Глава 1 — Первый снег

Улица. На небе не видно ни луны, ни звёзд. Тёмно-серые облака закрыли собой всё. Под ногами – подмёрзшая грязь и холодная трава.

Шестнадцатилетняя светлая девушка. Волосы по оттенку похожи на уже поседевшие от старости. На ней бледно-голубая сорочка из непрозрачной и лёгкой ткани. Лицо было вполне обычным, что не скажешь о её глазах прямо сейчас, которые казались чарующими, но и почему-то пугающе странными одновременно, так как радужки были дымчато-серыми, почти цвета тумана.

Она абсолютно спокойным шагом шла в тёмный лес, деревья в котором с жуткими звуками колышутся и похрустывают от сильного ветра. Девушке в лицо дует морозный ветер, но она лишь слегка поморщилась вначале, а затем просто закрыла глаза и продолжила свою «прогулку», будто ничего не чувствует. Её волосы развивались плавно, словно под водой, и путались между собой, превращая расчёсанные пряди в сыр-косичку из пивнушки. Леди зашла в лес, словно к себе домой.

Через некоторое время девушка добралась до какой-то поляны и открыла почти белые глаза. Её ночнушка была в некоторых местах разорвана, а передняя сторона вместе с коленями и лицом покрыты грязью, которая периодически капала. Девушка направилась к небольшой ямке около центра поляны. Из ямы нелепо торчало что-то похожее на… человеческие ноги. Причём мужские и без штанов – спасибо, что хотя бы в трусах. Девушка, не дрогнув, подошла к яме. Увидев, кто там, она убедилась, что это и правда мужчина. Он лет сорока, на лицо – обычный пьянчуга. Девушка наклонила голову чуть вбок, села на корточки и начала рассматривать лицо недышащего. Через минуту-другую она резко встала, чуть подпрыгнув, и потащила мужчину за ноги. Она вытащила из ямы ещё не начавший разлагаться из-за прохлады труп и потом легла рядом с ним, словно ребёнок спит на одной кровати с родителем.

— Спокойной ночи, Калеб Блэк. — С нежной заботой произнесла девушка. — Покойся с миром. — Сказала и затем поцеловала мужчину в лоб.

Тот открыл рот, сделал вдох и открыл глаза, которые стали такими же бледными, что и у девушки, но с одним отличием – склера стала серой, как глина. После этого последовал медленный выдох, который резко прервался, так как в горле мужчины что-то или кто-то полз ко рту. С трудом из мужчины показался клюв, а затем и голова птицы с чёрными перьями. Через несколько секунд на подбородке трупа сидел ворон с перьями, тёмными как ночное небо.

— Кар! — Крикнула птица, не отводя взгляда от девушки.

Та взяла её на руки, как маленькую зверюшку, и приблизила к своему лицу. Медленно поцеловала в верхушку головы, затем в край клюва.

— КАР! Кар! Кар! — вдруг начал ворон. — Ты… КАР! меня уб… Кар! ила!

— Ну что Вы, дядя… — Хихикнула девушка, слегка ухмыльнувшись. — Я лишь сказала Вам бросить пить и держаться от леса подальше.

— Если бы не ТЫ! — Уже лучше заговорила птица, начав прыгать на пальце под каждое слово. — Я бы и не пошёл в этот лес по пьяне!

— Дядя Калеб, не только же я вас отговаривала. — Она состроила наигранную гримасу печали и недолго поцокала.

— Да кто ты такая?! — Будто угрожая, произнёс ворон.

— Хм?.. — Сделала вид, будто не поняла вопроса, и чуть наклонила голову вбок. — А-а-а!.. — Артистично хлопнула себя по лбу. — Вы про другую меня?.. Ту, к которой тянули свои ручонки, поверив глупым слухам, что она больше не «девочка»?

Ворон повернул голову и отвёл взгляд в сторону. Девушка приблизилась лицом и продолжила пялиться в глаз птицы, который то и дело крутился в глазнице.

— Ну же, дядя… — Она закатила глаза назад, полностью скрыв зрачок. — Отвечайте.

Её голос будто эхом появлялся и дублировался в маленькой головке птицы. А волосы девушки потянулись к дяде, словно ожили.

— Я жду, дядя. — Повторила девушка и вернула глаза и причёску в нормальное положение.

Эта фраза сильнее предыдущей билась о стенки черепа. Через пару секунд ворон рухнул на землю. А затем начал резко подёргиваться и странно себя вести: то клевал землю, то выдёргивал из себя перья, а то и отрывал куски собственной плоти.

— КАР! КАР! — Завопил дядя, всё ещё переключаясь с одного дела на другое. — ПреКАРти!

— Ты уже мёртв. Так что если умрёшь, то вылезешь из земли вороном. Снова… Снова… И снова… — На прекрасном лице девушки появилась язвительная улыбка. На лице словно читалось: «Я хочу это увидеть. Увидеть, как ты мучаешься». — Сколько вы сможете продержаться?

— КАРТИ!.. ПРЕКРАТИ! Я БУДУ ТЕБЯ СЛУШАТЬСЯ!

Ухмылка на лице девушки исчезла. Она с таким разочарованием посмотрела на обгрызанного ворона, будто участвовала в лотерее, намечтала, как потратит выигрыш, но с треском пролетела.

— Не буду тебя больше задерживать. — Девушка подобрала полудохлого ворона, как маленького котёнка. — Как ни пытайся, душу просто так не уничтожить. Если человек хочет дальше жить, то он переродится. Иначе – отправится в загробный мир.

— Кар? — Спросил ворон, кивнув с неким облегчением.

— Прощай.

Девушка произнесла короткую фразу и сжала птицу, как снежок, сдавливая. Через несколько секунд после негромкого хруста на землю потекла тёмная, почти чёрная кровь. Она быстро впиталась и окрасила небольшой участок в коричнево-красный. Девушка бросила останки дяди. Когда те коснулись земли, сырая почва стала рассыпчатой как песок, а точнее – зыбучим песком.

— Ну что ж, Ка-алеб? Надеюсь, больше не увидимся. — Риторический вопрос задала девушка и улеглась обратно на холодную и грязную землю возле человеческого тела дяди. — Можно я с тобой останусь до утра? Можно? — Переспросила, будто ей ответили. — Спасибо. — Девушка закрыла глаза и приняла позу эмбриона.

Как только солнце вышло из-за горизонта, начав утро, девушка медленно, с ленью, открывала глаза, радужки которых были обычного голубого цвета. А волосы стали тёмными, точнее тёмно-бурыми. Когда она прозрела, увидела знакомого мужчину. При свете солнца стала видна причина смерти: колотые и режущие раны по всему телу, особенно в области груди, со стороны сердца.

— А-А!.. — Начала было девушка, но резко прикрыла рот руками. Она осмотрелась несколько раз и только потом, плавно убрала руки. — Где это я? — Задалась вопросом девушка и ещё раз посмотрела на тело. — Надо выбираться к дороге. Не хочу, чтобы меня снова обвинили в убийстве. — С отвращением посмотрела на дядю. Резко отвела взгляд и медленно встала на ноги.

Она попыталась вспомнить, каким путём сюда пришла. Но в голове всплывали лишь короткие обрывки и силуэты деревьев, которые путались между собой и вызывали неприятную мигрень и ощущение, что мозг расширяется, ударяет по стенкам черепа и обратно сжимается. Будто тело не хочет раскрывать правду. Девушка увидела пару знакомых деревьев и тут же направилась в их сторону. Этот путь оказался правильным. Даже мимолётные обрывки дали достаточно знаков, чтобы выйти из леса.

Потом она ощутила, словно на лицо, а затем и на руки, капает что-то холодное. Девушка посмотрела на небо.

— Пошёл первый снег. — Она произнесла, согнув руку в локте. А затем чуть приоткрыв рот, замерла в этой позе.

Крупные, редкие хлопья медленно падали с серого неба. Они не исчезали, касаясь земли, а оставались лежать на пожухлой траве и тёмной земле.

— Хочу избавиться от проклятья*. — Она соединила ладони в лодочку и поймала несколько снежинок, которые после медленно таяли в руках. Она закрыла глаза, поднесла лодочку к губам и нежно дунула.

(1) Во многих культурах существует поверье, что поймать первую снежинку и загадать желание – к его исполнению. В России также была традиция обходить дом с первым снегом, чтобы «освежить» атмосферу и изгнать негатив.

Внезапно ветер усилился в том же направлении. Но через секунду подул в противоположную сторону. Да стал настолько сильным, что заставил девушку опустить голову и прикрыть лицо. А далее она увидела человеческие следы на грязи.

— Видимо, мои… — Чуть громче шёпота озвучила она свои мысли, аж сама этого не заметила.

Впоследствии девушка поняла, в каком направлении она сюда пришла. И долго думать не надо, как вернуться назад. Она сделала уверенный шаг вперёд и…

— Ай… — Негромкий звук издала девушка, отдёрнув ногу после резкого ощущения, что наступила на что-то острое. Острое, но не способное порезать.

Она нагнулась, чтобы рассмотреть это, но ничего не увидела. Затем девушка пальцем раскопала небольшую грязевую ямку. Из неё торчала небольшая фаланга с когтем – узким и изогнутым, серовато-чёрного оттенка, с продольными бороздками у основания и острым, почти не сточённым кончиком. «Коготь птицы?», – подумала девушка, выпрямляясь.

— Может, мама скажет, что мне судьба уготовила, ведь постоянно воронов мне показывает? — Она менее уверенно пошла в обратном направлении найденных следов.

Постепенно на поляне проступал тонкий, неровный белый слой, похожий на просвечивающую ткань. Сзади виднелись тёмные стволы деревьев, и на их коре тоже кое-где задерживались белые пятна. Воздух словно неподвижен и наполнен тишиной, которую нарушал только тихий, чуть слышный шорох падающего снега. Под ногами уже не мягко, а слышалось лёгкое похрустывание.

Девушка поторопилась идти дальше, пока не засыпало следы. Они вроде бы шли в линию, так что важно не потерять правильного направления.

— Становится холодно. — Сказала она, скрестив руки у груди. — Долго ещё до дороги? Как я могла опять оказаться не пойми где? — Начала она спрашивать саму себя. — У нас завтра, то есть уже сегодня, мероприятие центре города. Ах… Если я не приду, то мама снова потащит на поиски парня, ради оправдания моего отсутствия.

—Как же это уже достало! — Выкрикнула девушка и ускорила шаг.

Через несколько минут она заметила полуразваленную дорогу, выложенную из крупных камней и кирпичей. Девушка воодушевилась и широко улыбнулась, побежав к дороге.

— Наконец-то! — Радостно выкрикнула она. — Судя по следам… — Она посмотрела влево на дорогу, затем вправо. — Мне туда.

Она чуть постояла, подышала на ладони и приложила их к лицу. Затем ускоренным шагом направилась по дороге. Так как дорога была из неровных камней, девушка перешла на землю и продолжила идти, будто опираясь на перила обочины, которой не было.

Через полчаса она услышала, как её зовёт кто-то сзади:

— Ты как тут оказалась? Чудачка? — Спросил парень, на вид которому около восемнадцати или девятнадцати. Он сидел верхом на белом, почти как заварной крем, но с редкими рыжими пятнами, коне с тёмной гривой.

— Ты что слепой? — Грубо ответила девушка. — Я по-твоему не в своём уме?

— Полегче, девчонка. — Парень потянул за поводья, конь спокойно остановился. Юноша спрыгнул с седла и встал напротив незнакомки. — Просто тут мало кто задерживается. Зачем сразу грубить?

— Что?.. — Недовольно с иронией спросила она. — Как видишь, — Развела руки, показав себя, — я тут тоже не задерживаюсь. Если больше ничего сказать, проваливай. Я и сама дойду до города.

— Отец говорил, что городские девки мягкотелые и слабые. Ты точно оттуда?

— Сейчас я покажу тебе, насколько я слабая. — Угрожающе произнесла девушка, замахиваясь рукой. — Деревенщина невоспитанный.

— Да что я такого сказал-то? У вас все бабы такие бракованные?

— … — Она сделала такой выдох, будто готова убить любого, попавшегося на глаза. Последние слова её окончательно взбесили. На лбу выступила вена, пульсацию которой невооружённым взглядом было видно. — Ах ты, козлина! — В ту же секунду она сжала кулак и вдарила парню в нос.

Тот аж упал на землю, схватившись за нос. Девушка схватила его за воротник рубашки и приподняла, а сама чуть опустилась. Затем последовал ещё один, такой же сильный, если не сильнее, удар, попавший в этот раз в скулу.

— Ты хуже животного! — Пробормотала она, замахиваясь ещё раз.

— Стой! Стой… Пожалуйста! — Промолвил парень, держа одной рукой нос, а другой прикрыв часть лица, куда целился следующий удар. — Прости, ради Морганы. Я извиняюсь за своё поведение. Только не бей. — Он сжал глаза, готовясь к новому удару.

— Нежный какой… — Прошипела и цокнула девушка, откинув воротник и отойдя назад на два шага.

— … — Парень захотел что-то сказать, но ему в рот залилась кровь с носа. Он выхаркнул её в сторону, подальше от незнакомки. Потом сделал глубокий вдох и осилил произнести задуманное: — В качестве извинения позволишь себя подвести? Мне как раз туда же. — Девушка с подозрением посмотрела на парня. — Бесплатно, конечно же.

Недовольно фыркнула, но согласилась. Молча села на коня, ожидая свою жертву. Парень лишь взглянул в её глаза. Они на мгновенье полностью побелели. Чуть помедлив, он наконец сел в седло и схватил поводья.

— Но! — Приказал он коню, чуть хлестнув того поводьями.

Через полчаса поездки, проходящей в обоюдном молчании, наездники увидели городские здания.

— Вот и приехали. — Чуть дрожа осведомил кучер без повозки, замедлив ход.

— Допустим, что я слегка успокоилась. — Произнесла девушка, спрыгнув с коня.

— Может, хотя бы на прощанье представимся друг другу? — Попросил юноша, остановив коня. Незнакомка промолчала. — Я Ван. А ты?

— Обойдёшься. — Отрезала она, направившись в сторону улицы.

— Ты себе так жениха никогда не найдёшь! — Выкрикнул парень уверенно.

Девушка дёрнулась и резко остановилась. Она быстро подбежала к парню, шлёпнула его по щеке ладонью, тот упал назад. А она так же быстро вернулась к своему маршруту. Она махнула волосами напоследок и убежала.

Спустя ещё минут двадцать она дошла до двухэтажного квартирного дома с недокрашенными синими, как тёмный лазурит, стенами из кирпичей. Девушка открыла тяжёлую металлическую дверь, ведущую в подъезд, и, оглянувшись, зашла, с грохотом закрыв сразу за собой. Девушка прошла по холодному полу коридора и дошла до лестницы, ступени которой были сделаны из досок, а те ещё и покрыты полосками ковров. Юная леди поднялась на второй этаж, прошла к самой дальней двери, обхватила своеобразную дверную ручку, представляющую из себя просто дугу толстой проволоки, и замерла.

Она сама не поняла почему остановилась. Но в ступни резко ударил холод, который она до этого ощущала лишь слегка, почти не замечая. Девушка беззвучно чихнула, затем вытерла нос тыльной стороной кисти и глубоко вдохнула. Потянула дверь чуть на себя, но резко опять застыла, медленно выдохнула и наконец открыла дверь достаточно, чтобы можно было пройти.

Девушка аккуратно прикрыла за собой дверь и встала на цыпочки.

— Кар! — Внезапно раздался крик ворона, бегущего сюда, иногда подпрыгивая.

— Тихо. — Шёпотом приказала птице. — Корвус, успокойся.

Девушка быстрым движением схватила птицу, прыгающую у её ног, и обхватила клюв, осматриваясь и прислушиваясь. «Кажется… тихо…», – подумала она, повернувшись лицом к двери. С облегчением вздохнула. Она посмотрела в глаза ворона, который застыл, словно умер. Взгляд девушки вмиг стал угрожающим и холодным, как будто она смотрела не на питомца, а на противную блоху, которая уже задолбала настолько, что человек готов бить себя со всей силы лишь бы избавиться от вредителя.

Ворон чуть повернул голову вбок и несколько раз моргнул. Девушка усмехнулась, сама не поняв почему.

— Издашь хоть звук, я тебя на мясо пущу. Понял? — С серьёзным выражением лица пригрозила она ворону.

Тот слегка качнул головой. Девушка медленно расправила кисть и отодвинула её от Корвуса. Птица открыла клюв, но вслед замерла и посмотрела куда-то за спину девушки.

— Кхм-кхм — Раздался кашель примерно оттуда, куда смотрела птица. — Снова «гуляла»?

Девушка повернулась. Там стояла женщина, прислонившись плечом к косяку, разделяющему коридор и зал. В уголках её глаз уже залегла тонкая сеть морщин. Волосы её, тёмно-русые с ранней сединой на висках, были небрежно стянуты на затылке в низкий пучок. Лицо спокойное, а губы бледные и плотно сжатые.

На ней был длинный вязаный кардиган цвета мокрой глины, из-под которого виднелась простая льняная рубаха с вытертым воротом. Руки, сложенные на груди, сухие и жилистые, с потрескавшейся кожей на костяшках. Взгляд тёмно-карих глаз цепкий. Она не двигалась с места, только чуть склонила голову к плечу, ожидая ответа.

Девушка отвела взгляд на стену, лишь бы не смотреть этой женщине в глаза, и отпустила ворона. Тот посмотрел пару секунд на женщину, расправил плавно крылья, словно поднял руки, и вмиг упархал в зал за несколько взмахов крыльев.

— Тебе мертвецы язык оторвали?.. — С сарказмом спросила женщина.

— Я-а… — Девушка начала нервно мять пальцы, держа руки за спиной. — С друзьями только что встретилась. Они предложили вместе пойти на церемонию. Но я отказалась.

— Сколько я тебе уже повторяла?.. — С серьёзным и неизменным лицом спросила женщина грубым тоном.

Она выпрямилась и сделала шаг к девушке. Затем ещё один. Снова. Каждая мелкая вибрация, переходящая на доску, отдавалась девушке небольшой мигренью в затылке. Женщина остановилась на расстоянии шага. Четверть минуты постояла, смотря будто в самую душу девушки. Медленно замахнулась правой рукой. Девушка сжала глаза, предвкушая удар по лицу, но… женщина обняла и приблизилась, положив свою голову на плечо девушки.

— Ты совсем не умеешь врать, дура ты моя. — На её лице появилась улыбка, смягчив даже взгляд.

— Ну ма-ам… не начинай.

Девушка открыла глаза и положила ладони на спину матери.

— Чего опять-то? — Спросила мама, отвернувшись от дочери. — Я же за тебя волнуюсь и переживаю. Ты почти каждую ночь исчезаешь, а затем я нахожу тебя по работе рядом со свежим трупом. Что ты мне предлагаешь тогда делать, если не ворчать?

Она ещё раз обняла дочь, а затем просто отошла и встала напротив неё, продолжив сверлить взглядом.

— Кто в этот раз? — Обыденно спросила женщина.

— Скажи… — Девушка начала качаться в разные стороны тазом. — А ты любила дядю Калеба? — Она медленно выпрямилась.

— Как же так?.. — Произнесла мама, потирая переносицу пальцами. — И где же он? И как умер? — Бесчувственно спросила, прикрыв глаза ладонью.

— В лесу, за городом. На нём много порезов.

— Что? — Дёрнулась женщина, резко направив взгляд в глаза дочери. — А ты там как оказалась?! Тем более на улице снег идёт.

— Туда-а… сама не знаю, как дошла. А обратно… поймала коня и доехала. Бесплатно.

— По пути ничего не случилось? Никого подозрительного не видела? Тебя никто из знакомых не видел? — Начала мама, крепко схватив девушку за плечи.

— Вроде никто меня не видел, да и я никого не видела. Кроме… — Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на мать. — А ты будешь ругаться, если я скажу, что-о… — Начала крутить носком, упёршись в пол. — вдарила парню в нос?

— По делу хоть? — Успокоившись, спросила женщина.

— Ага! — С улыбкой кивнула девушка.

— Тогда умница. — Похвалила дочь и положила руку ей на голову, улыбаясь с гордостью в глазах.

— Мам. А ты не знаешь, сколько сейчас времени? — Поинтересовалась девушка, убирая руку матери со своей растрёпанной головы.

— Не беспокойся. Ещё рано. — Уверенно ответила женщина, направившись в зал. — Элизабет Кроу, — Серьёзно обратилась мать к дочери, — если хочешь выглядеть по-человечески с моей помощью, то завари мне кофе. Никому не говори о произошедшем. Я СЕРЬЁЗНО, Лиззи! — выкрикнула она из другой комнаты. Но затем заговорила абсолютно спокойным тоном. — А я пока подготовлю всё необходимое, чтобы ты искупалась, затем тебя расчесать, не вырвав половину волос, и красиво одеть.

— Хорошо. — Выкрикнула девушка с кухни.

Она взяла чайник, который стоял на столе, взвесила его. В нём достаточно воды. Лиззи поставила чайник на плоскую спираль из трубы, соединённую с другой трубой, идущей вдоль стены. Потом надела на горлышко чайника свистульку – крышку с дыркой посередине, чтобы услышать, когда закипит вода.

— Лиззи, иди сюда! — Вполголоса позвала мать. — Быстрее!

Элизабет повернула кран, находящийся на трубе у пола, а затем быстрым шагом направилась к спальне матери.

— Смотри… — Мать улыбнулась, демонстрируя платье у себя в руках, висящее на вешалке. — Я только вчера его забрала. Всё же, пробуждение – важное событие, как ни отрицай.

Платье было длинным, до середины голени. Ткань – плотный хлопок, немного тяжеловатый, но с приятной шероховатостью. Цвет – тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметным отливом, который ловил свет, стоило ткани чуть изогнуться. Лиф был скроен просто, без выреза, с длинными рукавами, сужающимися к запястьям. На вороте и манжетах – тонкая вышивка нитью цвета слоновой кости: мелкие ветвистые узоры, похожие на корни или прожилки листа.

Самое интересное начиналось ниже пояса. Юбка спереди казалась обычной, но по бокам от талии до самого подола были вшиты две полосы более тёмной, почти чёрной ткани, которые при движении открывали взгляду узкие вставки из гладкого серого шёлка. На поясе, чуть сбоку, мать пришила небольшую брошь — серебристую, в виде трёх дубовых листьев, соединённых у черенка. Простая работа, но аккуратная.

— Нравится? — Сспросила мать, чуть поведя платьем в воздухе, чтобы юбка колыхнулась. — Я вчера до ночи сидела, пока ты «гуляла». Вставки эти пришлось перекраивать, ткань капризная. Зато теперь хоть не потеряешься в толпе.

— Ну, ма-ам… — Обратилась девушка, прикрыв лицо ладонями. — Я же просила тебя взять простое платье, чтобы я наоборот – не выделялась.

На лице Лиззи сияла улыбка счастья, не сходящаяся с тем, что она говорит.

— Если не ради себя и приятных воспоминаний, то… хотя бы ради меня. — Мать улыбнулась и потрясла платьем, приблизившись к дочери. — Ну-у?...

— Хм. — Хмыкнула девушка, посмотрев в глаза мамы. — Я не могу тебе отказать с таким взглядом, будто от этого моя жизнь зависит. — Слегка недовольно выдохнула она, а затем выхватила вешалку у матери. — Выйди, пожалуйста. Я… так уж и быть… оденусь по-человечески.

Мать довольно и уверенно ухмылялась, медленно покидая свою же комнату.

— Твой отец тоже не смог устоять. Я слишком убедительна. — Она демонстративно махнула фантомными длинными волосами.

Засвистел чайник. Мама Лиззи подорвалась, чтобы сразу его снять. Через некоторое время мать подошла к своей спальне с чашкой кофе в руках.

— Готова там, нет? — Спросила она, облокотившись на дверной косяк.

Лиззи медленно открыла дверь. Затем отошла чуть назад и поправила рукава у платья.

— Ну как? — Немного застенчиво спросила девушка, убрав руки за спину и сложив их в замок. — Не слишком странно выгляжу?

— Моя аристократка! — Гордо заулыбалась женщина, показав жест, чтобы Лиззи повернулась вокруг своей оси. — Может, и дурак какой-нибудь найдётся. Грех в такую красотку не влюбиться!

Мама гордилась так, будто замуж её выдаёт за красивого и богатого парня.

— Мам! — Покраснев на кончиках ушей, фыркнула дочь.

— Ну ладно… ладно. — Опять ухмыльнулась мать, сделав глоток. — Сними и аккуратно положи платье на свою постель. А также выбери себе какое-нибудь украшение. Пока я буду переодеваться, вымой голову. А то твою «чудо-причёску» никакое платье не спасёт. — Она сделала ещё один глоток, разглядывая, как дочери всё же идёт это платье.

Лиззи вернулась в свою комнату, осторожно сняла платье, повесила на вешалку, а затем аккуратно разложила его на кровати – ровно, расправив рукава и юбку, чтобы не помялось. Только после этого она взяла с тумбочки чистую длинную рубашку и отправилась мыться.

— Человеком себя чувствуешь? — Ехидно спросила мать, когда Лиззи вернулась, стоя у неё в комнате.

— Была бы тёплая вода… — Мечтая, произнесла девушка. — Эх… — Тяжело вздохнула она, встав перед матерью лицом. — За твоей спиной, на столе лежит полотенце. Дай, пожалуйста.

— Давай я тебя лучше сама высушу. А то опять будешь как Горгона. — Усмехнулась мать, прикрыв рот ладонью.

Лиззи вздохнула, но спорить не стала. Села на край кровати, спиной к матери. Та взяла полотенце – большое, льняное, с вытертыми краями – и накинула дочери на голову. Начала аккуратно промокать волосы, собирая ими воду.

— Сиди ровно, — Сказала мать, когда Лиззи дёрнулась от холодной капли, заползшей за воротник.

— Холодно же.

— Потерпишь. Не в первый раз.

Мать работала быстро и умело. Сначала промокнула, потом принялась выкручивать пряди, скручивая их в жгуты и сжимая, чтобы вода стекала в полотенце. Пальцы у неё были жёсткие, но движения – почти невесомые. Когда основная влага ушла, она сменила полотенце на сухое и принялась растирать волосы, поднимая их у корней.

— Ты когда последний раз расчёсывалась? — Спросила мать без осуждения, просто констатируя факт.

— Вчера.

— Видно.

Она отложила полотенце и взяла с тумбочки гребень – широкий, из кости, с редкими зубьями. Лиззи замерла, ожидая привычную боль. Но мать, как всегда, начинала с концов, постепенно поднимаясь выше, распутывая колтуны по одному.

— Не дёргайся, — Сказала мать, когда Лиззи всё же повела плечом.

— Больно.

— А ты расчёсывайся чаще. Тогда и больно не будет.

Лиззи промолчала. Мать водила гребнем медленно, терпеливо, иногда останавливаясь, чтобы пальцами распутать особо плотный узел. Волосы постепенно распрямлялись, ложились на спину тёмно-бурой, почти чёрной массой, поблёскивая влагой в тусклом свете комнаты.

— Готово, — Наконец сказала мать, проведя гребнем от макушки до самых кончиков без единой заминки. — Садись к зеркалу, я тебя заплету.

Лиззи пересела на табурет перед маленьким тусклым зеркалом в деревянной раме. Мать встала за спиной, взяла расчёсанные волосы в руки. Она не стала заплетать одну косу, как обычно. Вместо этого она отделила две пряди у висков, сплела из каждой небольшую тугую косичку и вывела их назад, к затылку. Там она переплела их между собой, закрепив тонким кожаным шнурком. Остальные волосы остались распущенными, будто падая на спину водой в водопаде.

— Чтобы не лезли в лицо, — Пояснила мать, поправляя получившуюся конструкцию. — Красиво же?. Держи голову прямо, не растрёпывай.

Лиззи осторожно повертела головой – косички держались, не тянулись. Распущенные волосы мягко скользили по лопаткам.

— Смотри, — Мать чуть ослабила хватку и наклонилась к плечу дочери, показывая в отражение. — Ни одного выбившегося волоска. Кто самая лучшая мама на свете, а?

— А есть кто-то кроме тебя? — Тихо ответила Лиззи риторическим вопросом.

Мать хмыкнула, но ничего не сказала.

— Теперь, может, украшение?

Лиззи встала, подошла к комоду, где в плоской деревянной шкатулке лежали её немногочисленные украшения. Открыла крышку. Внутри – пара деревянных заколок, простых, без резьбы, потускневшая серебряная цепочка, которую когда-то носила бабушка, и маленькая брошь в виде незабудки – из серого металла, с синим стеклянным глазком посередине.

— Цепочку, — Сказала мать, выглядывая из-за её плеча.

— Она длинная.

— И что? Будет висеть поверх платья. Красиво.

Лиззи взяла цепочку, застегнула замок – пришлось повозиться, замочек постоянно выскакивал – и повесила на шею. Цепочка опустилась до груди, тускло блеснув в свете свечи.

— Нормально, — Сказала мать. — А теперь иди одевайся, красотка. А я пока соберусь.

Она вышла, притворив за собой дверь. Лиззи осталась одна. Стянула домашнюю рубаху, надела сорочку – ту самую, что лежала на спинке стула, свежевыстиранную, пахнущую щёлоком и холодной водой. Затем аккуратно взяла платье, сняла с вешалки.

Ткань оказалась тяжелее, чем казалось. Тёмно-синий хлопок приятно шуршал, скользя по телу. Лиззи натянула рукава – длинные, сужающиеся к запястьям, — поправила ворот, провела ладонями по груди, разглаживая складки. Юбка упала до середины голени, закрывая колени. Серые шёлковые вставки по бокам чуть холодили кожу даже через сорочку.

Она подошла к зеркалу, повернулась боком. Платье всё так же сидело хорошо – не мешковато, но и не в обтяжку. Лиззи поправила брошь на поясе, тронула цепочку на шее. В отражении стояла почти незнакомая девушка.

«Так и правда лучше», — Подумала она. — «Наверное…»

В входную дверь постучали изнутри.

— Иду, — Сказала Лиззи, ещё раз оглядела себя и вышла в коридор.

Мать уже ждала у входной двери. Она переоделась в тёмно-зелёное платье – простое, без вышивки, с длинными рукавами и высоким воротом. Волосы были собраны в тот же пучок, что и раньше, но теперь аккуратно, без выбившихся прядей. В руках она держала два плаща – свой и дочери.

— Надень, — Сказала она, протягивая Лиззи тёмно-серый плащ из плотной шерсти. — На улице снег и ветер. Не хватало ещё, чтобы ты замёрзла до церемонии.

Лиззи накинула плащ, застегнула деревянную пуговицу на горле. Мать открыла дверь.

— Пошли. Не отставай.

Они вышли из подъезда. Улица встретила их холодом и редкими, но крупными хлопьями снега, которые всё ещё падали с серого неба. Под ногами хрустела тонкая ледяная корка, присыпанная белым. Следы от сапог матери оставались чёткими и глубокими.

— Далеко идти? — Спросила Лиззи, кутаясь в плащ.

— Минут двадцать. Дерево в центральном парке, ты же знаешь.

Лиззи знала. Каждый житель города знал, где растёт дерево душ. Даже те, кто никогда не ходил на пробуждение – потому что были слишком стары или по иным причинам.

Они шли молча. Мать не задавала вопросов о ночи, а Лиззи не пыталась оправдываться. Иногда мимо проходили другие люди – тоже одетые по-праздничному, тоже направляющиеся в сторону парка. Кто-то в одиночку, кто-то семьями. Лиззи заметила девушку примерно своего возраста в ярко-красном платье, которое казалось неуместно нарядным для такой погоды. Та шла под руку с пожилой женщиной и что-то оживлённо рассказывала, размахивая свободной рукой.

— Не нервничай, — Сказала мать, заметив, куда смотрит дочь. — Все в одинаковом положении. Кто-то станет мастером, кто-то орудием, а кто-то… никем. Главное – не то, что ты получишь, а как ты это используешь.

— Откуда ты знаешь? — Спросила Лиззи. — Ты же…

— Обычный человек, — Закончила мать. — Да. И ничего. — Затем улыбнулась — Живу, работаю, тебя ращу. Не вся жизнь измеряется меткой на руке.

Лиззи хотела что-то сказать, но передумала.

Они вошли в парк. Здесь деревья росли не так густо, как в лесу за городом, но всё же давали достаточно тени. Сейчас, зимой, ветки стояли голыми, чёрными, похожими на вены на светлом небе. Снег ложился на них тонкими белыми полосками.

Народу становилось больше. Лиззи и её мать влились в общий поток, который медленно двигался вглубь парка. Люди переговаривались негромко, почти шёпотом, словно боялись нарушить тишину этого места.

А потом Лиззи увидела её. Яблоню душ.

Это дерево было огромным. Даже издалека оно возвышалось над остальными деревьями, раскинув тяжёлые ветви, которые, казалось, не могли держать собственный вес.

Вокруг дерева была расчищена площадь. Узкая каменная дорожка вела от входа в парк прямо к стволу. По бокам стояли скамьи, на которых уже расселись те, кто пришёл просто смотреть. С другой стороны, ближе к дереву, стояли взрослые в тёмных одеждах – организаторы, следящие за порядком.

— Иди, — Сказала мать, останавливаясь. — Я постою здесь.

Лиззи посмотрела на неё. Мать выглядела спокойной, даже слишком. Только руки, сложенные на груди, чуть сжимались сильнее обычного.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Нельзя. Только те, кто пробуждается. Это традиция.

Лиззи кивнула. Сделала шаг вперёд, потом ещё один. Плащ она сняла и оставила матери. Платье сразу стало тяжелее – ветер пробрался под ткань, заставив поёжиться.

Она подошла к дорожке. Перед ней уже стояло несколько человек её возраста – человек десять, не меньше. Все одетые по-разному, кто-то наряднее, кто-то проще. Лиззи заметила парня в синей рубашке чуть ниже пояса, который нервно перебирал пальцами край рукава. Девушка в белом платье с капюшоном застыла впереди всех. Она не двигалась, не оглядывалась. Только смотрела куда-то в сторону ствола немигающим взглядом. Лиззи заметила, что из-под капюшона выбиваются несколько прядей – необычного, оранжевого цвета, будто в волосах запутался луч заката.

— Следующий, — Сказал мужчина в тёмном, стоящий у начала дорожки.

Лиззи подошла. Мужчина посмотрел на неё без интереса, сверяясь с чем-то в своей памяти – возможно, со списком имён.

— Имя? — Грубо спросил мужчина.

— Элизабет Кроу.

— Кроу? — Мужчина на секунду удивился, подняв бровь. Но затем снова стал безразличным ко всему. — Проходи. Когда настанет твоя очередь: просто коснись коры рукой. После того как почувствуешь тепло – отойди. Ничего другого делать не нужно.

Лиззи шагнула на дорожку и встала в конец очереди. В очереди было тихо. Никто не разговаривал.

Первый участник – высокий парень в тёмно-серой куртке – сделал шаг вперёд, когда мужчина в тёмном кивнул ему. Лиззи не видела лица парня, только спину. Тот подошёл к яблоне, замер на секунду, затем поднял руку и коснулся коры.

Ничего не произошло. По крайней мере, с того места, где стояла Лиззи, не было видно ни вспышек, ни света, ни чего-то особенного. Парень простоял так несколько секунд, потом опустил руку и отошёл в сторону, к группе уже пробудившихся, которые толпились чуть поодаль от дорожки.

Мужчина в тёмном что-то записал в свою книжку – или сделал вид, что записывает, Лиззи не разглядела – и кивнул следующему.

Так они продвигались медленно, по одному. Каждый подходил к яблоне, касался коры, замирал на несколько секунд, а затем отходил. Лиззи не слышала ни звука: ни криков, ни вздохов, ни плача.

Девушка в белом платье с оранжевыми прядями пошла четвёртой. Она коснулась коры левой рукой – так же, как и все до неё. Секунда, вторая, третья. А потом Лиззи заметила, как ветка над головой девушки дрогнула. С неё упало яблоко – крупное, почти белое, с лёгким золотистым отливом, будто его покрыли тонким слоем мёда. Оно стукнулось о землю, но не повредилось, и покатилось к ногам девушки.

Та наклонилась, подняла его, посмотрела на яблоко, потом на свою руку. Лиззи не видела, что там появилось – метка мастера или пустая окружность орудия. Но девушка вдруг улыбнулась – первая улыбка за всё время – и отошла в сторону, прижимая яблоко к груди. Из-под капюшона выбилась ещё одна оранжевая прядь, будто внутри неё что-то загорелось.

— Следующий.

Очередь таяла. Парень в синей рубашке, выпущенной из брюк, стоявший перед Лиззи, сделал шаг вперёд. Он коснулся коры и тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Яблоко упало с ветки – обычное, зелёное, с красным бочком. Парень схватил его, глянул на ладонь, что-то недовольно прошептал и быстро отошёл, низко опустив голову.

— Следующий! — Внезапно повысил тон мужчина.

Лиззи сделала шаг. Потом ещё один.

Лиззи подошла к яблоне почти вплотную. Теперь она видела кору – тёмную, шершавую, с золотистыми и фиолетовыми прожилками, которые пульсировали, как жилы.

Она подняла левую руку. Ладонь была холодной, а кожа бледной, почти белой. Лиззи коснулась ствола.

На секунду ничего не произошло. А потом тепло пошло от кончиков пальцев вверх по руке, до локтя, до плеча, до шеи. Не жар – именно тепло, как если бы она прижалась спиной к печке в холодный день. Оно разливалось по телу медленно, вязко, заставляя мышцы расслабиться против воли.

Где-то над головой что-то стукнулось о землю. Лиззи не сразу поняла, что это было. Она смотрела на свою руку – ту, с которой кора соприкасалась с кожей. Прожилки на стволе будто ожили, потянулись к её ладони, коснулись её – и на запястье проступил узор.

Она не видела его целиком, только краешек – изогнутую линию, похожую на ветку или на трещину на старой глине. Но тепла стало больше. Оно поднялось к лицу, к вискам, к глазам.

Лиззи моргнула. Мир вокруг стал чуть ярче, чётче, будто кто-то протёр запотевшее стекло.

Она убрала руку от коры.

Яблоко лежало у её ног. Красное, почти бордовое, с тонкой полосой тёмно-фиолетовой кожуры, которая опоясывала его ровно посередине. Лиззи наклонилась, подняла. Яблоко было тяжёлым – тяжелее, чем казалось.

Она посмотрела на своё запястье. Узор проступил отчётливо: переплетённые линии, образующие что-то среднее между веткой и спиралью. Метка мастера.

Лиззи выдохнула. Она даже не заметила, что задерживала дыхание.

— Отойди, — Грубо сказал мужчина в тёмном, уже не глядя на неё, а смотря за её спину, на следующего в очереди.

Лиззи отошла. Встала в стороне, среди других пробудившихся. Кто-то сжимал в руках яблоки, кто-то рассматривал своё запястье, кто-то просто стоял с пустыми глазами, переваривая произошедшее.

Она оглянулась на яблоню. Ветки чуть колыхались – хотя ветер стих. С них свисали яблоки, десятки яблок, которые ещё не упали. Белые, красные, зелёные, чёрные. Какие-то маленькие и сморщенные, какие-то крупные и гладкие.

Лиззи посмотрела на своё яблоко. Потёрла его пальцем. Кожура была шершавой, но приятной.

— Элизабет Кроу? — Раздался голос сбоку.

Она повернулась. Рядом стояла та самая девушка в белом платье. Теперь капюшон был откинут, и Лиззи увидела её лицо: бледное, с лёгким румянцем на скулах, глаза светло-карие. Волосы – пепельные, почти белые, но в них там и тут горели оранжевые локоны, живые и яркие, будто внутри каждого горел маленький огонёк.

— Я тебя запомнила, — Сказала девушка. — Ты стояла сразу за мной. А ты не дочь Реджины Шедов?

— Да, я Элизабет. Но я её племянница, дочь сестры. — Ответила Лиззи, не зная, что ещё сказать.

— Я Элис. — Девушка протянула руку. На её запястье Лиззи увидела замысловатый узор – не пустой круг, а переплетение линий, похожее на крылья или на языки пламени. Метка мастера. — Ты тоже мастер?

Лиззи кивнула и показала свой узор.

— Хорошо, — Сказала Элис без особой радости, скорее констатируя факт. — Значит, нам обеим нужны орудия.

Она оглянулась по сторонам, окидывая взглядом толпу пробудившихся.

— Присматриваешь кого-то? — Спросила Лиззи.

— Пока нет, — Ответила Элис. — Но я чувствую, что кто-то здесь… есть, мне подходящий. Не знаю, как объяснить. Будто внутри что-то щёлкает, когда я смотрю в определённую сторону.

Она посмотрела туда, где среди других стоял тот самый парень в синей рубашке – тот, что нервничал перед церемонией, а потом отдёрнул руку от коры. Теперь он стоял один, сжимая в руке зелёное яблоко, и смотрел в землю. На его лице застыло растерянное выражение.

— Пойду поговорю с ним, — Сказала Элис и, не прощаясь, направилась к парню.

Лиззи осталась стоять с яблоком в руке. Вокруг собирались группы – мастера и орудия начинали присматриваться друг к другу, переговариваться, обмениваться взглядами. Кто-то уже пробовал создать связь – она видела, как парень с меткой мастера на запястье осторожно взял девушку за руку и что-то спросил. Та кивнула, и они отошли в сторону, к скамьям.

Лиззи не двигалась. Она смотрела на своё яблоко и почему-то думала не о поиске орудия, а о том, что мама, наверное, уже заждалась.

Она обернулась на толпу зрителей, пытаясь найти знакомое лицо. Но людей было слишком много, и все они сливались в одно серое пятно.

Лиззи вздохнула и отошла к яблоне. Прислонилась спиной к стволу, чувствуя через ткань платья шершавую кору. Тёплые прожилки на коре пульсировали где-то рядом с позвоночником, отдаваясь лёгкой вибрацией в рёбрах.

Она закрыла глаза.

Когда последний участник отошёл от яблони, глава города – грузный мужчина с седой бородой, в длинном тёмном плаще – вышел вперёд и поднял руку. Толпа притихла.

— Вы прошли пробуждение, — Сказал он, обводя взглядом собравшихся. — Те, на чьих руках появились метки, знают, кем стали и какая судьба им уготована. Те же, чьи руки остались чистыми, – не отчаивайтесь. Ваш путь иной, но не менее важен. А сейчас, мастера и орудия, найдите друг друга. Яблоня и Моргана вам укажут нужного человека.

Он кивнул, и по толпе пробудившихся прошёл шёпот. В этот момент из толпы вышли некоторые люди. «Наверное, они без метки», — подумала Лиззи, мельком взглянув на них.

Лиззи стояла у ствола, прислонившись спиной к коре, и наблюдала. Кто-то уже начал двигаться, оглядываться, приближаться к другим. Яблоки в их руках слабо светились.

В стороне она заметила знакомую фигуру. Тот самый парень с дороги. «Как его там звали?», – с отвращением спросила себя Лиззи. «Ван… кажется», – сама себе и ответила. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел прямо на неё. Лиззи почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Опять ты, — Пробормотала она.

Ван, видимо, услышал. Или просто заметил, что она на него смотрит. Он ухмыльнулся и направился к ней, расталкивая локтями других.

— А, та самая ненормальная баба, — Сказал он, остановившись в нескольких шагах. — Смотрю, добралась. И платье надела, а не ночнушку. Тебе всё равно ничего не поможет нормального мужика найти. Тем более с таким-то характером. — Он, разрожающе, цокнул несколько раз.

Лиззи сжала кулак, но не двинулась с места.

— Вали отсюда, — Тихо сказала она.

— Чего такая злая-то? — Ван сделал шаг вперёд. — Я же по-доброму. Хотел познакомиться поближе. Что опять не..?

Он не договорил.

Чей-то сапог врезался ему в бок. Ван отлетел в сторону, кубарем покатился по земле и замер в нескольких метрах, хватая ртом воздух.

Лиззи моргнула. Рядом с ней стоял парень в простой рубашке, выпущенной из брюк, – тот самый, который нервничал в очереди, а потом отдёрнул руку от коры. Сейчас его лицо было спокойным, даже слишком. Он опустил ногу и посмотрел на Лиззи.

— В порядке? — Спросил он с лёгкой улыбкой, словно просто споткнулся.

— В порядке, — Ответила Лиззи, немного понизив тон. — Хотя я и сама могла с ним справиться.

— Не сомневаюсь. — Сказал парень, мельком взглянув на её кулаки. — Просто у меня нога быстрее да нервов меньше.

Лиззи усмехнулась.

— Я Кай, — Представился он.

— Лиззи.

Ван тем временем поднялся на четвереньки, отплёвываясь от земли. Он поднял голову, увидел Лиззи и парня рядом – и его лицо вытянулось.

— Ты… — Прохрипел он, глядя на Лиззи. — Это всё ты…

— Ага, я, — Холодно в унисон произнесли Лиззи и Кай. — И что?

Ван попытался встать, но пошатнулся.

— Ладно, — Выдавил он, поднимая руки. — Ладно, я всё понял.

Лиззи и Кай переглянулись. Они просто смотрели на Вана сверху вниз, как на провинившегося щенка. Ван попятился и скрылся в толпе.

— Он вообще кто? — Спросил Кай, показав на него большим пальцем и согнув локоть, чтобы указать себе за спину.

— Деревенщина, который не знает, когда надо заткнуться и как надо обращаться с девушками, — Ответила Лиззи, гордо ухмыльнувшись. — Утром встретила на дороге. Как видишь, на его лице мой автограф.

Кай хмыкнул и тоже ухмыльнулся, прикрыв рот ладонью. Он посмотрел на своё яблоко – и повертел его в руке.

— Орудие, — Сказал он, показывая запястье с пустым кольцом на запястье. — А ты?

Лиззи показала свой узор.

— Мастер.

— Нашла себе кого-нибудь? — спросил Кай.

— Пока нет.

Он кивнул и хотел что-то сказать, но в этот момент его яблоко дёрнулось в руке. Кай не удержал – оно выскочило, упало на землю и покатилось. Прямо к Вану.

Кай смотрел, как яблоко останавливается у ног того самого парня, которого он только что отправил в полёт. На его лице мелькнуло разочарование. Потом он перевёл взгляд на Вана, на его перекошенное лицо, на руки, которые всё ещё тряслись.

— Серьёзно? — Тихо спросил Кай.

Но в этот момент яблоко Вана – обычное, зелёное – тоже выскочило из его рук и покатилось. Прямо к ногам Кая.

Ван уставился на него, потом на Кая. У него не было выбора.

Кай вздохнул. Посмотрел на Лиззи, на её насмешливый взгляд, и усмехнулся, как ребёнок.

— Ладно, — Сказал он, ухмыльнувшись, как злодей, имеющий власть. — Значит – перевоспитаем.

Он шагнул к Вану. Тот стоял, не двигаясь, сжимая и разжимая кулаки. Кай был ниже его на полголовы, но сейчас это не имело значения.

— Ну?! — Сказал Кай, останавливаясь напротив. — Не стой столбом.

Ван поднял голову. Лиззи видела, как он пытается взять себя в руки — выпрямляет спину, поджимает губы. Не получается.

— Я… — Начал он.

— Молчи, — Перебил Кай. — Яблоко выбрало. Значит, так надо.

Он шагнул ближе и чуть приспустил ворот рубашки, открывая плечо и ключицу.

— Кусай, — Сказал он.

Ван моргнул.

— Что?

— Метку ставь. Ты мастер, я орудие. Кусай, говорю, пока снова в ребро не получил.

Ван посмотрел на открытую гладкую кожу Кая, потом на своё запястье с узором из пшеницы. Глотнул. Наклонился и укусил – сильно, до крови, будто хотел отомстить за унижение.

Кай дёрнулся, но не отступил. А когда Ван отстранился, Кай размахнулся и снова врезал ему ногой в другой бок – на этот раз даже сильнее, чтобы жизнь мёдом не казалась.

— Больно, — Сказал Кай, вытирая кровь с плеча. — Животное какое-то.

Ван охнул, схватившись за бока, но смотреть на Кая не перестал.

Круг на запястье Кая дрогнул. Он начал двигаться, переползая на плечо, сворачиваясь, подстраиваясь под размер укуса. Кай скривился от боли, но терпел. Потом внутри круга начала формироваться метка – такая же, как у Вана на запястье.

Кай дождался, пока метка застынет, и только тогда поправил ворот.

— Всё, — Сказал он. — Теперь я твой. А ты мой.

Ван стоял, сжимая болевший бок, и смотрел на Кая с чем-то средним между страхом и злостью. Кай не обращал на это внимания. Он повернулся к Лиззи, поднял бровь и по-доброму улыбнулся.

— Удачи найти своего партнёра. — Сказал он и, схватив Вана за рукав, повёл его в сторону, подальше от толпы.

Лиззи усмехнулась ему вслед. «Перевоспитает, значит. Думаю… у Кая это получится», – подумала она, а затем осталась одна.

Элис, девушка с оранжевыми прядями, стояла неподалёку и о чём-то разговаривала с невысокой девушкой с короткими тёмными волосами. Лиззи видела, как та кивнула, как Элис взяла её за руку. Связь.

Лиззи вздохнула. Вокруг уже вовсю создавались пары, а её яблоко всё ещё лежало в руке, уже прохладное, но неподвижное.

Она прислонилась к яблоне спиной и закрыла глаза. И тут кора под её лопатками дрогнула.

Лиззи открыла глаза. Из ствола, прямо над её головой, начала вытекать сфера, как мука через сито. Фиолетовая, с чёрными прожилками, окутанная дымкой, которая стелилась по коре, как туман.

Сфера росла, пульсировала, висела в воздухе.

Кто-то в толпе ахнул. Лиззи не оборачивалась. Она смотрела на сферу, чувствуя, как та смотрит на неё и пытается что-то сказать.

Сфера начала меняться.

Сначала она вытянулась, превратившись в книгу – старую, с тёмно-фиолетовым переплётом, почти чёрным, с едва заметным тиснением. Потом снова сжалась, перетекла в новую форму. Гуманоидный силуэт – тело из тёмной, почти чёрной энергии, без чётких черт, но с длинными светящимися фиолетовым волосами, которые струились в воздухе, и такими же глазами, смотрящими куда-то сквозь всё вокруг. Меч – узкий, тёмный, с рукоятью, обвитой розами. Корона из сухих колючих стеблей куста, которая повисла в воздухе, сверкнув тусклым фиолетовым светом. Тиара. Нити – тонкие, чёрные, разлетелись по всей площади и потом собрались обратно. Весы – старые, с двумя чашами, которые качнулись, будто взвешивая что-то невидимое.

Лиззи смотрела, не дыша. Ей казалось, что прошла вечность. Но на самом деле – не больше минуты.

А потом сфера распалась.

Лиззи всего лишь моргнула, а через миг она уже стояла на кладбище.

Надгробия тянулись во все стороны – серые, замшелые, покосившиеся. Тёмный туман стелился по земле, скрывая ноги. И повсюду – на могилах, между камней, на дорожках – росли цветы. Паучьи лилии, состоящие из аметистов, с тонкими кристаллическими лепестками, изогнутыми, как лапы паука. Они тянулись к людям, обвивали ноги, поднимались выше, закрывая колени, пояса, грудь.

— Здесь страх! Как он сюда пробрался?! — Кто-то закричал.

Девушка слева от Лиззи упала на колени, пытаясь сорвать с себя кристаллы, но те только сжимались крепче. Парень в зелёной куртке побежал, но споткнулся о корни и рухнул лицом в туман. Другие просто замерли, глядя перед собой пустыми глазами, пока аметистовые лилии ползли по их телам.

Лиззи стояла неподвижно. Её глаза стали белыми – полностью, без зрачков и радужек. Кристаллы коснулись её лодыжек, коленей – и остановились. Не тронули.

Это длилось несколько секунд. Потом кладбище пошло трещинами, как старое зеркало, и рассыпалось.

Снова парк. Снова яблоня. Снова люди – кто-то плакал, кто-то дрожал, кто-то стоял на коленях, не в силах подняться.

Глаза Лиззи снова стали обычными – голубыми, какими и были.

А перед ней, в воздухе, висела книга. Тёмно-фиолетовый переплёт, почти чёрный, с едва заметным тиснением. Она качнулась и упала Лиззи в руки – тяжёлая, холодная на ощупь. На обложке за пару секунд выжглась метка, как у Лиззи.

Глава города стоял перед ней, бледный, но спокойный. Он смотрел на книгу в её руках, потом на неё.

— Что это всё было? — Спросил он. — Ради Морганы, потрудитесь объясниться, юная леди.

Лиззи открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.