Глава 15 — Сумасшествие

Кровь - субстанция довольно липкая. Когда она обильно покрывает кожу - это неприятно. Когда не можешь стереть её с лица ещё более окровавленными руками - это неприятно. Когда рукоять меча немного выскальзывает из ладони из-за крови, нарушая удобный хват - это неприятно. Если кровь такая липкая, почему она не склеивает ладонь с рукоятью, а наоборот ослабляет хватку? Наверное, образованный человек знает ответ на этот вопрос. Но Прометей не был образованным человеком - он был инквизитором. Значит ли это, что инквизиторы - необразованные люди? Прометей не знал ответа и на этот вопрос. Когда он вернётся в город людей, надо будет взяться за ум.

Что же касается города монстров, то здесь браться за ум необязательно. Здесь надо браться за их мелкие сальные головёнки и срывать их с позвоночников, как спелые яблоки с веток. Колоть их хитиновые панцири как орешки, и выковыривать из мягкой тёплой массы мяса и внутренних органов нервные узлы, как семечки из арбуза. Их глаза, которыми они смотрели на него. Если подумать, странно знакомые глаза. Взгляд полный, казалось бы, искры глубокого разума. Эти глаза следует вычленять из их черепных коробок, как драгоценные слова любви вычленяются из человеческого рта подарками, заботой и упорным трудом. Такие тёплые, сырые и мягкие, но такие бесполезные. Ими даже не наесться. Этими глазами.

Вокруг один лишь мусор. Не еда, не враги, не товарищи, не материалы для произведений искусства, не трупы и не монстры. Просто гниющий мусор, что валяется вокруг. А новые партии ещё живых биологических отходов всё прибывали. Прометей, наверное, их ненавидит. Но это не такая ненависть, которая сжигает изнутри и заставляет искать этот мусор, чтобы утилизировать его. Скорее, Прометей испытывает к ним жгучее отвращение. Как к досадному прыщу, который хочется выдавить. И ты выдавливаешь его. Идёт кровь. И ты всё продолжаешь давить и давить, расковыривая рану, потому что тебе противна сама мысль о том, что какой-то маленький кусочек этого прыща застрял у тебя под кожей.

Прометей давил их. Монстров, снова и снова, так много раз, что он уже устал и хотел всё бросить, но маска презрения отказывалась сползать с лица. Рука снова поднялась. Если этот мусор перед ним сейчас умрёт, мир станет чище. Лучше. Поэтому Прометей снова убил монстра. Хочется просто поесть нормальной еды. Ими пошляться с Магелланом на пару по женским монастырям в поисках ещё девственной монахини. Худенькой, бледной, не целованной, чтоб всё было по красоте. Хочется просто закончить всё это. И скольких только кусков говна ещё надо убить, чтобы всё прекратилось? Хочется почувствовать облегчение. Не счастье. Хоть бы просто облегчение.

Город остался цел, но странно пуст. Дома не горели и не оказались разрушены. Даже скопления перьев, что украшали постройки, лишь несколько испачкались в каплях крови, что иногда долетали до них. А в остальном? Как будто бы ничего и не случилось. Если, конечно, не обращать внимание на бесконечную кучу мусора, что разбросан вокруг. Стояла жуткая вонь из гнили и испражнений. Прометей подумал, что ему следует сжечь этот город, но затем же поймал себя на мысли, что в этом нет никакой необходимости. Инквизиторы сжигают только города людей. Всё для того, чтобы очистить их от монстров. Имеет ли смысл очищать от монстров город монстров? Значит, инквизиторам необязательно сжигать города монстров, не так ли? Слишком много хлопот для облагораживания места, которое даже не принадлежит человечеству. К чёрту это всё. Пусть говно так и варится в говне, не будучи очищенным Её пламенем. Противно даже думать о том, чтобы запятнать цвет Её глаз очищением этой клоаки.

Какие-то ещё выжившие монстры продолжили снова куда-то бежать. Всё как будто просто повторяется вновь. Они куда-то бегут, Прометей их догоняет, а то новое измерение, куда они попадут, потребуется очистить от мусора вновь. Впрочем, не в этом ли в первую очередь заключается работа инквизитора? Поэтому Прометей побрёл за ними снова. Это те же самые монстры, что убегали от него в пещерах, или же другие? Какая, впрочем, разница? Между монстрами, в сущности, нет никакой разницы. Просто мясо на убой. Эти чёрного и зелёного цвета твари устроили в проходе такую толкучку, что их менее удачливые сородичи падали на землю и оказывались беспощадно растоптаны толпой. А инквизитор просто шёл, шёл и шёл за ними, не переходя на бег, и это всё, что ему нужно было делать, чтобы монстры умирали. Просто переставлять ногами, тратить на это капли своей божественности, как и на каждый вздох и удар сердца.

Вскоре Прометей пошёл по тем трупам, что были так незадачливо растоптаны своими собратьями. Их чавканье раздавленной под тысячами ног плоти напоминало чавканье мха. Тихое, склизкое, повторяющееся каждый раз, когда ты опускаешь ногу. Прометей чуть вытянул руки, чтобы поймать ими лучи согревающего оранжевого солнца. А было ли солнце? Когда Прометей поднял голову, он увидел лишь потолок измерения, забитый светящимися мягким светом камнями, что нежно согревали каждого своими лучами. И опять фальшивка. Все эти измерения от начала и до конца - сплошная фальшь. Лихорадочный сон наркомана в ломке, или же белая горячка алкоголика, что резко бросил пить. Надо будет пойти обязательно выпить с Магелланом, как только получится покинуть эти чёртовы домены.

Вокруг всё стихло. Все монстры уже сбежали. Впереди Прометея лежала лишь залитая кровью и паштетом из монстров дорога, по которому ему, как инквизитору, следует пройти. Если подумать, этот паштет не очень-то и съедобен. Ещё бы, он лежит уже больше трёх секунд на земле. И когда он только перестанет думать о еде? К слову о биологическом мусоре. Оттуда, куда сбежали монстры, кто-то пошёл навстречу Прометею. Люди? Нет. У людей нет рогов на лбу, как и чешуи на лицах. Куски говна, чьи тела по форме так напоминают человеческие. Если подумать, эти ублюдки очень любят прикидываться людьми, не так ли? Они закричали Прометею о чем-то на своём, непонятном ему языке. Их гнилые мозги настолько лишены извилин, что этому биомусору не хватает ума осознать недоступность их языка для Прометея? А, впрочем, какая разница? С каких это пор инквизитору стало не наплевать, о чем кричат монстры?

Прометей бросился на них. Секунды оказалось достаточно, чтобы настигнуть врагов вдалеке. Где-то за спиной прогремел хлопок. Изрядная часть божественности, которую он так бережно расходовал, оказалась сожжена в мгновение ока. Зато эффект безотказный. Гиганты не успели сообразить, что случилось, и лишь несколько из них сразу начали своё превращение. Прометей же сосредоточился на более нерасторопных особях. Несколько взмахов мечом - несколько трупов потенциально могущественных врагов. Численность проблем сократилась с шести до трёх. А те, что успели обратиться десятиметровыми монстрами, сразу же попытались прихлопнуть Прометея. Огромные лапы одна за другой опускались прямо на инквизитора. Интересно, если все его кости будут раздавлены, а мясо станет паштетом на земле наравне с монстрами, это тело всё равно восстановится? Проверять особо не было желания.

Прометей бросился куда-то в сторону, чтобы сбежать. Первая лапа гиганта упала совсем рядом. Вторая же практически накрыла Прометея, прежде чем он воспользовался Ускорением и выскользнул из-под неё. Третья лапа медленно двигалась в воздухе куда-то в его сторону. Столько ресурсов потрачено зазря, просто чтобы протянуть на пару секунд дольше. И что только остаётся Прометею? Сжечь ещё больше, чтобы как-то убить их? Инквизитор поднял свой взгляд к той ящерице, что медленно опускает свою лапу на него. Опять придётся просить подачку у Богини. Ну а что ещё такому жалкому ничтожеству, как он, остаётся? Прометей поднял руку, и пять Лучей вырвались из неё в сторону монстра. Вонзившись в эту огромную тушу, они создали пять Дисков, что рассекли тело на шесть частей. Все части, кроме левой ноги, рассеялись в воздухе.

Прометей мгновенно сменил меч в руках на копьё, которое со всей силы метнул в центр уцелевшей ноги. Пронзив конечность насквозь, окровавленное копьё вылетело из неё и вскоре рассеялось по велению инквизитора. Осталось два гиганта, а маны и божественности уже совсем не было. Даже заклинание Ускорения непреклонно истекало, оставляя Прометея один на один с неизбежной смертью от лап гигантов. Неужели инквизиторы поодиночке так слабы? Молодой человек задумался об этом, когда осознал, что домены действительно стали бы для него могилой, если бы не Её любовь. Второй или третий раз уже? Прометей достал кинжал, который он когда-то давно купил. Тот самый, который заботливо сунул ему Магеллан. Очередная подачка. Вся его жизнь обеспечена лишь чужими подачками. Как это мерзко. Это так жалко, что ему следовало бы прямо сейчас просто сдохнуть от монстров, как и положено естественному ходу вещей, а не просить подачек и дальше.

- Богиня, прошу... Дай мне сил. Пусть моё время станет маной, а плоть - божественностью. Я молю Тебя о благодати.

Запасы сил вновь били через край. В руках лежал зачарованный клинок, которым можно будет убить второго гиганта. И хотя враги, что должны были окончить его жизнь, перестали представлять собой проблему, Прометей продолжал лишь думать о своей уязвлённой гордыне. А, впрочем, была ли она у него, раз он продолжает пользоваться чужой добротой вновь и вновь? Может, пользоваться другими - это тоже своего рода гордыня? Но если бы только он мог, Прометей хотел бы быть кем-то могущественным, как архимаг, и только лишь помыкать другими. Чтобы его жизнь и смерть больше не зависели от чужих подачек. Именно поэтому так хочется просто умереть. Самовольно и импульсивно распорядиться собственной жизнью. И почему-то он до сих пор жив. Из-за чего это? Это всё потому, что Она попросила. Если так подумать, его жизнь и смерть с самого начала решались Ею, а не им самим.

Перед Прометеем стояли дракон и горилла. Первый разевал свою пасть, чтобы исторгнуть оттуда поток огня, а вторая просто выжидала момента, опасаясь попасть под удар товарища. В замедленном мире они были прямо как на ладони. Активировав детонацию кинжала, инквизитор метко бросил его в открытую пасть дракона, а гориллу привычно рассёк Дисками на шесть частей, затем же сотворив и метнув копьё в оставшуюся целой конечность. Прогремевший взрыв разорвал дракона на ошмётки, обдав Прометея жаром и моросью из тёплой крови. Маны опять почти не осталось. Божественность благодаря кинжалу удалось сохранить. Подачкой Магеллана удалось сохранить часть подачки Богини. Круговорот подачек Прометею в природе.

С подобными, полными презрения к себе мыслями, инквизитор и направился дальше к монстрам.