Глава 2 — Киллер кредитора

На улице моросил мелкий, холодный дождь — обычное дело для Нижнего города, где небо вечно затянуто грязно-серой пеленой промышленного смога и магического выхлопа. Уже был поздний вечер, поэтому узкие кривые улочки, петляющие между нагромождениями ржавых контейнеров и дощатых лачуг, опустели. Единственными обитателями этих лабиринтов остались крысы да редкие тени, спешащие по своим темным делам.

Звуки дождя, мерно барабанившего по жестяным крышам и лужам, перемежались с завываниями ветра, гулявшего в переплетениях труб и проводов. Возле одной из дверей, обитой проржавевшим листом металла, на проржавевшем же кронштейне раскачивалась и жалобно скрипела табличка с названием заведения:

[РЖАВЫЙ БОЛТ]

Само здание представляло собой приземистую, неказистую постройку из гофрированного железа и бетонных плит, когда-то служивших фундаментом для чего-то более крупного. Теперь же это был кабак — одно из немногих мест на Свалке, где упавший с Небес мог согреться, забыться или найти неприятности на свою голову. Вход венчала тусклая магическая лампа, мигающая в аритмичном ритме, словно умирающий светлячок.

Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь жидким светом нескольких настенных светильников да тусклым оранжевым сиянием обогревательных элементов, встроенных в потолок. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом дешевого алкоголя, пота, машинного масла и кислой капусты — основного блюда местной кухни. В зале стояло около пятнадцати грубо сколоченных деревянных столов, из которых заняты были только четыре. За ними расположились небольшие компании: мрачные мужчины в потертой одежде, молчаливо тянущие пойло; парочка типов с механическими протезами, о чем-то тихо переговаривающихся; да одинокий старик, дремлющий над кружкой.

За барной стойкой из темного, исцарапанного дерева, в густом мраке угла, вспыхнул тусклый огонек — кто-то только что зажег сигарету. Свет выхватил из тьмы высокую фигуру и на мгновение отразился в зелёных глазах, но тут же погас, оставив лишь тлеющий кончик.

Парень, стоявший у стойки, нервно поднес сигарету к губам. Движения его были неуверенными, пальцы слегка дрожали. Замешкавшись, он попытался затянуться, и на всё помещение раздался надрывный, захлебывающийся кашель, эхом отразившийся от металлических стен. А следом за кашлем — раскатистый, добродушный смех бармена.

— И-из... Кх... извините! Кх... — не прокашлявшись до конца, поспешно извинился молодой человек, судорожно пытаясь затушить сигарету о край стойки. Его лицо покрылось красными пятнами от натуги и смущения. — Я не хотел никого побеспокоить из ваших гостей!

— Да ладно тебе, — усмехнулся бармен, опершись локтями о стойку и подавшись вперед. Его голос звучал низко и спокойно, с хрипотцой, выданной годами курения и дешевого пойла. — Ты думаешь, здесь кому-то есть дело до тебя? — Он кивнул в сторону посетителей. Те и правда не обратили на кашель никакого внимания, поглощенные своими разговорами или дремотой. — Если ни курить, ни пить ты не умеешь, то чего же пришёл в такое место? — приблизившись к пареньку почти вплотную, спросил бармен. В его зелёных глазах плясали веселые искорки.

— Ам, Вы знаете, прос...

— Эй, тут все свои, — перебил его бармен, отстраняясь и выпрямляясь во весь рост. — Зови меня просто Дагз. И давай без этих ваших "Вы". — Он был высок, под два метра, с широкими плечами и мощными руками, которые так и просились, чтобы их сравнили с кузнечными молотами. Светлые, почти белые волосы были коротко стрижены, а зелёные глаза — цепкие и яркие — смотрели на новичка с насмешливым любопытством. Дагз сильно выделялся на фоне тех немногих посетителей, что успел заметить гость — словно породистый боевой пёс, случайно забредший в стаю дворняг.

— А, да... Конечно, Дагз. — Парень сглотнул, всё еще пытаясь прийти в себя. — Я здесь новичок. Меня вчера сослали... с Элизиума. — Он замешкался, не зная, стоит ли уточнять, с какого именно. Одежда выдавала его с головой: некогда дорогой, хоть и изрядно помятый и испачканный костюм из тонкого сукна, рубашка с кружевными манжетами, кожаные туфли, совершенно не пригодные для здешних луж.

— Ну я это понял ещё по твоей одежде, — хмыкнул Дагз. — Сэм.

Сэм невольно одернул грязный пиджак, чувствуя себя еще более неловко. Он действительно был полной противоположностью здешним завсегдатаям, да и самому бармену. Его аристократичная внешность — тонкие черты лица, бледная кожа, холеные руки — кричала всем и каждому о том, откуда он свалился.

— Здесь достаточно тех, кто прибыл с Высших, так что мы не удивлены твоей персоной. — Дагз ловко протер тряпкой стойку, смахнув несуществующую грязь.

— Что?! Прям так много? — Сэм недоверчиво округлил глаза. В ответ бармен лишь коротко и уверенно кивнул. — Но я думал, что такое происходит редко! — запротестовал Сэм.

— Возможно, в других Элизиумах, — Дагз пожал могучими плечами, отчего под тканью его свободной рубахи перекатились тугие узлы мышц. — Но с Анклава сюда чуть ли не ежедневно кого-нибудь, да ссылают. Иногда и не одного в день.

— Да уж, я и не знал об этом, — Сэм покачал головой, пытаясь осмыслить эту информацию. — На Нова-Технолисе каждый человек ценился. Если кого и ссылали, то только за революционные действия или неподчинение королевским законам. — В его голосе прозвучала нотка былой гордости за свой бывший дом.

— Ну, значит, тебя сослали за что-то особенное, — усмехнулся Дагз, бросив на парня быстрый, оценивающий взгляд.

Сэм смутился и опустил глаза, не став уточнять, что его "преступление" заключалось лишь в том, что он оказался не тем свидетелем в не том месте. Разговор их продолжился ещё какое-то время. Дагз, как оказалось, знал всё и обо всех на Свалке. Он объяснил Сэму, где безопаснее ночевать, кого стоит избегать, и у кого можно разжиться дешёвой едой.

В конце концов Сэм тяжело вздохнул и, теребя в руках намокший край пиджака, нерешительно спросил:

— Дагз, а не подскажешь... как пройти до ближайшего мотеля? Такого, где пустили бы пожить в долг или по расписке? Денег у меня сейчас совсем... — он замолчал, не договорив.

Дагз внимательно посмотрел на него, почесал пальцем короткую светлую бороду, потом перевёл взгляд куда-то в сторону чёрного входа, ведущего в подсобные помещения.

— Мотели здесь — дыра на дыре, — сказал он наконец. — Обдерут как липку, да ещё и прирежут за милую душу, если увидят, что ты фраер с Небес.

Сэм заметно побледнел.

— Но... но мне же где-то надо ночевать...

Дагз хмыкнул, затушил окурок в переполненной пепельнице и оперся локтями о стойку.

— Слушай, есть вариант, — сказал он спокойно. — У нас наверху есть пара комнат для персонала. Одна сейчас пустует — парень, который там жил, на прошлой неделе вляпался в историю и теперь лечится у местной знахарки. — Он поморщился. — Я могу попросить босса, чтобы он пустил тебя туда перекантоваться. На время. Пока не встанешь на ноги.

Сэм уставился на него с таким выражением лица, будто ему только что предложили место в королевском дворце.

— Вы... то есть ты... ты серьёзно? — голос его дрогнул. — Я... я даже не знаю, что сказать...

— Скажи «спасибо» и собирай манатки, — усмехнулся Дагз. — Место, конечно, не пятизвёздочный отель. Койка, тумбочка, таз для умывания. Но крыша над головой есть, и дверь запирается. А это на Свалке — уже роскошь.

— Спасибо! — выдохнул Сэм, с жаром схватив бармена за руку. — Спасибо огромное! Я... я обязательно отработаю! Я всё, что угодно, готов делать! Посуду мыть, полы скрести...

— Успеешь ещё наработаться, — отмахнулся Дагз, высвобождая руку. — Посиди пока здесь, я схожу, перетру с хозяином.

Он вышел из-за стойки и, тяжело ступая, направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Сэм проводил его взглядом, полным благодарности и надежды, потом перевел взгляд на стакан с мутной жидкостью, к которой так и не притронулся, и впервые за долгое время позволил себе улыбнуться.

Что именно Дагз говорил хозяину «Ржавого Болта» и о чём они там договаривались, осталось за кадром. Известно лишь, что через десять минут бармен вернулся, молча кивнул Сэму и махнул рукой, приглашая следовать за собой наверх.

В тёмной комнате находилось двое мужчин.

Само помещение, служившее кабинетом и личной гостиной, было обставлено с претензией на роскошь, которая здесь, в Нижнем городе, смотрелась вызывающе и жалко одновременно. Тяжелые бархатные портьеры, некогда бордовые, а теперь выцветшие до грязно-розового, скрывали окна от посторонних глаз. Массивный письменный стол из красного дерева, со следами сколов и царапин, покрытый потёртой зеленой кожей. На стене — тусклое магическое зеркало в позолоченной раме, отражающее лишь смутные тени. Пахло застоявшимся табачным дымом, пылью и старческой немощью.

Одному из мужчин на вид было лет двадцать пять. Он был высок, слегка худощав, но даже через свободную тёмную одежду угадывались жилистые, сухие мышцы — мышцы не качка-штангиста, а бойца, привыкшего к быстрым, взрывным движениям. Короткие светлые волосы, чуть взлохмаченные, и глаза — яркие, янтарные, почти светящиеся в полумраке — смотрели на собеседника с ленивым интересом хищника, который пока не решил, стоит ли играть с добычей. Клинок, который он всё ещё лениво поигрывал, тускло поблёскивал в свете одинокой магической лампы.

Другой мужчина был в преклонном возрасте. Седой, с морщинистым, но ещё крепким лицом и цепкими, умными глазами, он сидел в массивном кресле напротив, не выказывая ни тени страха. Его пальцы, унизанные дешёвыми перстнями, барабанили по подлокотнику.

— Зачем ты пришёл? — голос старика скрипел, как не смазанная дверь. — Скажи этому... этому вашему... что деньги будут. Скоро.

Парень усмехнулся, чуть наклонив голову. Лезвие клинка на мгновение прижалось к дряблой коже на шее старика, оставляя тонкую, едва заметную царапину.

— Хах... Ты как-то грубо разговариваешь, — протянул он насмешливо, — для того, у кого клинок у артерии?

Старик даже не моргнул. Он впился взглядом в наглое лицо напротив, и в этом взгляде не было испуга — только холодная, лютая злоба.

— Ты рассчитывал, что я вашей-то жалкой конторе буду в ноги кланяться? — голос его набрал силу, прорываясь сквозь старческую хрипотцу. — После того как взял у вас денег в долг? Ты не забывай, кто я такой! — последние слова он почти выкрикнул, брызжа слюной. Его нисколько не пугало лезвие в миллиметре от горла, скорее злило само наличие этой угрозы.

Парень хмыкнул и, к удивлению старика, убрал клинок. Сунув его обратно в ножны на поясе, он сделал шаг назад и неторопливо оглядел убогую роскошь кабинета.

— Да я и ни на что не рассчитывал, — бросил он небрежно, проводя пальцем по пыльной поверхности книжного шкафа. — Просто если бы это было так, уверен, босс бы посмеялся с моего отчёта. — Он задержал взгляд на стопке бумаг на столе.

Старик, видя, что непосредственная угроза миновала, позволил себе расслабиться. Он откинулся на спинку кресла и махнул рукой.

— Можешь сесть. — он указал на кресло напротив, по другую сторону стола. Голос его звучал уже спокойнее, но в глазах всё ещё горел недобрый огонёк. — Так чего вам надо? Я же сказал: деньги будут только через месяц. А сейчас две недели всего прошло. — Он внимательно следил за реакцией собеседника.

Молодой человек, однако, не спешил садиться. Он медленно обогнул стол, приближаясь к старику. В его движениях чувствовалась плавная, текучая грация, совершенно не вязавшаяся с грубой обстановкой.

— Николас, — начал он вкрадчиво, и в его голосе явственно зазвучала издёвка, смешанная с превосходством. — Во-первых, не стоит во мне прожигать дыру своим взглядом. — Он остановился прямо напротив старика, нависая над ним. — Во-вторых, — голос его стал жёстче, теряя игривые нотки, — ты ничего не говорил. Ты просто прислал нам письмо с просьбой повременить. То, что мы на него не ответили, не значит, что мы перенесли твои сроки.

Он выдержал паузу, давая словам осесть в сознании старика. Тот побледнел, но упрямо сжал губы. И тут лицо парня снова расплылось в лёгкой, почти дружелюбной улыбке.

— Ха-ха-ха... Но ты не переживай! — он дружески хлопнул старика по плечу, отчего кресло жалобно скрипнуло.

Николас на мгновение опешил от такой смены настроения. Затем на его морщинистом лице появилась едва заметная, хитрая улыбка. Он явно решил, что понял, в чём дело.

— Не переживать? — переспросил он с наигранным удивлением. — Это значит, вы даёте мне время, которое я просил? — в его голосе зазвучала надежда и вместе с ней — плохо скрытое превосходство. Он уже чувствовал себя победителем в этом словесном поединке. — Спасибо вам большое, — слова так и сочились елеем и фальшивой благодарностью. — Я знал, что твой босс — разумный человек.

Парень тяжело вздохнул. Весь его игривый тон улетучился, сменившись ледяным спокойствием.

— Я ведь такого не говорил, — произнёс он тихо, но от этого тихого голоса по спине старика пробежал холодок. — В нашей организации действуют строгие правила... — он медленно обошёл кресло Николоса, оказавшись у него за спиной. — И ты при займе с ними соглашался. Даже бумаги подписывал, помнишь?

— Н-ну и что? — голос старика дрогнул.

— А то, — парень наклонился к самому уху старика, и его тон снова стал играющим, почти весёлым, но от этого ещё более пугающим. — По нашим правилам... за такие фокусы... мы просто отрубаем должнику левую руку и левую ногу! — он хохотнул. — А если настроение плохое — то и голову!

Николас дёрнулся, попытавшись вскочить, но было поздно. Молниеносное движение — и тусклый свет лампы на мгновение отразился в стали, взметнувшейся в воздухе. Старик даже не успел закричать. Его голова с глухим стуком покатилась по вытертому ковру, заливая его тёмной кровью.

Парень брезгливо вытер клинок о пиджак бездыханного тела. Затем, достав из небольшой сумки на бедре громоздкий, допотопный фотоаппарат, он сделал несколько снимков — вспышка на миг озарила комнату, выхватив из темноты залитое кровью кресло и безголовый труп. Удовлетворённо кивнув, он убрал аппарат, забрал со стола папку с документами, зачем-то прихватил пару безделушек с полки и направился к выходу.

Он уже взялся за дверную ручку, как вдруг замер, прислушиваясь. Тяжелое, сиплое дыхание за дверью. Не одно.

Усмехнувшись, он рывком распахнул дверь.

В узком, тускло освещённом коридоре, выложенном дешёвой плиткой, стояли четверо. Четыре горы мышц, одетые в одинаковые чёрные костюмы, явно тесные для их габаритов. Смуглые лица с тяжёлыми челюстями и маленькими злыми глазами не предвещали ничего хорошего. Они явно ждали его.

— Ого! — воскликнул парень, расплываясь в радостной улыбке, которая, впрочем, не коснулась его холодных янтарных глаз. — Рикардо, Томас, Дики, Майк! — он перечислил их по очереди, тыкая пальцем в каждого. — Это правда вы?! Какая встреча! — Сарказм в его голосе можно было черпать ложкой.

Охранники переглянулись. Веселье незваного гостя их явно не разделяло. Рикардо, самый здоровенный из них, с разбитым носом и золотой фиксой, шагнул вперёд, загораживая проход.

— Ты труп, щенок, — прорычал он низким, грудным голосом.

И в одно мгновение все четверо бросились на мечника.

Узкий коридор сыграл им на руку — но одновременно и против них. Двухметровые громилы не могли развернуться, мешали друг другу. Первым, размахиваясь для широкого хука, пошёл Рикардо.

Парень даже не думал уклоняться в сторону — там была стена. Вместо этого он молниеносно пригнулся, уходя вниз, и тут же, распрямившись пружиной, всадил точнейший кросс точно в челюсть Рикардо. Голова охранника мотнулась, изо рта брызнула кровь, и он, не издав ни звука, рухнул как подкошенный.

Но времени любоваться работой не было. Сразу двое, Томас и Дики, налетели на него с двух сторон. Парню пришлось резко отскочить назад, едва увернувшись от тяжёлого кулака, пролетевшего в сантиметре от его виска. Второй удар он блокировал предплечьем, и от силы столкновения его отбросило назад, к двери кабинета, из которого он только что вышел.

Он оказался зажат в углу. Томас и Дики, довольно переглянувшись, медленно надвигались, предвкушая лёгкую победу. Из-за их спин выглядывал четвёртый, Майк, до сих пор не вступавший в драку. Они сардонически ухмылялись, поигрывая мышцами.

И в этот момент парень улыбнулся им в ответ. Улыбка была нехорошая.

Он резко оттолкнулся ногой от двери и, вместо того чтобы отступать, бросился вперёд, прямо на них. Этот манёвр оказался настолько неожиданным, что охранники на мгновение опешили. Этого мгновения ему хватило.

Вместо прямого удара он сделал резкий кувырок в сторону, оттолкнувшись рукой от стены, и его тело взмыло в воздух, пролетая между Томасом и Дики. В высшей точке прыжка, оказавшись прямо над их головами, он резко развёл ноги в стороны, нанося сокрушительный удар пятками каждому в висок. Удар пришёлся с такой силой, что оба громилы, не удержавшись на ногах, проломили головами тонкие стены коридора и замерли, бесчувственно свесившись в проломах.

Парень приземлился на корточки, легко, как кошка. И тут же почувствовал опасность за спиной.

Майк, четвёртый охранник, всё это время стоявший в стороне, оказался не так прост. Пока остальные отвлекали внимание, он бесшумно обошёл дерущихся и теперь оказался прямо за спиной киллера. Огромные ручищи сомкнулись на одежде парня, и Майк, используя всю свою недюжинную силу, одним рывком поднял его в воздух и с размаху швырнул об пол.

Удар был чудовищным. Парень перекатился по грязной плитке, но, благодаря отличной реакции и натренированному телу, смягчил падение. Он мгновенно вскочил на ноги, одновременно выхватывая с пояса длинный кинжал. Майк уже надвигался на него, тяжёлый и неотвратимый, как локомотив. Но парень был быстрее. Он рванул вперёд, ушёл вниз, уклоняясь от медвежьих объятий, и коротким, филигранным движением полоснул кинжалом по горлу охранника.

Майк захрипел, схватился за шею, из которой фонтаном хлынула кровь, и грузно осел на пол, заливая всё вокруг багровым озером.

В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием победителя да булькающими звуками, издаваемыми умирающим.

Парень выпрямился, оглядывая дело рук своих. Четыре тела. Кровь на стенах и полу. Проломленные стены. Он перевёл дух, убрал кинжал в ножны.

— Ребятки, — сказал он с усмешкой, глядя на неподвижные тела. — Плохо вы с работой справляетесь!

Посреди всей этой бойни, в луже крови, среди трупов, стоял он — высокий, жилистый, с белыми, чуть взлохмаченными волосами и яркими янтарными глазами. Он тяжело, но ровно дышал, приходя в себя после схватки. Затем сосредоточился, мысленно произнося формулу поискового заклинания. С его ладони сорвалась едва заметная серебристая искра и, описав круг, погасла, не найдя ни одной живой души, кроме него самого. Результат отрицательный. Чисто.

Киллер удовлетворённо кивнул, в последний раз окинул взглядом кровавое месиво и быстрым, пружинистым шагом направился к чёрному ходу, ведущему на крышу.

Он выскочил на плоскую, залитую дождём крышу трёхэтажного здания. Свежий, на удивление чистый после духоты помещения воздух ударил в лёгкие. Мелкий дождь освежил разгорячённое лицо. Внизу, в лабиринте тёмных улиц, царила обычная для этого часа тишина, изредка прерываемая отдалённым лаем собак или звоном пустых бутылок, которые гнал ветер.

Крыши Нижнего города были отдельным миром. Миром теней, беглецов и тех, кто не хотел быть замеченным на грязных улицах. Здесь, наверху, можно было передвигаться достаточно быстро, перепрыгивая с одного здания на другое по шатким мосткам из досок и ржавых труб, или просто перелетая неширокие провалы переулков.

Киллер двигался легко и бесшумно, несмотря на усталость после схватки. Его мокрая обувь почти не издавала звуков на проржавевшем железе крыш. Он уже мысленно прокладывал путь к своему временному убежищу, как вдруг боковым зрением уловил движение. Тень. На соседней крыше, метрах в пятидесяти позади.

Он не остановился, не подал виду, но все его чувства обострились до предела. Он слегка изменил траекторию, сделав вид, что выбирает путь, но на самом деле проверяя, последует ли тень за ним. Тень последовала. Кто-то шёл за ним по крышам, держась достаточно умело, чтобы не быть замеченным обычным глазом. Но не достаточно, чтобы обмануть того, кого тренировали лучшие инструкторы Анклава.

Киллер ускорился. Теперь он не просто бежал, он петлял, прыгал, использовал каждую тень и каждую трубу, чтобы проверить преследователя. Тот не отставал. Более того, он явно знал эти крыши как свои пять пальцев, срезая углы и появляясь там, где его меньше всего ждали.

«Профессионал», — мелькнула мысль. — «Местный».

Внезапно преследователь исчез. Киллер замер на краю крыши, прислушиваясь. Только шум дождя и ветра. Ни шагов, ни дыхания. Он уже почти решил, что тот отстал, как вдруг сзади, прямо у него за спиной, раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— Красиво сегодня поработал. Шестерых за раз — это рекорд для нашей дыры.

Киллер резко развернулся, рука метнулась к кинжалу, но замерла на полпути. Перед ним стоял мужчина. Он словно материализовался из самой темноты, настолько органично его фигура сливалась с ночным мраком и тенями крыш.

Это был человек лет сорока, крепкого, ладного телосложения — не такого массивного, как те охранники, но чувствовалось, что каждый мускул его тела налит сталью и опытом. Одет он был в практичный тёмный плащ с капюшоном, намокший от дождя, под которым угадывался лёгкий кожаный доспех. Лицо, частично скрытое тенью капюшона, было волевым, с тяжёлой челюстью, прямым носом и глубоко посаженными глазами. Особенно примечательны были его волосы — огненно-рыжие, выбивающиеся из-под капюшона влажными прядями, и короткая, аккуратно подстриженная рыжая борода. Но главное, что бросалось в глаза — это шрам, пересекающий левую бровь и спускающийся на скулу, придающий его лицу выражение постоянной, мрачной решимости. В руках он не держал оружия, но стоял так, что сразу было ясно: оружие ему и не нужно. Он сам был оружием.

Киллер молчал, оценивая ситуацию. Рука так и осталась на рукояти кинжала.

— Не дёргайся, — спокойно сказал рыжий. — Если б я хотел тебя убить, ты бы уже свалился с этой крыши. — Он говорил тихо, но в его голосе чувствовалась властность и привычка командовать. — Я из «Рыжего пегаса». Капитан Дерик.

Киллер слегка расслабился, но руку с кинжала не убрал.

— И что капитану «Пегасов» нужно от простого сборщика долгов? — спросил он насмешливо, хотя внутри него все сжалось в тугой узел готовности.

— Сборщика? — Дерик усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья. — Сборщики не выносят шесть трупов за пять минут, да ещё так чисто. Ты киллер. И очень хороший. — Он сделал шаг вперёд, и теперь киллер смог разглядеть его глаза — серые, холодные, внимательные, как у волка. — Поэтому я здесь, чтобы сказать тебе одну вещь, и слушай внимательно.

Он подошёл почти вплотную. Дождь барабанил по крыше, стекал по их лицам, но ни один из них не обращал на это внимания.

— Твоя работа сегодня была громкой, — продолжил Дерик, понизив голос до опасного шёпота. — Старик Николас был должен не только твоей конторе, но и кое-кому из наших. И хотя его смерть нам даже выгодна, метод... — Он покачал головой. — Шум, трупы, проломленные стены. Ты привлёк внимание.

— И что с того? — остро спросил киллер, янтарные глаза сузились.

— А то, — Дерик ткнул пальцем ему в грудь, и палец этот был твёрдым, как стальной прут, — что это моя территория. Весь этот район — под присмотром «Рыжего пегаса». Мы здесь порядок держим. Такой, какой можем.

Киллер хмыкнул.

— Порядок? На Свалке?

— Именно здесь он нужен больше всего, — отрезал Дерик. — Гольм, наш глава, считает, что если навести здесь порядок, то когда-нибудь эти трущобы смогут стать хоть немного похожи на Элизиумы. Глупость, может быть, но я в это верю. — В его голосе прозвучала непоколебимая уверенность. — А такие, как ты, со своим шумом и кровью, этому порядку мешают.

Он сделал паузу, давая словам улечься.

— Так что слушай сюда, парень. — Дерик приблизил своё лицо к лицу киллера, так что тот видел каждую каплю дождя, стекающую по его шраму. — В следующий раз, когда решишь кого-то убрать на моей территории, — его голос стал жёстким, как наждак, — ты сначала получишь моё разрешение. Или хотя бы предупредишь. Понял?

Киллер смотрел на него в упор. Две пары глаз — янтарная и серая — встретились в темноте, и воздух между ними, казалось, заискрился от напряжения.

— А если я этого не сделаю? — тихо спросил киллер, и в его голосе послышалась опасная нотка.

Дерик чуть склонил голову набок, и на его губах появилась тонкая, не предвещающая ничего хорошего улыбка.

— Тогда, — сказал он так же тихо, — в следующий раз на этой крыше буду не я один. И разговор у нас будет совсем другой. Очень короткий и очень... окончательный.

Он выдержал паузу, давая угрозе осесть в сознании собеседника.

— Ты хорош, — признал Дерик, отступая на шаг. — Очень хорош. Но «Пегасов» много. И Гольм не прощает, когда его законы нарушают. Запомни это.

Киллер молчал. Он оценил угрозу. Не пустые слова — за спиной этого рыжего действительно стояла сила. Он кивнул, не сводя глаз с капитана.

— Я понял, — сказал он коротко.

— Вот и славно, — Дерик развернулся, собираясь уходить, но на мгновение задержался. — Кстати, — бросил он через плечо, — ты как, вообще, местный или с Небес свалился? Среди наших тоже есть такие. Иногда помогаем.

Он задал вопрос небрежно, но киллер понял: это проверка. Или приглашение. Сейчас решается что-то важное.

Он чуть заметно усмехнулся.

— С Небес, — ответил он коротко, не вдаваясь в подробности. — Уже два года как.

Дерик кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Два года, значит. А дерешься так, будто всю жизнь в «Когтях Грифона» тренировался, — хмыкнул он, и в его голосе послышалась нотка уважения.

Киллер напрягся, но вида не подал. Слишком близко. Этот рыжий слишком много видит.

— Бывает, — пожал он плечами. — Имя моё хоть спросишь, прежде чем угрожать и на службу вербовать?

Дерик усмехнулся, обнажив ровные белые зубы.

— А нужно? Ты не из тех, кто называет своё имя первому встречному. Но раз предлагаешь... — Он внимательно посмотрел на собеседника. — Как мне тебя называть, если вдруг наши пути снова пересекутся?

Киллер выдержал паузу. Дождь стекал по его лицу, волосы намокли и потемнели, но янтарные глаза горели ярко.

— Крис, — сказал он наконец. — Можешь звать меня Крис.

Дерик кивнул, запоминая.

— Что ж, Крис с Небес, — проговорил он медленно, словно пробуя имя на вкус. — Будь осторожен. И помни, что я сказал. — Он развернулся и, не оглядываясь, шагнул в темноту, которая тут же поглотила его, словно он был её частью.

Крис остался один на крыше под дождём. Он проводил взглядом исчезнувшую фигуру капитана, затем перевёл взгляд вверх, туда, где за плотной пеленой облаков скрывались огни Элизиумов. Два года. Два года он строил здесь новую жизнь, новую маску. И сегодня его почти раскрыли. Почти.

Он глубоко вздохнул, стряхнул с лица воду и, развернувшись, продолжил свой путь по крышам — тихий, незаметный, как тень. Но теперь он знал: за ним следят. И в следующий раз, выходя на «работу», ему придётся быть ещё осторожнее.