Глава 2 — Тени прошлого

Птицы не шевелились. Только их глаза мерцали в темноте, будто звёзды в безлунную ночь. Я стоял, прижавшись к дверному косяку, чувствуя, как холод из пола поднимается по ногам, проникает в позвоночник и цепенеет в груди. Она стояла передо мной — та самая девочка, но теперь мне казалось, что это не ребёнок. Это нечто другое. Что-то гораздо старше.

— Кто ты? — наконец выдавил я из себя, голос хрипел, как у человека, который давно не пил воды.

Она чуть склонила голову набок, словно размышляла, стоит ли отвечать. Птица в её руках зашевелилась. Нет, не шевельнулась — *затрепетала*. Маленькими, почти незаметными движениями, будто внутри дерева проснулось что-то живое.

— Я здесь уже очень давно, — ответила она. — С тех пор, как меня нет.

Я не понял. Но спрашивать не стал. Внутри всё сжалось. Я чувствовал, что если задать слишком много вопросов, они начнут открываться такие ответы, которые лучше бы остаться загадкой.

— Почему они… люди? — я кивнул на птиц.

— Они слушали, как вырубают деревья, — тихо сказала она. — Смотрели, как реки мутнеют. Шли по полям, где раньше пели птицы, а теперь только ветер гудит над пустыми пнями. И они ничего не делали. Не останавливали. Не плакали. Не боролись. Уничтожали лес. Они просто молчали.

Её голос был ровным, но в каждом слове сквозило что-то древнее. Боль. Гнев. И справедливость, которая не знала милосердия.

— Значит, ты их наказываешь?

Она медленно покачала головой:

— Нет. Я даю им время понять, что они потеряли. Что они уничтожили. Их сердца должны снова научиться слышать лес. Когда он станет для них живым, настоящим — они смогут уйти. Как птицы. Как духи. Как воспоминания.

— А если лес исчезнет?

Слова выскочили сами. Возможно, я хотел проверить, возможно — найти слабое место. Но как только я произнёс это, комната затихла. Даже птицы перестали щебетать.

Девочка замерла. Её чёрные глаза потемнели ещё больше, стали как две бездны.

— Если лес исчезнет… — повторила она, и в её голосе зазвучала боль. Не детская, а глубокая, как корни старого дуба. — Мы связаны. Я — его голос. Его боль. Его память. Я родилась, когда его начали убивать.

Мне стало страшно. Не за себя. За неё. За весь этот странный мир, который вдруг оказался таким хрупким.

— Но почему ты не уйдёшь сейчас? — спросил я. — Почему остаёшься здесь?

Она улыбнулась. Улыбка была печальной.

— Пока есть те, кто может услышать. Пока есть дети, которые смотрят на деревья, а не на телефоны. Пока есть хотя бы один человек, который любит лес… я останусь. Но если однажды его совсем не станет — я уйду. И тогда никто больше не сможет вернуть его обратно. Он исчезнет навсегда.

Она протянула руку и положила деревянную птицу мне на ладонь. Та была тёплой. Живой. — А ты, Тёма… ты можешь его услышать?

Я не ответил. Просто смотрел на маленькую птицу, которая дрожала в моей руке, как живая.

И вдруг услышал. Совсем тихо. Где-то далеко, в самой глубине леса. Лес то ли пел то ли плакал. Тихо, печально. Как будто простился.