Глава 1 — Отметина

Каэл возвращался с очередной попойки после работы. Офисные трудяги изрядно напивались каждый вечер, и Каэл не был исключением. Находясь в гуще событий и подальше от проблем, он никогда всерьёз не задумывался о жизни. Разве что о желании жить.

Родители покинули Каэла лет в четырнадцать, довольно осознанный возраст, но он никогда не мог их вспомнить. Жил у бабушки. Едва ли закончил школу, лет в шестнадцать чудом попал в колледж. В восемнадцать через знакомых попал в офис, работёнка пыльная и бумажная. Каэл не понимал сути своей работы. Изредка начальник проходил мимо его стола и одобрительно хлопал по плечу. Удар был всегда один и тот же — тяжёлый, тёплый, будто ставил печать. «Ты у нас как скала, Каэл. Надёжный».

Свободного времени не было. Каэл ухаживал за бабушкой, после работы шёл с работягами в бар. В комнате тягал железки. Иногда его рвало, то ли от своего режима, то ли от жизни, то ли от тренировок.

Время попойки.

— Говорят, где-то на востоке границы объединённого Китая открылась глотка уровня «Безумие», — за столом раздался разгоряченный азартом голос одного из коллег.

Глотка? Кто вообще придумал такое название для портала, трещины, разлома. Впрочем, называйте по своему желанию. Каждый из присутствующих ещё со школы чётко знал, что это такое. Если не школа, то новости или официальные сводки по громкой связи в метро.

— Тебе ли не плевать на это? — со стороны раздался голос коллеги №2.

В баре на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только гулом холодильника. Присутствующие смотрели на Каэла, замерев в ожидании, как он поставит точку в этом разговоре. Никто не хотел слушать. Народ изрядно наелся этим. Каэл медленно отпил из бокала, поставил его со стуком.

— Наелись, — сказал он просто. И этого было достаточно.

Он был абсолютно не тем человеком, каким его представляли. Если бы его собутыльники начали драться, он бы с радостью отошёл в сторону. Хотя это зависело от настроения. Возможно, он бы просто пересел за другой стол. Разумеется, после начала драки. Иначе коллеги могли бы обвинить его в каком-то лицемерии.

Опустошив три бокала, Каэл собрался уходить, но начальник стянул его назад, обвил тяжёлой рукой за плечи. Запах дешёвого одеколона и пота.

— Ты, Каэл, у нас прям как скала, — с каким-то особым воодушевлением любили подмечать пьяные коллеги. Скала неподвижна, и ей чужд страх. Но не ему. Его страх стал настолько громадным и фундаментальным — страх самой жизни, её давления, — что он решил парализовать все эмоции. Знаете, подобно опоссуму, который притворяется мёртвым.

В ванной мёртвый опоссум предпочитал ледяную воду. Не закаливание. Напоминание. Ощущение, пробивающееся сквозь алкогольную вату. Возможно, для этого подошла бы любая другая вода, но ледяную приходилось терпеть. Одна из плиток в углу причудливо отломалась, её скол напоминал контур острова. Каэл вспоминал рассказы бабушки про чудный остров, с причудливыми растениями и вечным летом. Он закрывал глаза под струёй и представлял, что смывает с себя не только пот и пыль офиса, но и тот невидимый гул, что висел над городом с тех пор, как открылась первая Глотка. Гул тревоги, ставший фоном.

Каэл прекрасно понимал, что мир его рождения был местом, где Глотки Мира стали обыкновенным делом. До его рождения весь мир знатно настрадался, не зная, как с этим бороться. Для самого Каэла не было понятно: был ли он рождён для борьбы или просто как результат терпеливого, слепого нахождения в этом мире. Большинство малонаселённых островов были переоборудованы под приёмники ГМ — Глоток Мира — Советом Паранормальной Активности (коротко СПА), для минимизации жертв. Каэлу не было суждено оказаться на острове. Ему было суждено возвращаться с попоек и чувствовать тошноту.

После попойки.

Непоколебимый ушёл от собутыльников один. Прохладный воздух ударил в лицо, и его сразу затошнило. В горле встал кислый ком. Проходя мимо центрального парка, он понял, что не дотянет. Опустошить содержимое желудка было не столь плохой затеей. Разве что небольшой просчёт: стоило сделать это на газон, а не на асфальтовую дорожку.

Будучи хорошим гражданином, Каэл, спотыкаясь, подошёл к лавочке. Медленно, почти церемониально, ногой спихнул собственную рвоту под неё, в темноту. Потом рухнул на сиденье, вытер рот рукавом пиджака. В ушах звенело. И тогда он вспомнил сон.

Остров. Чудный остров. Яркое, но не обжигающее солнце. Белый песок. Растения с листьями невообразимых форм и цветов. Никакого стекла, бетона, гудящих проводов. Просто лазурная вода до горизонта. Но стоило обернуться — и там, в самом центре этого рая, зияла она. Безобразная, рваная субстанция, будто кто-то прорвал сам холст реальности. Глотка Мира. И он, Каэл, стоял и наблюдал, как его маленькая, детская версия тянет к этой чёрной дыре руки. Не с любопытством. С тоской.

— Так-так, неблагонадёжный гражданин. В костюме и на лавочке. Перебрал?

В лицо ударил резкий луч фонаря. Каэл зажмурился, откинулся назад.

«Уснул», — пронеслось в голове. Он потёр виски, пытаясь стряхнуть остатки сна и хмеля. Фигуры вырисовывались против света — двое в форме патруля. В таких случаях стоило показать удостоверение и поскорее ретироваться домой. Мозг выдал чёткий, выверенный алгоритм. Каэл потянулся во внутренний карман.

Часть алгоритма была выполнена. Документ взят. Но прежде чем он успел его открыть, один из патрульных шагнул вперёд и железной хваткой схватил Каэла за запястье.

— Пройдём-ка с нами в отдел, — сказал голос без эмоций.

Надо было быть глупцом, чтобы отказаться.

В отделе пахло хлоркой, потом и металлом. Каэла втолкнули в узкий, ярко освещённый коридор. Он не сопротивлялся. Потом был кабинет, стол, слепящая лампа. Вопросы, на которые он не знал ответов.

Каэл пару раз схлопотал дубинкой. Вполне незаслуженно. Один раз его, видимо, перепутали с кем-то другим, более буйным. В другой — он просто отметил, что сотрудник допустил ошибку в его имени, написав «Коэл». Боль разлилась горячей волной, но крика не последовало. Каэл только глубже вжался в стул.

— Ты сегодня у нас десятый, — откуда-то из-за спины, из-за ослепительного света, донеслось до него.

Голос принадлежал тени, сидящей в углу кабинета. Не патрульный. Кто-то другой.

— Ты, парняга, молод. Да и твоему начальству надо будет объяснить, — продолжила тень. — Родных нет? Это хорошо. Почему? Да ты у нас один из Прокажённых.

Каэл медленно поднял голову. Сотрудник у стола жестом указал в сторону. На подвесном стеллаже, среди папок, висело небольшое, пыльное зеркало. Каэл увидел в нём своё отражение. Бледное лицо. Помятый воротник. И на левой щеке, от скулы почти до угла рта — чёрную отметину.

Она не была похожа на синяк или грязь. Она была иной. Абсолютно чёрной, матовой, будто кусок ночи прилип к коже. Края её были неровными, рваными, словно тлеющая бумага. Отметина Прокажённых в обязательном порядке проявлялась на лице. Будто рыба, что гниёт с головы.

На Земле Прокажённые едва ли отличались от людей за исключением этих уродливых меток. Из соображений безопасности Каэла и остальных, задержанных в эту ночь, закрыли в общей камере. Согласно общим указаниям.

Камера была не одиночной. Их было человек десять. Все одеты совершенно по-разному: кто-то в мятом костюме, кто-то в спортивных шортах и гавайской рубашке, девушка в простой блузке. Но всех их объединяло одно — чёрные, будто пролитые тушью, отметины на участках лица. У одного парня метка захватывала почти половину черепа, сливаясь с волосами. Он сидел на корточках в углу, уставившись в бетонную стену и не двигаясь.

В воздухе висело молчание, прерываемое только тяжёлым, неровным дыханием и всхлипами девушки. Не было ни истерик, ни попыток трясти решётку. Все просто сидели или стояли. Как будто годами тренировались для этого момента — для того, чтобы покорно ждать, когда за тобой придут.

Каэл присел на свободную лавку из холодного металла. Ледок проник сквозь ткань брюк. Он поймал себя на мысли, что автоматически оценивает своих новых «сокамерников». «Тот, с отметиной на лбу — наверное, бухгалтер. Девушка с узором на щеке, как ветка папоротника, — возможно, учительница. А я…»

Мысль оборвалась. Он был просто Каэл. И теперь — прокажённый.

Дверь с лязгом и скрежетом отодвинулась. Вошёл не патрульный. Человек в идеально отглаженном сером костюме, с тонким планшетом в руках. Его лицо было чистым. Чистым от отметин. И от чего бы то ни было ещё — от жалости, интереса, злости. Пустота в форме человека.

Он даже не посмотрел на них, уткнувшись в планшет.

— По списку, — произнёс он ровным, безжизненным голосом, без предисловий. — Ваше присутствие на воле увеличивает статистическую вероятность спонтанного открытия Глотки Мира в радиусе одного километра. Вы — биологические маяки аномалии.

Никто не возразил. «Бухгалтер» лишь глубже вжал голову в плечи, будто стараясь исчезнуть.

— Вас ждёт транспортировка. Цель — изолированный объект «Остров №7», он же «Санитарный кордон». Там вы будете содержаться в условиях, исключающих риск для здорового населения. — Это не наказание, — он на секунду поднял глаза, скользнув ими по притихшим фигурам. — Это карантин.

Карантин. Слово прозвучало в голове Каэла. Мягкое, медицинское, стерильное. Оно не означало «сожжение». Оно означало «изоляцию». Пожизненную. Без свиданий, без звонков, без дешёвого пива после работы. «К сожалению, придавать излишний смысл словам не было», — холодно констатировала часть его сознания. Санитарный кордон был предназначен для тренировок. Он где-то слышал это. Обрывок новостей, скорее шёпот в метро.

Человек в костюме щёлкнул по планшету. Его взгляд, скользя по лицам, на секунду задержался на Каэле. На его пустом, не выражающем ничего лице.

— Не повезло тебе, — тихо произнёс мужчина. Так тихо, что, возможно, это показалось.

Он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась с тяжёлым, финальным звуком.

В камере снова стало тихо. Только теперь тишина была гуще, насыщенней отчаянием.

Каэл медленно, будто против воли, поднял руку. Кончики пальцев коснулись щеки. Кожа вокруг отметины была холодной, как мрамор. Но под ней… Под чёрной, матовой поверхностью, в самой её глубине, что-то было. Не боль. Не зуд. Скорее… присутствие. Тихое, сонное, но неотъемлемое. Как будто там, под кожей, жила не просто чернильная клякса. Жила Глотка. Очень, очень маленькая. И она спала.

И ему внезапно, с леденящей, трезвой ясностью, захотелось только одного — чтобы она никогда не просыпалась. Чтобы этот сон под кожей длился вечно.

А ещё сильнее, до спазма в желудке, захотелось пива.

ТЕРМИНОЛОГИЯ И НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ (справочно)

Глотка Мира (ГМ): Стабильный пространственно-топологический разлом, соединяющий измерение «Земля» с иными измерениями («Миры»). Визуально характеризуется аномальной чёрной субстанцией, поглощающей свет. Классифицируется по размерам и уровню исходящей паранормальной активности (напр., уровень «Безумие»).

Мир (в контексте ГМ): Обозначение иного измерения, чья физическая связь с Землёй установлена через Глотку.

Земля: Принятое обозначение для нашего измерения/планеты в документах СПА.

Прокажённые: Лица, отмеченные «Отметиной Скверны» — устойчивым дермальным проявлением, структурно аналогичным субстанции Глоток Мира. Могут быть врождёнными или приобретёнными. Согласно действующим протоколам, не представляют прямой угрозы в пассивном состоянии, но рассматриваются как фактор риска.

Совет Паранормальной Активности (СПА): Международная надправительственная организация, уполномоченная на координацию действий по изучению, контролю и нейтрализации аномальных явлений, включая Глотки Мира. Ведёт Научно-исследовательский центр изучения Скверны (НИЦИС) и осуществляет логистику по перемещению лиц категории «Прокажённые».

Объект «Санитарный кордон» (напр., «Остров №7»): Специализированное изолированное учреждение для содержания и изучения Прокажённых. Официальная цель — карантин и минимизация рисков для населения. Имеется неподтверждённая информация об альтернативном использовании объектов.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА: После первичного появления Глоток Мира попытки глобального сотрудничества сменились рядом вооружённых конфликтов, приведших к переделу геополитической карты (напр., образованию объединённого Китая). Либеральные политические модели уступили тоталитарным и технократическим режимам, что позволило сформировать текущую международную систему во главе с СПА.

Законодательная база:

· Закон 43, п.1: Гарантируется право каждого человека на свободу от клеймения Отметиной Скверны.

· Закон 43, п.2: Умышленное нанесение Отметины (клеймение) карается высшей мерой наказания.

· Закон 44, п.4: Лица, признанные судом неблагонадёжными, могут быть подвергнуты процедуре клеймения с последующим привлечением к работам в интересах государства.