Глава 4 — Пробуждение совести

Я бесшумно спустился с дерева и уменьшился в размерах. Сначала приберу тех двоих, что патрулируют периметр. Не хочу, чтобы они дали деру, как только я начну наводить шорох. Мой план – выщелкать как можно больше народу, пока остальные не прочухали. Не то чтобы я боялся, что они меня задавят числом, просто не улыбалось ловить десяток людей, разбегающихся в разные стороны…

Дождавшись, когда патрульные окажутся в слепой зоне, я одним взмахом обезглавил обоих. Даже в самом компактном состоянии мой рост составлял около двух метров. Похоже, мой рост замедлился – вероятно, потому что добыча была не слишком велика по сравнению с моими полными габаритами.

Разобравшись с патрульными, я немного увеличился, чтобы быстрее заглотить их тела. Нельзя, чтобы трупы нашли раньше времени; пусть останутся только пятна крови. Это, конечно, тоже тревожный знак, но не такой явный, как мертвецы. По крайней мере, это вызовет замешательство прежде, чем начнется паника.

С этим было покончено. Я снова взобрался на дерево, высматривая место для прыжка. Заметил одного типа, который отошел к стене справить нужду. Я перемахнул через ограду, пронзил его голову клинком и придержал тело, чтобы оно не рухнуло с шумом. Затем оттащил труп в тень за дом и оставил там.

Вернусь за ним позже…

Снова включив невидимость, я прокрался в центр лагеря. Увидел, как один из бандитов направляется к загону. У меня зародилось подозрение, что он решил развлечься с одной из женщин. А когда мужчина решает потешиться с прекрасным полом, ему обычно хочется уединения…

И точно: он схватил молодую женщину с кудрявыми спутанными каштановыми волосами. Та всхлипывала, но он рывком поднял её на ноги и потащил к ближайшей хижине. Я понял, что он метит именно туда, поэтому скользнул вперед и пролез в окно. Оно было как раз такого размера, чтобы я мог протиснуться. К счастью, моё тело было длинным, но не широким, так что я вписался.

Я затаился в углу комнаты. Вскоре дверь распахнулась. Мужчина втащил рыдающую женщину внутрь и швырнул её на кровать из досок и соломы. Она попыталась сопротивляться, но он ударил её наотмашь по лицу и снова бросил на постель. Женщина, у которой теперь была разбита губа, тихо плакала, пока бандит стягивал штаны.

Я зашел к нему со спины и увеличился в размерах, нависая над кроватью. У меня был план, как убить обоих разом, но для этого мне нужно было стать достаточно большим…

Мужчина зарычал, залез на кровать и раздвинул ей ноги. Он попытался пристроиться, и в этот момент подался вперед. Вот он, момент, который я ждал…

Я поднял клинок длиной почти в полметра и вонзил его мужчине в спину. Продолжая давить, я пронзил и женщину под ним. Она вскрикнула от боли, почувствовав, как лезвие входит ей в грудь.

— ЭЙ, ПОТИШЕ ТАМ! — Крикнул кто-то снаружи.

Тогда я опустил второй клинок и вонзил его ей в лицо. Её тело дернулось и затихло. Оставлю этих двоих здесь на время…

Я вылез обратно через окно – времени оставалось в обрез. Бандиты рано или поздно заметят, что в хижине стало подозрительно тихо. Значит, пора начинать резню. Я заприметил группу из пяти человек, сидевших у костра. Пожалуй, начну с них…

Я подполз к ним сзади и вырос до максимума – теперь во мне было добрых пять метров. Сначала прикончу их, а потом сниму шипами парня на вышке. Нельзя дать ему сбежать. Остальным еще придется возиться с воротами, а это даст мне время всех перебить.

Я вскинул клинки и полоснул по пятерке. Мои лезвия, ставшие теперь двухметровыми, прошли сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло. Бандиты вокруг тут же подняли крик, когда моя массивная туша материализовалась из воздуха. Я развернулся и выпустил залп шипов в часового на вышке. Его отбросило назад и пригвоздило к перилам; при моем нынешнем размере шипы были величиной с человеческое предплечье.

Остальные бандиты, от которых я ожидал хоть какой-то попытки сопротивления, просто развернулись и бросились наутек…

Ну и ладно…

Я пронесся по лагерю: клинки мелькали, шипы свистели. Тела падали на землю кусками или отлетали, пригвожденные к стенам моими снарядами. Их крики и первобытный ужас пьянили меня.

Как я и думал, добрая половина ломанулась к воротам. Те, кто добежал первым, пытались их открыть, но те, кто был сзади, в панике оттаскивали их, пытаясь пролезть сами. В своем слепом безумии они только мешали друг другу. Что ж, мне же проще…

Я рванул к воротам с обнаженными клинками. Люди обернулись и увидели, как я несусь на них. Их глаза расширились, лица стали бледными как пергамент. Я видел, как расширяются их зрачки, когда до них доходит, что смерть неизбежна… и они закричали…

Я ударил по толпе всеми четырьмя руками. В итоге я изрубил их в капусту, разнес ворота и часть стены за ними. Заодно случайно обрушил вышку справа, задев опоры на обратном замахе. Глядя на обломки стены и вышки, я понял, что в таком размере тело контролировать сложнее. Логично: чем меньше объект, тем проще его нечаянно сломать, когда пытаешься взять в руки.

Когда запах алого нектара окутал меня, я почувствовал странное, дикое счастье. Я расхохотался и обернулся: последние выжившие пытались перелезть через участок стены. И снова эти идиоты лезли наперегонки, только мешая друг другу. Я бросился на них; мир в моих глазах окрасился в красный, а их сердца пульсировали ярче прежнего. Я мог бы перестрелять их шипами, но клинками было куда веселее…

Оказавшись рядом с четверкой, я раскрыл челюсти и сцапал того, что был на вершине стены. Зубы сомкнулись на его теле, перекусив беднягу ровно пополам – нижняя часть повалилась обратно в грязь. Остальные закричали и бросились врассып. Три быстрых взмаха – и на земле осталось шесть окровавленных кусков мяса.

Не удержавшись, я проглотил один торс в качестве быстрого перекуса и обернулся. Несколько отставших бежали к разрушенным воротам. Один даже умудрился вскочить на коня и скакал к пролому. Конь или нет, я был гораздо быстрее, и вскоре настиг его. Я раскрыл пасть и сорвал человека прямо с седла. Одновременно с этим я полоснул по лошади, и её туша развалилась на две части. Я вскинул голову и заглотил человека целиком, наслаждаясь тем, как его тело скользит по моему пищеводу. Последние уцелевшие бежали к большому дому. Насколько я чувствовал, остались только они, и еще кто-то внутри.

Я догнал беглецов и без труда прикончил их. Вся эта возня раззадорила аппетит, так что я подхватил одно из тел челюстями, смакуя восхитительный вкус. Оглядевшись, я больше не увидел бандитов. Посмотрел на загон: женщины жались друг к другу, а запах аммиака стоял вокруг них плотным миазмом. Ну, они никуда не денутся… остался только дом…

Я сменил клинки обратно на когти и просто выдрал кусок стены, не желая уменьшаться, чтобы войти в дверь. Внутри всё пропахло чужим запахом. На кровати я увидел девушку: она лежала, раскинув ноги. Она казалась самой юной из всех. Хрупкая, с детским лицом, маленькой грудью – совсем еще девчонка. Видимо, главарь не смог раздобыть детей, так что довольствовался тем, что поближе.

Я понял, что запах исходит у неё из паха, и, подойдя ближе, осознал: главарь, вероятно, только закончил свои дела, когда я начал атаку. Девушка всё еще тяжело дышала, а глаза её закатились. Его «объедки» выглядели свежими… Теперь оставался главный вопрос: куда, черт возьми, он делся?

Тут я заметил след, ведущий из окна… А-а… значит, сбежал…

Я развернулся, проломил стену и увидел, что след уходит за ограду. Честно говоря, у него было всего два пути…

Он мог умереть в той комнате…

ИЛИ ОН МОГ УМЕРЕТЬ В БЕГАХ…

С этой мыслью и смешком я разнес деревянную стену – бревна разлетелись в щепки, будто зубочистки. Я глянул на след и увидел фигуру, улепетывающую из лагеря.

Вот это уже гораздо веселее…

Я инстинктивно издал рев и бросился в погоню. За считанные секунды я свел на нет то жалкое преимущество, которое он пытался выжать из своих никчемных ног. Он обернулся и закричал как раз в тот миг, когда я раскрыл пасть и сомкнул её на нем. Последнее, что он увидел – мои зубы, когда я подбросил его и перекусил пополам…

Лидер или нет, а умирает так же, как и все…

Охота закончилась. Доедая вторую половину главаря, я почувствовал, как азарт утихает, а красный туман перед глазами рассеивается. Постепенно сознание прояснилось, и я понял, что немного потерял контроль. Это и называют «бешенством кормежки»? Как у акул, когда они чуют каплю крови в воде? Жутковато…

Ладно, разберусь с этим позже, у меня еще целый пир впереди и пара хвостов в лагере. Вернувшись, я обнаружил, что женщины выбрались из загона и стоят посреди двора. Увидев меня, они замерли, глаза их наполнились ужасом. Я не собирался позволять им уйти: если они расскажут обо мне, проблем будет куда больше, чем с какими-то бандитами…

Одна из женщин рванулась вперед и подобрала оброненный бандитский меч. Она лихорадочно вскинула его, и я не смог сдержать улыбки. Зрелище было то еще: совершенно голая женщина, перепачканная грязью, с мечом, дрожащим в руках как осиновый лист. Я превратил руки в клинки, и её лицо исказилось. Меч безвольно опустился, я видел, как последняя искра отчаянной надежды в её глазах рассыпалась на тысячи осколков. Женщина посмотрела на клинок, затем снова подняла его. Сначала я подумал, что она решится на бой, но она перехватила меч за лезвие и, к моему удивлению, вонзила острие себе в горло.

Она захлебнулась кровью, дернулась и рухнула на землю, хрипя, пока жизнь покидала её тело. Значит, лучше умереть от стали, чем от моих зубов? Что ж, так действительно менее больно…

Остальные с немым ужасом смотрели на без пяти минут труп, а затем перевели взгляд на меня. В этот миг мне стало их немного жаль – этим женщинам досталась худшая доля на свете…

Но чувство жалости исчезло так же быстро, как и появилось. Я прицелился шипами. Залп – и оставшиеся женщины пали, пригвожденные к земле. Ударная сила моих снарядов просто сбила их с ног. Они охнули, пару раз дернулись и затихли. Я успел перехватить последний взгляд одной из них: полный ужаса, он внезапно смягчился, и свет в глазах погас. И снова это неприятное чувство укололо меня. Наверное, это отголоски моего прежнего «я».

Интересно, не из-за того ли это, что я ем людей и улучшаю «Высшее Познание»? Сомневаюсь, что я когда-нибудь стану полностью сопереживать людям – мой разум слишком притягателен для идей убийства и еды, чтобы я мог всерьез от них отказаться. Возможно, со временем я стану предпочитать другую добычу, но я просто знал: я никогда не буду гнушаться их убийством.

Я отвернулся от мертвых женщин и огляделся. Лошади всё еще бились на привязи. Еще один залп шипов – и кони рухнули. Осталась только эта странная медвежья тварь. Она была огромной и рогатой. Диковинное создание. В её глазах читался первобытный страх. Она забилась в угол своей железной клетки и дрожала. Мех был коричневым, как у обычного медведя; если не считать рогов и размеров, вполне сойдет за обычного косолапого…

Что ж, посмотрим, что ты мне дашь…

Я полоснул по клетке, и грубое железо разошлось как бумага. Сменив два клинка на когтистые лапы, я разворотил прутья. Затем опустил лезвие, пригвождая медведя к полу. Я схватил его, поднес к пасти и принялся за еду: мех, рога – всё пошло в дело. Я просто вгрызался в него, будто это печеная картофелина.

Когда я закончил, снова раздался голос…

Получена Эссенция Рогатого Медведя

Недостаточно эссенции для ассимиляции

Видимо, нужно сожрать еще парочку таких. Затем я переключился на лошадей. Когда я доедал предпоследнюю, в голове снова зазвучало:

Достигнут уровень «Геном Лошади»: 1 / 10

«Сила мышц» улучшена

«Плотность костей» улучшена

Довольно скучные апгрейды…

Впрочем, лошади и сами по себе скучные…

Покончив с конями, я взялся за человеческие трупы. На этот раз их было больше тридцати, так что я был уверен в новом скачке генома. Где-то на середине трапезы голос снова подал знак.

Достигнут уровень «Геном Человека»: 3 / 10

«Высшее Познание» улучшено

«Цветовосприятие» улучшено

«Мелкая моторика» улучшена

«Слуховое Общение» улучшено

Ясно, всё то же самое. Скукотища. Когда я доел остальных, ничего не произошло. Похоже, требования к уровням растут с каждой стадией. Наверное, для десятого уровня придется сожрать целый город… это затянется…

А стоит ли оно того? На это ведь уйдут дни… или, может, сильные люди ценятся выше? Вроде тех искателей золотого ранга? Что ж, со временем выясню. План не меняется: надо просто продолжать их есть…

Оставалось последнее дело – та девчонка в отключке. Пока я ел, из дома не доносилось ни звука; видимо, она крепко спит. Что ж, прикончу её и двинусь дальше. Судя по небу, скоро ночь. Похоже, мне скоро исполнится один день. Такое чувство, будто за сегодня произошло больше, чем за всю прошлую жизнь…

Какой будет моя жизнь в этом мире? Буду ли я вечно один? Может, заведу друзей? Есть подозрение, что эта жизнь будет чертовски одинокой…

Стоп-стоп-стоп… я только что подумал об одиночестве и друзьях? Это что, влияние «Высшего Познания»? Что ж, у меня есть способ это проверить… он лежит без сознания в том доме…

Вернувшись в хижину, я увидел, что девушка всё еще спит. На её горле проступили синяки, опоясав шею уродливым сине-черным кольцом. Внизу тоже всё покраснело и опухло – последствия «забав» бандита.

Надо бы её убить и покончить с этим. Я превратил руку в клинок и занес его, готовясь пробить ей череп. Но тут она слегка шевельнулась и повернулась на бок. Глаза её зажмурились, она свернулась калачиком. Было видно, как под веками бегают зрачки. Ей снился кошмар. А потом из-под ресниц потекли слезы. И снова мне стало её жаль, на этот раз гораздо сильнее…

Черт, похоже, мои подозрения оправдались: поедание людей пробуждает во мне совесть. Какая ирония… я получаю способность чувствовать вину за убийство людей, поедая самих людей…

Справедливости ради, когда я её нашел, она уже была в отключке. Думаю, тот главарь просто придушил её в процессе. Она не узнает, кто я такой, просто проснется в разрушенном лагере…

У меня нет веских причин её убивать… Если бы она меня увидела, я бы прикончил её не задумываясь, потому что она стала бы угрозой. Но сейчас… она мне не опасна, да и не очень-то я хочу продолжать жрать людей. Меньше всего мне сейчас нужна полноценная мучительная совесть.

Да и то, что я чувствую сейчас – это не совсем жалость. Скорее я ощущаю, что это будет бессмысленное убийство. Зачем? В ней так мало веса, что на моем росте это никак не скажется. Если я продолжу есть людей, это паршивое чувство только усилится, так что из практических соображений есть её не стоит. И что тогда? Просто убить и бросить труп? Какой в этом прок?

Со вздохом я вернул руке вид когтистой лапы и отвернулся. У самого выхода я обернулся, чтобы бросить на неё последний взгляд, и подумал о том, что это первое живое существо, которое я оставил в живых. К лучшему это или к худшему, но теперь я умнее, а не просто какой-то свирепый тупоголовый монстр. Быть умным – это ведь хорошо, верно? Когда придет время, я смогу лучше планировать свои действия…

Я в последний раз посмотрел на тихо плачущую во сне девушку и пробормотал:— Удачи…