Один взгляд – и цель взрывается».
Вспомнив вчерашний удар Шоучжуна, Ван Пин снова ощутил приятное волнение и принялся мечтать о будущем, пока его ноги окончательно не подкосились.
— Ох!
Простояв все утро в стойке, Ван Пин тяжело опустился на землю. Пот катился с него градом, дыхание сбилось.
В ту же секунду его желудок издал жалобный звук.
Ур-р-р…
Навалился дикий голод. Однако, согласно записям в свитке, сейчас ему категорически запрещалось есть обычную пищу.
«Нужен отборный рис!»
Никакого дешевого неочищенного зерна – только дорогой белый рис высочайшего качества, иначе от тренировок будет больше вреда, чем пользы.
И это лишь для восстановления сил. Если же он хочет быстрее продвигаться в учебе, помимо риса ему требовалось мясо. И тоже не абы какое – дичь из леса не подходила, нужно было особое, приготовленное по специальным рецептам мясо. Идеально – мясо демонического зверя. Чем лучше еда, тем быстрее идет прогресс.
В глухой деревне таких разносолов было не достать.
«… Что ж, весьма кстати».
Вспомнив о вчерашнем послании, Ван Пин приободрился: «Поездка в город под предлогом покупки припасов выглядит совершенно естественно. Заодно найду способ связаться со своим связным».