Глава 5 — О, джаз
«Ну и ну, что я тут делаю?», — проносилось в голове Каэла.
По какой-то причине он застыл между рядами рабочих столов. Сердце неистово стучало, тремор рук невозможно было остановить. Кровь по ощущениям то нагревалась до кипятка, то стыла, превращаясь в строганый лёд.
Он смотрел на монитор соседнего стола. По экрану медленно стекала красная струйка, собираясь в лужицу на клавиатуре. Эта деталь — утром почти бытовая, знакомая, но теперь чужая — вернула сознание Каэла на место.
Он никак не мог понять, почему все присутствующие в отделе так легко умерли. Тем более при условии, что тварь, судя по всему, слепа. Или почти слепа. Или ориентируется на шум.
Паника. Вот что их убило. Весь отдел слёг по большей части из-за неё. Люди бились в запертую дверь, орали, толкались, мешали друг другу. Тварь просто пришла на шум. И в какой-то степени сыграли роль её габариты и животная ярость — размером с холодильник с той злополучной кухни, она крушила всё на своём пути, не разбирая.
Сознание встало на место, но разум — нет. Он работал на холостых оборотах, осмыслял жизнь в не самой удобной позе. И только боль в коленях напомнила Каэлу о плане. Он стоял на четвереньках уже неизвестно сколько — минуту? Пять? Колени ныли от жёсткого напольного покрытия.
«Точно, — эхом отозвалось в голове. — Абсолютно точно. Надо добраться до кухни».
Каэл потихоньку начал продвигаться вперёд. К его счастью, ни один из коллег не решил умирать именно в этом проходе. Тела лежали в основном у двери и у дальних столов. Проход между рядами был чист.
Выживший осматривался через каждые три-четыре перестановки рук и ног. Каэл старался не оборачиваться — боялся, что если увидит тварь, то просто окаменеет. Он не пытался встать, не пытался ускориться. Только ползти, только вперёд, только не шуметь.
По ощущениям, тварь застряла где-то у выхода. Или не застряла, а просто там, и Каэл пока не на её радаре. Он подумал: «Мир, чёрная субстанция за окном, тварь застряла в текстурках?»
И по его лицу расползлась едкая улыбка.
Именно эта глупая шутка про текстурки, про старые игры, где враги застревают в стенах, запустила в голове ряд размышлений.
Каэл прикинул происхождение чёрной субстанции за окном. Ведь твари ничего не мешало, вернее, Миру ничего не мешало атаковать его более изощрённым способом. Например, выкинуть ещё одну тварь прямо перед носом или заставить стены сойтись. Если закрытая дверь в квартире хоть как-то объяснялась памятью о бабушке, то чертовщина в офисе — нет.
«Сюда уже должны были ввалиться сотрудники других отделов, хотя бы охрана», — заключил Каэл.
Никто не пришёл. Никто не ломился. Никто даже не закричал снаружи. Будто офиса больше не существовало. Будто они все — Каэл, тварь и трупы находились в отдельном пузыре, отрезанном от всего остального.
И тут же он вспомнил те самые старые игры, в которые сам не играл, но начальник иногда рассказывал. Когда для оптимизации дальний фон скрывался или был замылен. Игрок видит только то, что находится в определённом радиусе. А дальше пустота, пока ты не подойдёшь ближе.
«Может быть, и здесь так? — подумал Каэл. — Я ведь не могу перемещаться моментально на большие дистанции. Я не могу проверить определённое расстояние».
Улыбка сменилась оскалом. Он чувствовал, что шатается где-то на грани между истерикой и «эврикой», но вместо паники из него лезла какая-то дикая, неуместная уверенность. Как будто если он поймёт правила, то сможет хотя бы не сдохнуть в ближайшие десять минут.
Каэлу не было известно, насколько он прав в своих догадках. Он прикинул: Мир локально привязан к нему самому. Чёрная субстанция за окном — не просто тьма, а граница. Граница, которая проявилась сейчас, чтобы пустить все силы Мира на «визуализацию твари». Размеры отдела превышали размеры квартиры, поэтому за окнами квартиры эта граница не подводила. Там просто хватало места, чтобы она не проявлялась.
Оставалось найти смысл в самих тварях. Каэл чувствовал: если он поймёт, зачем они здесь, зачем этому Миру вообще понадобилось их создавать — он наконец-то сможет покинуть это злополучное место.
Тем временем он дополз до конца рабочих столов. Несколько метров впереди была стена, несколько трупов, разлитая вода из кулера, которая окрасилась в красный цвет. Хотя сейчас уже и не было понятно, вода ли это. Оставалось проползти буквой «Г» до двери кухни.
— Хррр.
Звук раздался на весь отдел. Мерзкий, хриплый, с каким-то призвуком извергающейся желчи.
Желудок Каэла невольно сжался в спазме. Он видел разбросанные конечности, органы. Прямо сейчас ему в глаза смотрела его коллега. Алисия. Только сейчас он вспомнил имя той милой девушки. Точнее, смотрели бездонные глаза головы, что была отделена от тела. «Без улыбки», — поставил точку в своих воспоминаниях Каэл. Но именно эти непонятные звуки твари заставили скрутиться всё тело.
Страх… Нет, отвращение. Оно дало Каэлу второе дыхание. Он пополз на коленях в ускоренном темпе. Да так, что даже не обратил внимание на то, как будет преодолевать лужу, что преграждала путь. Каэл невольно мокнул обе руки.
«Мда, всё же кровь», — заключил он.
Руки обволокло красное полотно. Тёплое, липкое, с каким-то металлическим запахом, который ударил резко в нос. Каэл потихоньку выпрямился, встал на ноги, беззвучно вытер жидкость об рубашку — без толку, она только размазалась.
Маленькими шажками он направился к двери. Шаги были короткими, но такими тяжёлыми. Будто где-то внизу был огромный магнит, что тянул его вниз. Каждый шаг давался через «не могу».
Пол был минным полем из разбросанных пазлов людей. Одна ошибка — и ты не жилец. Тварь тем временем не подавала признаков жизни. Будто бы она уже даже не обгладывала людей. Будто её вообще не было. Но Каэл знал: она где-то там. Ждёт. Слушает.
Он добрался до заветной двери. Она напоминала вход в Рай — такой желанный, такой близкий. Каэл подошёл вплотную, чтобы открыть её без скрипа. Потянул ручку вниз…
Дверь не поддалась.
Именно в такие моменты терпение у людей заканчивается. Всё валится с рук. Каэл неистово захотел снять дверь с петель. Хотя именно она могла бы разделить его и тварь по разные стороны.
Он выдохнул. Ещё раз аккуратно опустил дверную ручку вниз до упора и навалился на неё всем телом, не опасаясь, что она резко откроется и создаст громкий звук.
Дверь не поддалась.
Каэл опустился. Правильнее сказать, стёк по двери. Он сел, прислонился спиной к холодной поверхности и закрыл глаза.
— Это конец? — очень тихо произнёс он.
И тут же услышал какие-то звуки по ту сторону.
— Я не открою, оно услышит. — произнёс малознакомый голос. Шёпотом, но чётко.
Каэл замер. Голос был не в его голове. Хотя было довольно очевидным, что кто-то спрячется в этом кабинете.
Он прижался ухом к двери. Тишина.
Разбрасываться фразами на полушёпоте было опасно. Каэл решил перевести дух. За окном всё ещё была чёрная субстанция, сверху мигала лампа, снизу текла вода или кровь. Всё это казалось таким умиротворяющим, под это подстроился даже ритм сердца. Медленно. Тяжело. Как у того, кто уже смирился.
И тут раздался звонок.
Неподалёку от Каэла, в районе тех самых столов, между которыми он проползал, заиграла музыка. Мелодия лилась из чьего-то телефона, возможно, забытого на столе, оставленного в куртке, упавшего в кровавую лужу. Немного знакомый для Каэла мотив. Вполне возможно, это был Луи Армстронг.
— О, джаз, — позволил себе сказать чуть громче от безысходности Каэл.
Его бабушка любила джаз. Каэл невольно вспомнил, как в детстве танцевал под него на кухне, как бабушка кружила его, приговаривая: «Вот увидишь, вырастешь — поймёшь».
Сейчас его партнёром могла стать лишь та тварь, что секунды на секунду должна была заявиться в эту часть отдела.
Музыка играла. Каэл сидел, прислонившись к запертой двери, и слушал. В голове было пусто. Ни страха, ни мыслей. Только джаз. И тишина по ту сторону двери.
Он ждал.